Глава 4. Блэйк

Весь вечер я думал, стоит ли устанавливать камеры в комнате Мерсера, но в конце концов отказался от этой идеи. Не потому, что уважал его личную жизнь, а потому, что он так сильно хотел привлечь к себе внимание, что камеры для него станут еще одним способом устроить шоу.

Ближе к ночи мысли поменяли направление. Из головы никак не уходил исправительный центр, куда Палмерстоны отправляли младшего ребенка, но, устав придумывать различные объяснения, мне пришлось сдаться и сделать пару звонков.

Не успел я отложить телефон, как услышал скрежет, невнятное бормотание и вздохи, доносившиеся с другого конца коридора. Следом раздались изощренные маты, а еще через несколько секунд — разочарованные стоны вперемешку с яростным шипением. Я даже не знал, что люди на такое способны. Впрочем, когда дело касалось Мерсера, возможным казалось абсолютно все. Я вылез из постели и тихим шагом подошел к его комнате. Мерсер закрывался на замок, поэтому дергать дверь за ручку не было смысла, но, уловив, как он назвал себя бесполезным, у меня в груди что–то сжалось.

— Мерсер? — я постучал в дверь.

— Не называй меня так! — рявкнул он изнутри. 

— Я могу чем–то помочь?

— Нет. Съебись.

— Ладно. 

Разумеется, уходить я никуда не собирался, прекрасно зная, что через несколько секунд Мерсер подойдет к двери. И вот, пожалуйста: щелкнул замок, и в дверном проеме показалось раскрасневшееся и слегка вспотевшее лицо.

— Ты же сказал, что даешь по съебам, так почему еще здесь? — спокойно спросил Мерсер, несмотря на тяжелое дыхание. 

— Ты же сказал, что тебе не нужна помощь, так почему открыл дверь?

— Я не виноват, что эта кровать весит гребаную тонну, а мне было чутка жалко портить твой новый пол. — Он оглянулся назад, где на ламинате с защитным покрытием проступали мелкие выбоины от ножек кровати. — Но только чутка.

Пол меня мало волновал, но зато я был не против понаблюдать за его мучениями. 

— Так тебе надо передвинуть кровать?

— Ну… Да. — В его голосе проскользнуло что–то похожее на уязвимость. — К стене.

— Без проблем. — Скрестив на груди руки, я привалился плечом к дверному косяку. — Продолжай. 

Мерсер хмуро уставился на меня, и я не к месту подумал, что недовольство подчеркивало плавные черты его лица.

— Блэйк.

— Мерсер.

— Я же просил не называть меня так. 

— Мгм.

Вознамеревшись продемонстрировать свою независимость, Мерсер подлетел к кровати и принялся толкать ее с удвоенное силой. На ламинате появились новые царапины, но он не останавливался и, не забывая прогибаться в спине, каждые несколько секунд оглядывался на меня, чтобы убедиться, что я все еще наблюдаю. О, да я даже не помышлял о возвращении в комнату. 

— Просто, знаешь, обычно я лежу на кровати, а не толкаю ее, — надменно бросил Мерсер, прервавшись, чтобы снять футболку и вытереть лоб.

— Это заметно. У тебя совсем нет сил. — Когда он смерил меня уничтожающим взглядом, я пояснил: — Ты толкаешь одними руками. Задействуй ноги.

— Они все еще трясутся после пятнадцати этажей, умноженных на три, — капризно отозвался Мерсер. — Не хочешь помочь мне? — он обиженно выпятил губы, посмотрел щенячьими глазками и хлопнул ресницами.

Стоило признать, что Мерсер был невероятно миловидным парнем.

— Это просьба?

— Нет, — усмехнулся он и навалился на изголовье. Кровать поддавалась неохотно, и, не сдвинув ее даже на пять сантиметров, Мерсер снова покрылся испариной, а потом все же тихо пробормотал: — Помоги.

Не желая упускать подвернувшуюся возможность, я прижался к его спине и опустил руки рядом с его. Оказавшись зажатым с двух сторон, Мерсер вздрогнул. Мой член тут же отреагировал, но я постарался не зацикливаться на этом.

— А где волшебное слово? — вернул я ему его же насмешку.

— Помоги, — упрямо повторил он.

— Куда передвигаем? Если к стене, то сейчас ты, наоборот, движешься от нее. 

Мерсер притерся задницей к моему паху, и я прикусил губу, чтобы утихомирить разбушевавшийся организм. 

— Знаю, что глупо, но... — Он указал на застекленную стену.

— Уверен? — уточнил я с долей скептицизма. — Формально это, конечно, стена, но ты точно будешь чувствовать себя в безопасности?

Мерсер резко повернул голову. 

— Откуда ты знаешь, что это связано с ощущением безопасности?

Я схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. На этот раз без намека на веселье.

— Еще раз: ты точно будешь чувствовать себя в безопасности? Отвечай.

На секунду у него сбилось дыхание, но он быстро собрался и спокойно выдохнул. 

— Думаю, да. Я хочу... Хочу попробовать. Она дальше всего от двери.

Я вгляделся в его лицо. На дне глаз цвета растаявшей карамели мелькала искренность, которую он всячески пытался скрыть. Я отпустил его и скомандовал:

— Тогда поехали.

Мы вместе начали двигать кровать в нужную сторону. Основная работа, разумеется, пришлась на меня, однако Мерсер тоже не стал увиливать. Царапин на полу стало в два раза больше, но мы не останавливались, пока каркас не уперся в стекла. Из–за особенностей кровати между окнами и основанием осталась небольшая щель. Мерсер накидал туда подушек и, казалось, остался этим очень доволен. Шумно дыша, он упал на постель, и я отступил, чтобы просто понаблюдать за ним.

У меня уже имелся сексуальный опыт с парнями, но ни один из них не был похож на Мерсера. Я отдавал предпочтение атлетическому телосложению, а Мерсер даже рядом не стоял с любителями тренажеров. Он выглядел намного меньше меня: ниже на пятнадцать сантиметров и легче килограмм на тридцать. Он лаял, но не кусал, и пусть у него почти не было мускул, это не делало его слабым противником.

Мерсер научился использовать свое тело одновременно как оружие, отвлекающий маневр и провокацию, и я не сомневался, что он был так же опасен, как и я. Стройный, но далеко не хрупкий, крепкий, но совсем не накачанный, грациозный, но при этом непоседливый и буйный. Про таких говорили: «Слон в посудной лавке». Темные, намеренно взъерошенные волосы подчеркивали дикую натуру и в то же время совершенно не соответствовали феминным чертам, которые он так настойчиво демонстрировал.

У меня не возникало никаких сомнений, что Мерсер был нижним, но складывалось впечатление, что он жаждал контроля куда больше, чем показывал. Просто еще не нашел того, с кем мог бы попробовать. Его возбуждала сама борьба за главенство. Нравился азарт, и, возможно, он даже рассчитывал занять доминирующую позицию, если бы у него получилось выйти победителем.

Мерсер был бунтарем. Я уже предчувствовал, как в будущем он еще обязательно поиграет на моих нервах. Ему было плевать, что я профессиональный киллер, потому что какая–то его часть тянулась к смерти. Мерсер уважал себя, но считал, что не заслуживает этого уважения. Внутренний хаос не позволял ему сосредоточиться на эмоциях и желаниях, поэтому он с такой легкостью пренебрегал собой. 

Я все больше стремился докопаться до его истинной сущности. Да, мне нужны были ответы и информация, но еще я хотел, чтобы Мерсер стал сильнее. В настоящий момент его сила почти не ощущалась, и я хотел показать ему, как может измениться его жизнь, если он разрешит себе не бояться и начнет использовать силу как средство защиты.

— Ну и? — спросил Мерсер, вырывая меня из вороха мыслей. — Успел провести анализ, пока пожирал мое тело глазами? Может, увидел что–то интересное? — Он призывно провел руками по бедрам, а затем скользнул ими вверх по груди и шее. Я проследил за траекторией движения его пальцев, но не повелся на уловку. — Или мне надеть что–нибудь прозрачное и кружевное, чтобы ты дал итоговую оценку?

Кружева и шелк служили ему броней, но я пока не понял, от чего именно он защищался, если постоянно вел себя развязно и был неразборчив в связях. 

— Как только итоговая оценка будет готова, я обязательно предоставлю полный отчет, — сказал я. — Доброй ночи, Мерсер.

— Не называй меня так.

Я вышел из комнаты, дав ему возможность закрыться самому. Свою дверь я оставил открытой и, забравшись в постель с каменным членом, начал ждать щелчка. Примерно через час, когда дотлели последние искры надежды, раздался тихий звук, говоривший о том, что Мерсер все–таки открыл дверь. Мои губы расплылись в улыбке. Это можно было считать за приглашение?

***

На следующее утро в шесть я уже не спал. Мерсер включил в комнате музыку, выкрутил громкость на максимум и два часа подряд непонятно чем занимался. Однако как бы мне ни хотелось пойти и придушить гаденыша, я решил оставить его в покое. Мне нужно было, чтобы он думал, будто у него есть хоть какой–то контроль, поэтому стоит ему понять, что никакой реакции от меня можно не ждать, он тут же переключится на что–нибудь другое.

В отличие от кофе, который мы пили с Бронсоном несколькими днями ранее, приготовленный в домашних условиях латте не шел с ним ни в какое сравнение. Тот, кто обставлял мою квартиру, сделал это с большим вкусом. Было упущением не иметь кофемашины раньше. Когда я допивал третий стакан, раздался звонок телефона.

— Блэйк, — произнес я, остановившись у окна, чтобы посмотреть на город, раскинувшийся пятнадцатью этажами ниже. — Чем порадуешь?

— Там все законно, — без расшаркиваний сказал Аарон. — По крайней мере, то, что они показывают миру, точно законно. Но я копнул немного глубже. — Я не удивился. Это было любимое дело Аарона. — Снаружи это действительно что–то вроде исправительного центра для подростков с психическими отклонениями. Его высоко оценивают и рекомендуют, особенно среди элиты. По документам не придраться: кристальная чистота. Центр финансируется государством и даже является частью учебной программы университетов. Рассчитан на юных ребят, но по факту имеет крыло и для более взрослых.

— Дальше.

— Но все это прямо как в «Пролетая над…», напомни название?

— «Пролетая над гнездом кукушки»?

— Да. За закрытыми дверьми центра происходит жесть. В лечении они применяют как традиционные методы, так и современные. Используют военные методики. Опасные и абсолютно незаконные.

— Например?

— Психологические манипуляции, контроль сознания, исследования мышления, и я пока не нашел доказательств, но думаю, что еще они экспериментируют с внедрениями микрочипов в мозг. У меня сейчас человек в центре, ищет досье Бена. В компьютерной системе ничего нет, и я бы вообще не ставил на то, что мы найдем что–то в главном корпусе. Все равно в документах будет стандартная чушь о том, что у парня какое–нибудь расстройство. Например, множественное расстройство личности, и что Бен прибегает к разным личностям, чтобы манипулировать людьми и добиваться своего.

В словах Аарона я не сомневался, а в том, что Мерсер мог иметь настолько серьезное расстройство, — еще как. Его манипуляции были обычными оборонительными приемами. Он прибегал к ним из соображений безопасности, и, разумеется, они могли быть связаны с какими–то травмирующими событиями, но не до такой степени, чтобы приписывать ему расстройство. 

— Но это только то, что выглядит красиво на бумажке, и что можно показать на случай, если кто–нибудь решит проверить досье. Я уже сказал, что внутри моя девушка, а она никогда не возвращается с пустыми руками. Как только узнаю больше, свяжусь с тобой.

Девушка Аарона, которая сейчас пыталась найти что–нибудь существенное, приходилась ему женой. Она имела медицинское образование, поэтому придумать причину ее нахождения внутри не составит труда, тем более Аарон был в этом мастером. Я доверял им как семье, а иногда — и того сильнее.

Почувствовав, что Мерсер вышел в коридор и теперь грел уши, я никак не отреагировал: хотел, чтобы он доверял мне. С этого момента он мог подслушивать все, что захочет.

— Скинь мне список врачей и специалистов, которые были указаны в найденных файлах. Даже если это вымышленные имена или люди, которые никогда его не видели, я хочу проверить их.

— Сделаю. И тоже еще покопаюсь. За последние несколько лет нет никаких сведений о том, что кто–либо из Палмерстонов находился в центре. Единственное упоминание около семидесяти лет назад. Имя изъято, но я найду его.

— До какого возраста туда принимают? Нашему двадцать три, так что, если это центр для подростков, как они оправдывают его наблюдение там?

— До двадцати пяти. В редких случаях, если у пациента диагностирован психический инфантилизм, до тридцати пяти, что, как я предполагаю, как раз может быть связано с множественным расстройством личности. Согласно личному делу Бена, он состоял в отделении для подростков.

— Хорошо. Спасибо, Аарон. Еще созвонимся.

Подобная информация всегда крылась в надежно защищенных базах данных и геолокационных серверах, но я не был хакером. Аарон являлся одним из немногих, кому я полностью доверял эту деятельность, особенно тогда, когда я не собирался докладывать о своих действиях отцу. Пока что.

— Рядом с главным корпусом есть еще одно здание, — неожиданно произнес Мерсер, продолжив неподвижно стоять в коридоре. — Я подслушал весь разговор. А еще ты старый, потому что у тебя очень громкий динамик на телефоне, поэтому я слышал все, что говорил твой друг.

— Тридцать — это, по–твоему, старый?

— Древний.

— Расскажешь об этом месте? — спросил я и махнул в сторону кухню. — Если приготовлю тебе кофе?

— И завтрак?

Хитрожопый засранец. 

— Идет.

Мерсер победно ухмыльнулся и вприпрыжку понесся к обеденной зоне. Сегодня он облачился в короткие шорты и худи с капюшоном. Волосы падали на лоб растрепанными прядями, из–за чего он выглядел по–домашнему уютно. 

— А еще мне нужны средства по уходу за кожей. Свои я оставил дома.

Меня так и подбивало сказать, что теперь его дом здесь, но я сдержался. Если Палмерстоны отправляли Мерсера в места, подобные исправительному центру, я никогда больше не позволю ему жить с ними. И, конечно, это не имело никакого отношения к тому, что я хотел этого поганца. Просто невозможно было видеть в его глазах страх и уязвимость. Даже если это и случалось пока только пару раз.

Я вытащил его телефон из ящика для кухонных полотенец и положил на стол.

— Заказывай. Ты здесь живешь, поэтому выбирай все необходимое.

— Серьезно? Вообще все–все? — в его голосе послышались нотки вызова, но я все равно кивнул. — У тебя хватит денег?

— Хватит. Это плата за молчание, — пояснил я, а потом начал искать нужную посуду. Пока он шерстил интернет–магазины, я решил задавать вопросы. — Сколько раз ты там был?

— Семь.

— В каком возрасте это началось?

— В одиннадцать, кажется. Или, может быть, мне уже там исполнилось одиннадцать, — ответил он и вдруг громко ахнул. — Как дорого! Но я все равно закажу.

— Помнишь, что с тобой делали? Тебя постоянно держали во втором здании? — я разбил несколько яиц и влил молоко для омлета: сложные блюда мне почти не давались. Сбоку звякнула кофемашина, и я передал Мерсеру латте.

— Я прекрасно все помню, Блэйк, но не буду этим делиться. Когда я оказался там в первый раз, меня поселили в главном корпусе с еще одним ребенком. Я пробыл там, не знаю, может быть, несколько месяцев или около того? Но когда я вернулся домой, родители остались недовольны моим лечением, поэтому в следующий раз меня отправили в другой корпус. Там, конечно, не сырое подземелье, но зато имелись комнаты для изоляции, белые помещения и яркий свет, от которого сходят с ума. 

Стоя к нему спиной, я следил за омлетом и закладывал хлеб в тостер. 

— По какой причине тебя туда отправляли?

— Потому что я гей. 

— А если серьезно? 

— Потому что я умный. Ну или был таким. 

Я развернулся, но Мерсер сидел, уткнувшись в телефон. 

— Умный?

— Быстро учусь, легко все запоминаю, обладаю аналитическим складом ума, а когда дело доходит до чисел, последовательности, схем и так далее, могу похвастаться фотографической памятью. Четыре, шесть, один, два, пять, ноль, четыре, семь, пять, шесть, ноль, девять, два, пять. — Мерсер поднял на меня взгляд и расплылся в довольной улыбке. 

— Это… — я запнулся. — Это номер моей кредитной карты?

— Да, и я использую ее для покупки новых вещей. — Он улыбнулся еще шире. — Хочешь, назову твой адрес, номер социального страхования, номер водительских прав и номерные знаки? Еще могу перечислить данные с визитки.

— Ты спер мою визитку?

— Случайно. Но я сохраню ее как сувенир.

За спиной с характерным щелчком выскочили тосты. Я намазал их маслом и выложил омлет на тарелки. Не изыски кулинарных способностей, но тем не менее. Желая продолжить разговор, я остался стоять по другую сторону стола.

— Ешь.

— Ты еще покорми меня с ложечки.

Мелкий засранец. Если продолжит в том же духе, я именно так и поступлю.

— Ты вообще знаешь, что такое уважение? Если нет, то хотя бы сделай вид, что благодарен за завтрак, который я приготовил специально для тебя. В квартире, где позволяю жить, чтобы ты снова не загремел в центр.

— Ла–а–а–адно, — театрально протянул он и отложил телефон. — Я все равно уже закончил. И перестань мне заливать об уважении. Ты все это делаешь не из благих намерений, а ради получения информации.

Согласно хмыкнув, я опустился на стул, и какое–то время мы ели в напряженной тишине, разбавляя ее только стуком столовых приборов о фарфор. Чтобы в очередной раз показать степень раздражения, Мерсер без перерыва двигал зубчиками по тарелке. В конце концов мне пришлось отвлечь его новым вопросом:

— То есть твоему отцу не нравилось, что у тебя мозги работают лучше, чем у него?

Это было лишь предположение, но я не стал скидывать его со счетов. 

— Знаешь, ты единственный, кто так подумал. — Мерсер посмотрел на меня.

— Так я прав?

— Ты гей? — спросил он внезапно. 

— Нет.

— А вставил бы мне? — без тени смущения продолжил он.

— Ты по вкусу моему члену, но я еще не решил, возбуждаешь ли ты меня как личность. Теперь возвращаемся к вопросу об отце.

— Отчасти прав, — ответил Мерсер. — Хочешь сказать, что твой член работает отдельно от головы? Хорошо устроился. Сидишь и делаешь вид, будто мое поведение тебя не заводит. Хотя твои действия кричат об обратном, а еще о том, что ты не прочь поставить меня на место.

— На какое место? 

— Хочешь сбить с меня спесь, усмирить пыл, утихомирить. Все в этом духе.

— Нет. Ты прекрасно справляешься с этим сам. — Его лицо вытянулось, но он сразу вернул себе прежнее выражение. — Я не твой папочка, Мерсер. И я здесь не для того, чтобы усмирять тебя.

— Зачем тогда?

— Я бы предпочел заставить тебя кричать и помочь взобраться на вершину. Тебе нужно только подкорректировать отношение к самому себе, но я готов использовать против тебя твои же собственные инструменты. — Я схватил стул, на котором он сидел, и придвинул ближе. — И я не буду тебя трахать, пока ты не станешь умолять меня об этом сам. Однако мы оба знаем, что твоя гордость не позволит тебе это сделать. Так что, видимо, мы в тупике.

Усилием воли я отпрянул от него и оставил доедать завтрак в одиночестве. У меня еще имелись планы на сегодня, и если он захочет составить компанию, то это будет прекрасно. Мерсер не был здесь заключенным, и он также понимал, что Палмерстоны до сих пор не знали о его местонахождении. Эта уловка продлится недолго, и я должен быть готовым, когда правда раскроется.

⇚ К предыдущей части | К следующей части ⇛ 

| Перейти к оглавлению