Глава 7. Философские параллели
Дмитрий ДмитриевВольфрам - это математик, физик и программист. В одном из своих эссе он признавался, что никогда не любил и не понимал философию, преподаванием которой занималась его мать. То есть Вольфрам - это человек с чисто техническим, прикладным, практическим, физико-математическим складом ума.
Повзрослев, Вольфрам всё-таки заинтересовался философией и в первую очередь он заинтересовался философами-математиками, такими как Лейбниц, которому Вольфрам посвятил даже целое отдельное эссе.
В конце своей работы о сознании он писал:
"Конечно, было бы забавно узнать, что Лейбниц, Кант или Платон уже поняли — или догадались - об этом или о том, даже за столетия или тысячелетия до того, как мы открыли какую-то особенность вычислений или физики."
Да, Стивен, ты удивительно проницателен. Они действительно уже давно обо всем "догадались". За долгие годы изучения философии и науки я имел очень много возможностей наглядно убедиться в том, что передний край науки - это "задний край" философии. И каждый год наука подбрасывает всё новые и новые факты, доказывающие этот тезис.
Но для меня особенно интересно то, что в сухой, академической, физико-математической гипотезе Вольфрама - ученого, программиста и даже бизнесмена, мы вновь видим, как светится "общий знаменатель" науки, философии и религии. И речь здесь не только о Канте, которого мы уже обсудили выше. Как ни странно, у концепции Рулиада Вольфрама можно найти много общего с монадами Лейбница. Эмы из "Теории наблюдателя" Вольфрама, которые мы обсуждали выше, практически ничем не отличаются от лейбницевских монад.
Лейбниц жил на 300 лет раньше Вольфрама, но по духу был очень схожим человеком. Лейбниц - это физик, математик, логик и философ, ставший по сути отцом комбинаторики и двоичного кода. Я думаю Лейбницу концепция Вольфрама о Вселенной как самовычисляющем объекте очень понравилась бы.
Так вот, будучи не только ученым, но и философом, Лейбниц стремился к глобальному философскому осмыслению Мироздания, результатом чего стал его очень маленький, но гениальный трактат - "Монадология", которому я посвятил целую главу в "Истории точки".
Если Рулиада - это одновременно и сеть и процесс всех возможных вычислений и правил для этих вычислений, где всё едино и взаимосвязано, то монады Лейбница - это во многом именно такая же сеть, где каждая монада фрактально отражает в себе все остальные.
Монады Лейбница - это "духовные атомы", обладающие разной степенью сознательности (практически как эмы Вольфрама). А раз так, значит монады не просто отражают мир и друг друга, но вычисляют (если принимаем концепцию Вольфрама). Возможно 300 лет назад Лейбниц имел гениальное прозрение, но не имел нужных слов для описания своей концепции в более академических терминах. Поэтому словосочетание "духовные атомы" может казаться чем-то мистическим, но в действительности возможно имелись в виду некие цифровые, вычисляющие сущности (собственно, эмы Вольфрама). Поэтому понимая общий дух лейбницевской философии, в его фрактальных монадах я вижу точно такую же вычислительную единую сеть, как и вольфрамовская Рулиада.
Однако еще более удивительные аналогии и параллели с Рулиадой мы находим еще дальше в прошлом на другом (по отношению к Западному миру Вольфрама) конце Земли.
В древнеиндийской философии существовало такое понятие как Сеть Индры. Это метафора, призванная описать фундаментально неописуемую сущность Мироздания. Сеть Индры, согласно индийской философии, - это то, что представляет из себя мир на самом деле, как бы за пределами ограниченного иллюзорного восприятия человека, подверженного авидье (невежеству) и майе (собственно, иллюзии).
Так вот. Сеть Индры - это бесконечная сеть драгоценных камней, каждый из которых отражается в каждом другом. Таким образом, в конечном итоге каждый камень в этой сети отражает (словно содержит) в себе и всю сеть целиком. Если повлиять на один камень (например повернуть его под углом), то это мгновенно повлияет и на всю сеть, ведь этот камень будет отражаться уже иначе в других, а он сам будет иначе отражать в себе всю сеть. Это и есть то, что в Монадологии Лейбница называлось предустановленной гармонией, а в системе Вольфрама называется вычислением. Если у нас есть очень длинная формула, в которой миллион переменных, то изменение одного числа в этой формуле, мгновенно меняет и все остальные переменные в соответствие с логико-математическими правилами, по которым построена формула.
Очевидно, что у древних индусов, живших до нашей эры, была совершенно иная парадигма и терминология. Но теперь, спустя более, чем 2000 лет, мы, возможно, можем наконец понять, что имелось в виду в этой метафоре. А имелась там в виду именно вольфрамовская Рулиада, где драгоценные камни = монады = эмы или вычислительные правила, фрактально порождающие целые Вселенные.
В каком-то смысле получается, что реальность, которую мы переживаем, - это не то, что "снаружи", а то, что мы "внутри" себя конструируем из более фундаментальной, недоступной для прямого восприятия сущности.
Назад: Глава 6. Сознание
Вперед: Глава 8. Увидеть невидимое