Глава 2. Блэйк
немертвый ивановИз ужина в честь помолвки сделали грандиозное и знаменательное событие. Таким, как я, здесь было не место. Особняки, напоминающие загородные клубы с обслуживающим персоналом, роскошным убранством и украшенными садами, не вызывали во мне эмоций, но я умел вписываться в любую обстановку.
В то время как члены семьи Палмерстонов, разбередившись по всему саду, переходили от одного человека к другому и широко улыбались, члены семьи Картеров на их фоне казались куда дружнее, сплоченнее и сдержаннее. На ужине присутствовало около восьмидесяти человек со стороны первых, и это, вероятно, далеко не все их близкие друзья и родственники, с нашей же стороны насчитывалось лишь двенадцать персон. Отец и трое нас, дядя и четверо его детей, тетя и двое ее. Из старшего поколения тетя — единственная, кто был замужем, но в настоящее время ее муж находился в отъезде.
Вот и вся семья Картер, которая по совместительству являлась целой организацией. Разумеется, у нас имелись нанятые сотрудники, но их личности почти никому не раскрывались, и, если честно, я не был уверен, что сам их всех знал. Как и они меня.
Незаметно оглядываясь по сторонам, я отметил, насколько фальшиво вели себя гости. Ужин напоминал не праздник, а арену, на которой мерились собственными достижениями. Сегодня здесь собрались самые влиятельные и знатные семьи в округе, так почему Уилл Палмерстон не предложил руку дочери одной из них?
Оливия казалась вполне довольной. В этот брак она так же, как и Бронсон, шла с неохотой, но они оба хорошо держались. Актерская игра на высоте.
— Ты стал взрослее.
Я повернулся и наткнулся на Брандта. Он был старше меня, но младше Бронсона.
— Думал, ты на работе, — улыбнулся я и быстро обнял его.
— Кто сказал, что это не моя работа?
Я бы не удивился, если бы так и было. Больше удивляло то, что отец вообще дал мне это задание. Сразу после обучения большинство из нас, моих двоюродных братьев и сестер, получали одинаковые поручения в качестве теста. Отец хотел оценить нашу подготовку, поэтому, чтобы продемонстрировать полученные навыки, мы грабили, убивали, пытали и вели переговоры. Зачем отцу давать подобное задание в качестве первого? Пусть у меня уже и наметилось несколько идей, но разбираться в семье Оливии придется долго.
— Давай радоваться, что это не один из нас, — произнес Брандт, наклоняя бокал в сторону, где Бронсон и Оливия принимали поздравления. — Иногда лучше не быть первенцем.
Вряд ли между этим была какая–то связь. У меня складывалось ощущение, что отец наказывал Бронсона или, быть может, пытался ему что-то доказать, а нас с Брандтом проверял: сможем ли мы что-нибудь раскопать на Палмерстонов или нет.
— Возможно.
— Все так же немногословен. — Брандт ткнул меня локтем. — До сих пор не любишь болтать?
Мне нравилось слушать. Даже не имея секретов, люди делились кучей всего, стоило им только открыть рот. Их выдавали жесты, тон голоса, энтузиазм, с которым они вступали в разговор, и даже сумбурность речи. Но больше всего я любил, когда люди откровенно лгали, думая, что их ложь никто не вычислит.
— Особо нечего сказать, — проговорил я, а в следующую секунду раздался слабый вскрик.
Мы с Брандтом повернулись на звук. Внутри особняка что–то упало, послышался звон битого стекла, а затем все смолкло. Брандт удивленно выгнул бровь. Отец с другого конца сада едва заметно мне кивнул.
Я похлопал Брандта по плечу и, стараясь не привлекать к себе внимания, направился внутрь.
Раскинув руки в стороны, молодая девушка, очень похожая на Оливию, закрывала кого–то спиной, пока ее мать сыпала тихими возмущениям. Кухонный персонал, приученный делать свою работу, продолжал обновлять закуски и напитки.
— Саманта, ему нельзя здесь находиться! — возмущалась миссис Палмерстон. — Я вызываю службу, чтобы его забрали.
— Нет! — вскрикнула Саманта. — Нет, мама, так нельзя. Ты понятия не имеешь, что с ним там делают.
— Мне все равно. Я устала. Устала от того, что он вмешивается в семейные дела. Если он не хочет следовать правилам, то ему здесь не рады.
Пока Саманта продолжала спорить, мне удалось заглянуть ей за спину. Человеком, которого она так рьяно защищала, оказался не кто иной, как Бен. Из дальнего угла кухни я смог рассмотреть его одежду. Он был одет не по случаю и смотрелся тут неуместно. Нижнего белья, как в ту ночь, видно не было. На этот раз мальчишка стоял в черном мешковатом худи и темно–серых спортивных штанах. Развернувшийся спор его заботил мало. За спиной сестры он тщательно размешивал что–то в тарелке. Из–под капюшона торчали темные волосы, а сам он вел себя так уверенно, что даже не посчитал нужным проверить, наблюдал ли кто–нибудь за ним: знал, что ему это все равно сойдет с рук.
— Он возвращается в исправительный центр. Твой отец уже подписал все бумаги.
— Нет!
Наконец Бен оторвался от своего занятия и поднял голову. По его лицу пробежала тень неподдельного страха, но он быстро нацепил маску непокорности и вызывающе посмотрел на мать.
— Прекрасно. Как будто мне не плевать.
Ему абсолютно точно было не плевать. Бен был в ужасе. Я не знал, в какой исправительный центр его отправляли в прошлом, но, что бы это ни было, он боялся туда возвращаться. Если кто и мог что сообщить мне о Палмерстонах…
— Миссис Палмерстон? — я вышел из угла, позволяя им разглядеть себя со всех сторон. Они знали меня как брата Бронсона и младшего сына Картеров, а Картеров здесь уважали всех без исключений. Женщина быстро поняла, кто я такой, и уже приоткрыла рот, чтобы что–то сказать, однако я перебил ее. — Я здесь, чтобы забрать Бена.
— Ох, — вздохнула она, и ее плечи тут же расслабились. — Я должна была догадаться, что мой муж уже все спланировал. Отлично. Вы отвезете его?
Я кивнул. Отвезу, но не в то место, о котором она говорила.
— Не надо, пожалуйста, — снова начала умолять Саманта. — Я буду рядом с ним и буду следить, чтобы все было хорошо. Пожалуйста!
— Ты уже пыталась. И не только ты. Он... Возможно, в этот раз ему помогут. — Миссис Палмерстон снова вздохнула, будто ей и в самом деле было больно от того, что приходилось выставлять сына из дома. Но отказываться от идеи она почему–то не спешила. — Нам пора выйти к гостям. Прошу, проследите, чтобы он добрался в целости и сохранности.
Я молча кивнул. Саманта резко повернулась к брату и заглянула ему в лицо.
— Ты же не забыл, где я в прошлый раз спрятала телефон? — протараторила она, на что Бен закатил глаза, но все же утвердительно качнул головой. — Позвони мне. Я найду способ вытащить тебя оттуда. Просто... просто наберись терпения и не ищи себе проблем.
После этих слов Саманта направилась в сторону выхода. Она хорошо держалась, однако ее выдавало беспокойство в глазах. Перехватив ее взгляд, я еле заметно опустил подбородок в надежде, что она поймет все без слов: я не собирался отвозить Бена в исправительный центр. Саманта вопросительно склонила голову к плечу, и я еще раз кивнул. В итоге ее плечи устало опустились, и, бросив на Бена последний взгляд, она скрылась в саду.
Мальчишка тем временем, продолжая возиться с непонятным порошком, рассматривал меня без всякого смущения. Ни стыда. Ни совести. Ни уважения. Глаза горели шкодливым блеском и вызовом. Бронсон был прав, когда назвал его исчадием Ада.
— Собирай свое барахло, — произнес я коротко.
— Обычно его доставляют отдельно.
— Все равно собирай.
Бен понимающе ухмыльнулся.
— Может, сходишь вместе со мной, чтобы убедиться, что я взял то кружевное боди, на которое ты так откровенно пялился у клуба?
— Мгм, — согласился я и указал подбородком на выход из кухни.
Бен усмехнулся, выбросил пакетик с порошком в мусорное ведро и пошел в комнату, не забывая покачивать бедрами. Он старался выглядеть развязно, но его спортивные штаны были слишком мешковатыми, чтобы произвести желаемый эффект.
Я зашел за ним в комнату, закрыл дверь и прислонился плечом к косяку. Бен скидывал в сумки все, что находилось в шкафу. Костюмы, нижнее белье, домашнюю одежду, пижамы — абсолютно все. Следом запихал ноутбук, зарядное устройство и какую–то игровую консоль, а после одарил меня таким взглядом, словно я тратил его время впустую. Часть меня хотела заставить его самостоятельно нести сумки до машины, а другая вопила, что на споры у нас не осталось времени. В конце концов, об этом можно будет поговорить позже.
Я подхватил половину сумок и повесил их ему на плечи, вторую половину взял на себя. Путь до машины оказался невыносимо долгим, потому что Бен миллион раз совершенно случайно ронял все вещи, только чтобы наклониться и чуть ли не ткнуться задницей мне в лицо. К его сожалению, меня таким невозможно было пронять, поэтому сколько бы он ни старался, все его попытки не возымели должного эффекта.
Уже у выхода я быстрым кивком попрощался с Бронсоном и с отцом.
Когда камердинер подогнал мой «Денали», я заставил Бена загружать вещи в багажник. Разумеется, он сразу взорвался возмущениями, однако услышав, что незагруженные сумки останутся на дороге, тут же закинул все в машину.
Одарив меня злобным взглядом, Бен схватился за заднюю дверь, но я указал на место спереди.
— Я не нанимался к тебе в водители.
— Ну да, у тебя слишком посредственная машина для этого. — Он сморщил нос.
— Зато не такая заметная. Теперь залезай. Бегом.
Бен не сдвинулся с места. Своим упрямством он в очередной раз доказывал, что у него имелись проблемы либо с приказами, либо с властным тоном.
Я наклонился, чтобы посмотреть ему в глаза. Мои голубые против его карих.
— Я уезжаю. Прямо сейчас. Ты либо едешь со мной, либо отправляешься в исправительный центр. Выбор за тобой, — я обошел машину, сел за руль и, повернув ключ, переключил передачу.
Бен фыркнул и резко распахнул дверцу. На сиденье он забирался так, будто это было самое сложное решение за всю его жизнь.
— Пристегнись, — кинул я и вывернул руль.
Закатив глаза, Бен щелкнул ремнем.
Ему не нравилось следовать моим словам, но он молчал. Тихо кипел, драматично вздыхал, постукивал ногой и насиловал кнопку, которая открывала окно, но все же молчал. Когда ему это надоело, он принялся спрашивать меня, куда мы едем. Без остановки.
— Сколько еще будешь молчать? Везешь меня в заброшенный подвал, чтобы затрахать до смерти? Не удивлюсь, если мои родители для этого и наняли тебя. Надо же, какая лирика! Они ненавидят мою ориентацию, поэтому с удовольствием убили бы из–за нее.
Я был уверен, что ему нравился звук собственного голоса.
— Почему я не видел тебя раньше?
— Ты язык проглотил?
— Остановись на заправке. Я хочу пить.
— Куда мы едем?
— Мне нужно отлить.
— Если не ответишь, я выпрыгну из машины и закричу, что меня убивают. Серьезно.
Я не сомневался в его словах. Бен казался именно таким: экспрессивным человеком, которому наплевать, насколько его выходки влияют на него самого. Он жаждал внимания, но внимания определенного. Я ничего о нем не знал, но уже сейчас было очевидно, что его поведение — немой крик о помощи. Прислушивались ли его родители к нему, или он был настолько глупым, что лишь привлекал их внимание, а потом растрачивал его впустую? Я провел с ним тридцать пять минут в закрытом пространстве и уже подумывал о том, чтобы открыть дверь и вытолкать наружу. Вряд ли бы его семья стала возражать.
Сосредоточившись на дороге, я раздумывал, куда везти Бена. К моему возвращению отец купил мне квартиру, такую же, как и всем, кто заканчивал подготовку. По–хорошему стоило выбрать ее и ни о чем не переживать. Но действительно ли я хотел везти туда мальчишку?
Еще имелась большая квартира–студия, которую я очень любил. Она была сделана в индустриальном стиле: открытая, современная, с высокими потолками. Но в целом она представляла собой одну большую комнату, а я еще недостаточно хорошо знал этого парня.
Свернув в восточную часть города, я решил остановиться на первом варианте. По крайней мере, так я буду находиться в нескольких минутах езды от остальных членов семьи, а у мальчишки будет своя спальня, пока он не выведет меня из себя, и я не решу его выпнуть.
К тому времени, как мы заехали в подземный гараж, Бен подозрительно притих. Я не доверял его молчанию: оно означало, что он что–то замышлял. Поэтому, припарковавшись на нужном месте, я тут же запер двери.
— Эй!
— Что ты делал последние десять минут? — спросил я ровным тоном и окинул его спокойным, но жестким взглядом.
— Ничего. — Он посмотрел щенячьими глазами в ответ. На меня это не подействовало. — Просто вел себя как хороший мальчик. Разве ты не этого хотел? Чтобы я был хорошим маленьким мальчиком?
Скорее, маленьким манипулятором.
— Я не выпущу тебя, пока не ответишь. У меня достаточно времени.
Бен нагло уставился мне в глаза и смотрел столько, сколько я от него не ожидал. Он был бессовестным сопляком, но, на удивление, именно с ним мне проще всего удавалось удерживать зрительный контакт. Спустя десять минут он усмехнулся, засунул руки в карманы худи и достал оттуда мой бумажник, ключ–карту от лифта, сто долларов и пачку сигарет.
Не хотелось это признавать, но я был не просто в шоке, я был в самом настоящем ахере от его способностей.
Я протянул руку, и он выложил на нее все, что успел стащить. Оставил только сигарету в качестве награды за провернутую выходку. В этот раз я позволил ему это сделать. Да и если бы не поездка, из–за которой я переложил бумажник из кармана брюк в пиджак, Бен бы вряд ли дотянул ручонки до кредиток. Больше я не наступлю на одни и те же грабли.
— Не забудь насладиться сигаретой, — сказал я Бену. — Ты только что купил себе подъем по лестнице. Со всеми сумками. Я живу на верхнем этаже, так что, скорее всего, тебе придется спуститься несколько раз.
Скрестив руки на груди, Бен хитро посмотрел на меня. Вероятно, думал, что, когда я уйду, он сможет просто сбежать.
Я указал ему на охранника и камеры и затем достал телефон.
— Добрый вечер, это Блэйк Картер. В моей машине сидит парень, одетый в черное худи и серые штаны. Чуть позже он поднимется в мою квартиру. Проследите, чтобы он не покидал здание.
Бен вытащил мою зажигалку из своего кармана и прикурил сигарету.
— В таком случае я буду весь потный и раздраженный. Потрешь мне спинку в душе?
Я выхватил зажигалку, на всякий случай забрал его мобильный и вылез из машины. По пути к лифту мое сердце колотилось как бешеное, но не из–за разочарования, ярости или усталости. Нет, это было что–то другое.
Кроме того, я даже не смел думать, почему напрягся член в штанах.