Фрактальная постимперия (ФпИ)
Протоколы Темного Леса 🌲🐺Альфа-релиз концепта, версия 0.5
Распостранение этого артефакта, участие в правках и творческое переиспользование следует экопротоколу Грибница
ФпИ это протоинституциональность.
ФпИ это империя вне логик: локальное, национальное, этническое, глобальное, корпоративное.
ФпИ не удерживает территорию и инфраструктуру жизнеобеспечения на территории, а вплетается как протокол поверх и промеж гетерогенных порядков.
Не корпоративные сервисы, не региональные элиты, не федеральные эмиссары, не этнические диаспоры... да что это вообще?!
Разлом
Измерение ФпИ расположено в щели (interstitium) между мир-системой и субстратом, но не как однородный континуум, а как вплетение: поверх, под, промеж и сквозь.
Внешние для ФпИ это экстерналы, они либо действуют в мир-системном измерении, где всё циркулирует с динамике между центрами и перифериями, либо существуют в субстрате. Если ФпИ становится частично проницаемым для экстерналов, это экстерны, также известны как миряне.
Фрактальные постимперцы не имеют какого-то общего именования и даже видят с этом залог своей фрактальнрсти. This game has no name. Во ФпИ нельзя вступить, она сама в вас вступает по мере того, как возрастает интенсивность вашего присутствия в одном из Домов ФпИ. Измерение ФпИ мир-средное и имеет полевую природу, объём присутствия зависит от плотности удерживаемых конфликтующих зависимостей, связей, межсредовых конфигураций.
Субстрат для периферийных экстерналов выглядит как ландшафт, а для центровых экстерналов как мультистратум. Если центровые экстерналы начинают видеть только ландшафт, значит центр коллапсирует. Если периферийный экстернал начинает видеть мультистратум, значит он становится экстерном.
ФпИан отличает не только многоязычие, но и атлетизм персональных языковых тел, для вдохновения см. когнитом Анохина, Луркморе, Чайна Мьевиль, Фонд SCP, локальные арго и другие бытующие словари.
Дома в разломе
Это специфические сферы – не совсем рынки, не институты, часто даже не экосистемы – бесхозные common good и стихийные практики, которые, тем не менее, как-то воспроизводятся.
Альтернативщики / экзиты делают ставку не на voice или loyalty, а именно на exit (Хиршман, Баладжи Сринивасен). Все, кто рискует эволюционировать на свой лад. Это exit скорее не про бизнес, а сообщества практики, которые обзаводятся внутренней экономикой, социальной инфраструктурой, образом жизни и мировоззрением, т.е. совместно практикуемым способом существования. Эволюционеры локальных и/или распределенных миров.
Полевики / placemakers гетерогенных локусов, они могут быть медиаторами, проводниками духов места, держателями клубов, продюсерами фестивалей или даже просто свидетелями. Это держатели институциональных заплаток – слабых, текучих (например, в формате календаря событий в разных местах) и часто неформальных, своего рода сборок конкретных гетерогенных межсредовых локусов.
Терапевты частей корабля. Как в меме из Пиратов Карибского моря: "часть команды – часть корабля". "Части корабля" это формы-жизни или узлы инфраструктуры, которые жёстко встроены в ландшафт, не могут выходить из операционки, их экологию и update обслуживают системные администраторы, коучи, психологи, дизайнеры интерьеров, интеграторы систем умного дома и т.д.
Дома разлома
Это очаги трансформации, становления, линий индивидуации разных миров и сред, столкновения разных тенденций. Потенциально открывающиеся и/или открываемые для Лесных Ходоков. Пульсирующие для Локальных Медиумов. Меняющие конфигурацию сборки агональных тенденций для Перехватчиков.
Лесные Ходоки
Это не Сталкеры, идущие в Зону Иного, где жизнь встречается с пределом. Не Странники, для которых целое — Путешествие. Не Садовники, окультуривающие часть Леса. Не Отшельники и не Знахари.
Лесные Ходоки видят Лес там, где другие видят рутину, обычные вещи, привычные маршруты. Они проходят сквозь него, отмечая тропы, оставляя условные знаки, но не претендуя на владение. Не рубят просек и не строят вечных убежищ. Их движение — тихое картографирование топологии бла-бла-бла (нейронки склонны к дешёвой сентиментальности, лучше читать Пришвина и историю скоморохов).
В Тёмном Лесу, где каждая πиvилiz^π|∆ — потенциальный охотник, а молчание — базовая стратегия выживания, Ходоки видят связи, но не раскрывают их полностью. Их агентность — в незаметном плетении переходов, невидимых на радарах кланов и сословий. Ходок не кричит «я здесь!», скорее подаёт условные знаки тем, кто уже рядом и будет после.
Ходоки ставят ловушки на линии напряжения в метастабильной динамике Леса.
Их никто не зовёт — они появляются, когда конфликт ещё не разгорелся, но его очертания уже проступают. Они чувствуют смещение потоков, дрожь структур, разрыв ритма. Знание Ходока не аналитично, а слуховое, композиционное: несовпадение жестов, странные паузы, новые способы смотреть на вещи. Они не создают институты, но предугадывают, где ткань мира истончается, и оставляют там след, карту, намёк. Движутся сквозь нарративы как разведчики сквозь топографию смыслов. Не строить мост, а зафиксировать место, где он возможен. Иногда — просто сдвинуть ветку, открыв взгляд на тропу.
Забота Ходоков — вскрытие и памятование опыта складывания сред. Они не архивисты и не хроникёры. Память для них — экология следов и живой опыт среза среды, на эти срезы они и ставят свои ловушки.
Ходоков трудно опознать как группу, у них мало общих внешних атрибутов, но если встретился срез среды, захватывающий множество слоев и запечатлевший динамику становления – это след Лесного Ходока.
Ходок не может назвать себя Ходоком – только оставить след, который позже будет признан таковым.
Лесной Ходок это активация мирянина в момент сгущения разлома. Поэтому не каждый мирянин обязательно Ходок, а если и Ходок, то не всегда является Ходоком. С другой стороны, иногда несколько мирян могут составлять одного Лесного Ходока.
Иногда Ходоки сами оказываются приманкой и начинкой для Времени в расставляемых ими ловушках, часто такая ловушка оказывается последней.
Кстати, при сгущении разлома в мирянине может активироваться не только Лесной Ходок, но и Локальный Медиум, но это уже совсем другая легенда.
Перехватчики титанической траектории
Игра на столкновении двух капитализмов (времени и пространства) — это не захват трещины, а вход в коллизию + перехват траектории эволюции экологии через конфигурирование пузырьков или контуров на мезо-уровне. Агент не "меняет рынок", а заставляет среду мутировать в его пользу, используя конечность миров / множеств / сил, паразитизм и "противоестественные" шаги. Среда эволюционирует, агент — её активный перехватчик, а не спасатель или захватчик.
Перехватчик коллизий
Агент выслеживает мезо-столкновение (например, централизованная цифровизация vs. региональный энтропийный спад; федеральный захват ресурсов vs. локальные инфраструктурные ямы). Вместо захвата трещины — входит в коллизию, конфигурирует пузырёк/контур на стыке (локальный бартер + серые схемы + соматические практики), тестирует, как среда "идёт навстречу" (даёт ресурсы/связи или отравляет). Заставляет время-капитализм мутировать под твоим контуром (платформа вынуждена терпеть "серость", центр — субсидировать твою нишу, иначе теряет контроль). Масштаб: мезо (регион/сеть сообществ), не микро-личный и не макро-государственный.
Мутационный провокатор
В столкновении (например, пост-2022 региональные ниши vs. усиленный контроль) агент провоцирует мутацию среды: запускает временный протокол (ретрит + обмен + локальный DAO-подобный фикс), где коллизия обостряется (центр давит, но ниша отвечает симбиозом/паразитизмом). Если среда "идёт навстречу" (люди мутируют в новый контур), пузырёк растёт фрактально; если отравляет — бросаешь и реконфигурируешь в другом месте. Это не "защита", а активное тестирование траектории эволюции экологии на мезо-уровне.
Гигиенист энтропийных свалок
Агент играет на навязанной энтропии (вымирание регионов, токсичная инфраструктура, демографический спад как экологическая проблема). Вместо бегства — входит в свалку (моногород, деградирующий район), реконфигурирует уязвимости (локальные фиксы + бартер + соматика), превращая токсичность в контур (паразитизм на остатках центра). Игра: центр вынужден "модернизировать" под твоим контуром (субсидии, гибкие правила), иначе теряет легитимность/контроль. Это активная игра на противоестественном шаге навстречу энтропии.
Архипелажный навигатор
Агент отслеживает мезо-архипелаг (сеть пузырей в регионе: IT-комьюнити + дачные + фестивальные ниши) и играет на меж-пузырёвых столкновениях (ресурсы, связи, конфликты). Конфигурирует переходы (протоколы входа/выхода, общие гигиенические правила), провоцируя мутацию сети. Заставляет время-капитализм (платформы, федеральный контроль) адаптироваться к твоей топологии (локальные цены, "серые" цепочки), иначе сеть фрагментируется и ускользает.
Локальные Медиумы
В отличии от Перехватчиков делают ставку не на свою игру, а на медиацию (коммутатор композитной среды, собственно – сама композитность).
В отличии от Лесных Ходоков, включены в дизайн межсредовых воздействий.
Панорама разлома
Постгород
Спекулятивная география и Владивосток: https://syg.ma/@geograf-smirnoff/oriientalizmy-v-stilie-shan-shui
Телесность
Мир-системное имперское пространство так устроено, что телесность оно исключает. Есть оборот капитала и экономика спасения душ, а тел нет. Тело здесь или ресурс капитала или ресурс души.
Например, вымирание населения это или проблема капитала или проблема духа – ценностей, культуры. То, что вымирание телесно, даже не обсуждается. А что тут обсуждать? Тело – сосуд и только. Надо просто лучше кодировать! Культурный код, экономический код...
Обнаружение практикуемой телесности (тело как среда, как процесс, как поле отношений) возможно вне мир-системного измерения в пространстве фрактальной постимперии.
...когнитивный и онтологический кризис возникает, по-видимому, уже во второй половине XIX в., и связан он, очевидно, с недостаточной эффективностью дискурсов ментального картографирования тела и телесности. Именно в данную эпоху оказывается необходимым понятие сопространственности, “призванное” фактически заполнить онтологический провал между пространством тела и телом пространства. Кризис к началу XXI в. не был преодолен; его основные черты мы попытаемся описать ниже более подробно.
Постгеография, Замятин
Воображение и рендеринг
Мир-система это глобальный рендер-движок, который постоянно отрисовывает территории, тела и риски так, чтобы они становились управляемыми объектами. Воображение здесь задействуется как ресурс визуализации релевантных мир-системе целей, либо задействуется как ресурс эскапизма и рекреации.
Фрактальная постимперия задействует творческое воображение, чтобы иметь дело с телами, средами и практиками, которые не вписываются в привычные карты и требуют другого способа “отрисовки мира”. Следующий шаг – переход от воображения пространством к борьбе за его рендеринг. Политика будущего это борьба не за идеи и не за карты, а за режимы рендеринга мира.
Капитализм как эволюция и экология
Мир-системная империя это капитализм времени, которое захватывает пространство с помощью образов. Здесь на виду эволюция, а экология в тени. Экология это среда отношений между телами, ресурсами, пространствами и ценностью. В капитализме времени это:
1. Извлечение (экстракция). «Внешнее»: природа, тела, время жизни, внимание, данные, энергии, территории.
2. Разрыв между центром и периферией.
3. Тело как ресурс, а не как среда.
Фрактальная постимперия это капитализм пространства, чье воображение самовозрастает. "Мышление пространством" — основа постгеографии, где пространство "мыслит" собой, онтологизируя жизнь как аутопойесис. Время рождается из пространства.
Здесь пространство не захватываемый объект, а активный, мыслящий субъект. Экология доминирует: это самовозрастающая сеть ниш, взаимодействий, аутопойесиса, где образы/пространства сосуществуют, конкурируют, симбиотируют без центрального линейного времени. Эволюция происходит, но как побочный эффект экологии – мутации образов возникают из баланса/конфликта ниш, а не из "прогресса". В капитализме пространства экология это:
1. Вплетение / сопространственность. Тела, ресурсы, пространства не извлекаются "внешне", а вплетаются в общую ткань. Тело — не ресурс, а среда/агент: оно co-производит пространство (телесность как практика). Воображение самовозрастает через взаимодействия, а не захват — ценность возникает из симбиоза ниш (экзиты как микросоциумы, полевики как локальные топосы, терапевты как инфраструктурные циклы).
2. Фрактальные сети / метаграницы. Нет жёсткой иерархии — самоподобные узлы на разных масштабах. Ниши сосуществуют, конкурируют, симбиотируют горизонтально: конфликты разрешаются через мутации (не подавление), кооперация — через аутопойесис (пространство "мыслит" собой).
3. Практикуемая телесность / онтологизация жизни. Тело — активная среда, мыслящая пространством. Жизнь онтологизируется как аутопойесис: тело не сосуд, а процесс (эмбодимент, соматические практики, "атлетизм персональных языковых тел"). Вымирание/рост — не проблема "духа" или "капитала", а мутация экологии: если ниши не балансируют (выгорание воображения, замыкание в культы), экосистема коллапсирует; если балансируют — самовозрастает.
Вопросы и ответы
Юлия. Если она "империя", то подразумевается "центр, император"?
Фрактальная постимперия не предлагает альтернативу мир-системой империи, не попытается её отменить как таковую, но и не пытается её спасать, она её рассматривает как часть своего ландшафта. Точнее, "Дома в разломе" рассматривают как простой ландшафт, а "Дома разлома" рассматривают как ландшафт в динамике, причем пытаются иметь дело с этой "динамикой" в интересах своих Домов.
Мир-системная империя нигде не заканчивается, а поскольку фактальная постимперия расположена в зазоре между ней и субстратом, она тоже нигде не заканчивается. Но это вездесущность без центра. В каком-то смысле у фрактальной постимперии тоже есть периферия – это тело-субстрат и мир-системный порядок, где экология обнаруживает практикуемую телесность и за счёт подвижек в меж-средовой конфигурации навязывает коэволюционные мутации.
Константин. Где нужна не ФпИ, а что-то другое?
Фрактальная постимперия (ФпИ) это оптика-протокол "после модерна" для экологии и коэволюции со средами прежде всего, а не обществом или государством. Это или игра на фронтире (обживание новых сред как в Доме экзитов) или игра в разломе между субстратом и мир-системной империей. Дома ФпИ это не дома для "обычной жизни", ФпИ не имеет дела с локальными сообществами/поселениями "экстерналов" и не пытается чинить локальные мир-системные режимы. При этом, ФпИ может вплетаться в динамику локальных сообществ через Дома разлома, если там возникает интенсивность (например, перехват коллизии между локальным сообществом и мир-системным давлением).
Для обитаемых сред экстерналов есть другие оптики, например:
– экосистемный подход (Джейн Джейкобс, урбанизм), это про реальные места, инфраструктуры, спонтанный порядок, живые города, локальные экологии жизни.
– кооперативные платформы
– коммунитарная политика (Остром, Букчин, Этциони, Сэндел, Тейлор, Макинтайр, Савченко), это про нормы, сообщества, общие блага, мораль, управление и коллективное действие.
– сферная социология (Уолцер, Болтански и Тевено), это про режимы/грады оправдания/суждения и порядки ценности/валоризации.
Михаил. А вот тут странно. Время рождается из пространства... Надо бы уточнить — из какого. <...>
... в феноменологии время подобно нерождённому. В пустоте есть пространство и есть время, которых одновременно нет. И время "возникает" в восприятии до пространства, как кажется...
Если время исходит из пространства, то мы сводим Дух и Эрос, как агентности времени, к вторичным концептам... Концептам потому, что теперь они просто есть в пространстве без свойства изначальности и творчества.
Возможные разные режимы времени:
– физикализм
– феноменология
– политика воображения (не равно феноменология, поскольку тут не одно сознание, а разные режимы сборки, репрезентации, рендеринг...)
– прочее
В контексте мир-системной империи и капитализма нет феноменологического времени. Это время циклов типа:
– деньги - товар - деньги'
– данные - метаданные - данные'
– и т.п.
Библиотека
Империя / Множество, Харт и Негри
Douglas Rushkoff — "Program or Be Programmed: Ten Commands for a Digital Age"
Постгород, постгеография, сопространственность – Дмитрий Замятин
Конституция Метароссии
Постанархия, Сол Ньюман