Дорога к Мидуэю. Часть VIII

Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V | Часть VI | Часть VII | Часть VIII

Рейд Дулиттла

Нельзя сказать, что командование Императорского флота не ожидало аме­ри­ка­н­­ских рейдов против Японских островов и не готовилось к их отражению. Од­ной из мер противодействия стало развёртывание системы раннего обнару­же­ния – сторожевой линии из 116 малых патрульных судов. Эта линия располага­лась примерно в 700 милях [1300 км] к востоку от японской метрополии.

В основном это были мобилизованные малые рыболовецкие или китобойные су­да. Поскольку корабельные радары существовали в тот момент в Японии ли­шь в виде экспериментальных образцов, вся надежда возлагалась на визу­аль­ное обнаружение, поэтому импровизированные сторожевые корабли были до­обо­ру­дованы лишь радиостанцией и лёгким зенитным вооружением.

18 апреля 1942 г. в 06.30 одно из этих судов, 90-тонное «Нитто Мару» №23 из со­с­тава 7-го патрульного дивизиона, вышло в эфир с сообщением об обна­руже­нии вражеских кораблей и самолётов в 650 милях [1200 км] от восточного побере­жья о. Хонсю. Спустя 15 минут последовало уточнение о наличии среди аме­ри­ка­н­­с­ких кораблей авианосцев.

В 7.30 крохотное судно, уже полчаса находившееся под обстрелом 152-мм ору­дий лёгкого крейсера CL-43 «Нэшвилл», передало своё последнее сообщение о «круп­ном соединении». Ещё через час «Нитто Мару» №23 было, наконец, по­то­п­лено. Находившиеся в боевом патрулировании американские палубные истре­бители «Грумман» F4F-3 «Уайлдкэт» между тем заставили замолчать ещё одно патруль­ное судно, 88-тонное «Нансин Мару».

Таким образом, сторожевая линия успешно выполнила свою задачу – амери­ка­н­ское рейдовое соединение было своевременно обнаружено на дальних подсту­пах к Японским островам. Береговая оборона и ПВО Японии были приведены в состояние повышенной готовности, однако их командование исходило из того, что вражескому соединению потребуются ещё, как минимум, сутки, чтобы при­близится на расстояние, позволяющее задействовать палубную авиации. Если противник вообще решится наносить удар в условиях потери внезапности.

Обнаруженными кораблями были 16-е и 18-е оперативные соединения флота США, созданные вокруг авианосцев CV-6 «Энтерпрайз» и CV-8 «Хорнет», под об­щим командованием вице-адмирала Уильяма Хэлси. Самолёты «Энтерпрайза» осуществляли воздушное прикрытие соединений, в то время как палубная ави­а­ция «Хорнета» находилась в ангарах авианосца, а на его полётной палубе стоя­ли 16 двухмоторных армейских самолётов «Норт Америкэн» B-25B «Митчелл» из 17-й группы средних бомбардировщиков.

Для повышения дальности машины были предельно облегчены¹ и снабжены до­­­полнительными бензобаками. Кроме того, после нанесения удара не плани­ро­валось возвращать их на авианосцы, на которые они в любом случае не могли приземлиться – бомбардировщики должны были продолжить полёт в западном направлении и совершить посадку в Китае, на территории, контролируемой ар­мией Гоминьдана.

Однако преждевременное обнаружение спутало все планы. Соединение всё ещё находилось слишком далеко от цели, хоть и не настолько далеко, как считало японское командование, не подозревавшее о том, что американцы придумали поднять с авианосца «сухопутные» самолёты большой дальности. От плановой точки взлёта их отделяли не 24, а всего 10 часов хода или 170 миль [310 км]. Про­­должать движение на запад, означало высокую вероятность попасть под удар базовой авиации и идущих на перехват японских кораблей.

Оставалось два варианта – либо сворачивать операцию и отходить на восток, ли­бо поднимать бомбардировщики прямо сейчас, серьёзно снижая шансы их эки­па­жей на спасение. Командир «Хорнета» капитан 1-го ранга Марк Митшер и ко­мандир ударной группы подполковник Джеймс Дулиттл приняли решение рис­кнуть. В 09.19 последний B-25B оторвался от палубы «Хорнета» и взял курс на Токийский залив, до которого теперь оставалось около 600 миль [1100 км], а американские корабли направились в противоположном направлении.

Спустя несколько часов из радиорубок начали поступать перехваты сообщений япон­с­ких радиостанций об авианалётах на города метрополии. В ходе рейда бо­м­бардировке подверглось восемь основных и пять дополни­тель­ных целей на ос­трове Хонсю, включая нефтехранилища, электростанции, мета­л­лургические за­воды, а также достраиваемый лёгкий ави­аносец «Рюхо».

Из 16 бомбардировщиков, принявших участие в «рейде Дул­и­т­тла», уцелел лишь один, приземлившийся на советском аэродроме южней Владивостока. Из 80 лё­т­чиков, 69 избежали плена (включая пятерых, инте­р­нирован­н­ых в СССР)², трое погибли в приводнившемся самолёте. Из восьми по­павших в плен, трое были рас­­стреляны за «военные преступления», ещё один умер в ла­гере военно­плен­ных. Четверо оставшихся были освобождены в августе 1945 г.

Окончательное решение

Сам Джеймс Дулиттл по горячим следам оценивал проведённую под его коман­дованием операцию как полностью провальную – нанесённый противнику ущ­е­рб, по его мнению, и близко не компенсировал потери всех самолётов и 10% ли­чного состава. Поэтому единственное, что он ожидал для себя по возвра­ще­нии на родину, – был военный трибунал.

Однако подполковник недооценил пропагандистский эффект, произведённый его рейдом в США и странах союзников. Участников рейда встретили как ге­ро­ев, а сам Дулиттл был повышен сразу на два звания и получил из рук прези­де­н­та Рузвельта высшую военную награду – Медаль Почёта.

Но гораздо более серьёзное психологическое воздействие этот рейд оказал на яп­о­нцев. И если младшие офицеры ещё могли себе позволить упражняться в остроумии³, то реакция высшего командования, ощущавшего свою персо­наль­ную ответственность за безопасность страны и лично Императора, была совер­шенно иной.

Начальник Генштаба Императорского флота Осами Нагано находился в Токио и сам слышал выстрелы зениток и разрывы бомб, упавших на столицу. По воспо­ми­наниям очевидцев, адмирал стоял у окна и повторял, как заклинание: «Это не должно было случиться, это просто не должно было случиться…». Исороку Ямамото, узнав об авианалёте, заперся на весь день в своей каюте. Как он поз­д­ней описывал своё состояние в частном письме:

Относительно рейда 18 апреля у меня такое чувство – будто поймали дрем­лю­щим в уверенности, что всё под контролем. Пусть ущерб невелик, всё ра­в­но это позор, что они осквернили небо над нашей столицей и при этом даже не сбит ни один вражеский самолет. Это яркая иллюстрация пословицы «лу­ч­ший способ обороны – это наступление».

16 бомбардировщиков B-25B «Митчелл» сделали то, чего не удалось сделать ад­ми­ралу Ямамото и его подчинённым. Они смогли окончательно убедить Геншт­аб, что первоочередной задачей Императорского флота и единственным спо­со­бом обеспечить безопасность метрополии является расширение оборони­тель­но­го периметра и уничтожение основной на данный момент ударной силы Ти­хо­океанского флота США – его авианосцев.

И хотя, как мы видели, принципиальное решение по Мидуэйской операции бы­ло принято почти за две недели до «рейда Дулиттла», его влияние на последую­щие события трудно переоценить. Всякая оппозиция «Операции MI» исчезла, все решения по ней теперь принимались быстро и без особых обсуждений, с тем, чтобы максимально ускорить её проведение.

Всё это касалось и Императорской армии, которая не ограничилась проведе­ни­ем масштабной и кровавой карательной операции в тех районах Китая, где со­ве­ршили вынужденную посадку американские самолёты. Уже на следующий де­нь после рейда, генерал-лейтенант Синъити Танака неформально сообщил ка­пи­та­ну 1-го ранга Садатоси Томиока, что Генштаб армии изменил своё отно­ше­ние к «Операции MI». Ещё через день, 20 апреля 1942 г. Генштаб Императорской ар­мии не только поддержал проведение Мидуэйской и Алеутской операций офи­­ци­ально, но и принял решение выделить для них необходимые пехотные и ин­же­нерно-строительные части.

Генерал-лейтенант Танака этим не ограничился. Во время очередной встречи с представителем Оперативного отдела Генштаба флота он неформально поинте­ресовался дальнейшими планами Императорского флота на Гавайском направ­лении. Месяц спустя, 25 мая 1942 г., незадолго до начала Мидуэйско-Алеутской операции, Генштаб армии отдал ряду частей и соединений уже формальные при­казы начать подготовку к десантным операциям на Гавайских островах. Эта подготовка должна была быть завершена к сентябрю 1942 г.

Итак, во второй половине апреля 1942 г. окончательное решение по целям и за­дачам второго этапа Тихоокеанской войны было, наконец, принято. Главком Об­ъ­единённого флота адмирал Исороку Ямамото добился одобрения всего, что он планировал. Начиная с «решающего сражения» при Мидуэе и заканчивая, в перспективе, вторжением на Гавайи. Настало время детальной проработки опе­раций «MI» и «AL».

А в это время 5-я дивизия авианосцев контр-адмирала Тюити Хара уже шла на юг, где через несколько дней состоится «генеральная репетиция» Мидуэя – сра­жение в Коралловом море, первая в военно-морской истории битва авианосцев.

Примечания

¹ У самолётов были демонтированы даже бомбовые прицелы «Норден», УКВ ради­о­станции ближней связи и нижние пулемётные турели.

² Советское правительство не могло официально отправить этих лётчиков на ро­дину, так как это привело бы к осложнениям в советско-японских от­но­шениях. Поэтому спустя некоторое время их перевели на юг Туркмении, от­куда они в мае 1943 г. «сбежали» на территорию Ирана, контролируемую бри­танскими войска­ми.

³ Основой одной из популярных шуток стала фамилия командира рейда. Ду­ли­т­тл (Doolittle) звучит как английское словосочетание «do little» (делать нем­но­го), япо­н­с­кие ос­т­ро­словы считали, что ему следует сменить фамилию на Дунасинг – «do nothing» (не делать ничего).

Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V | Часть VI | Часть VII | Часть VIII

Подкинуть автору на кофе и сигареты можно здесь.

Другие статьи автора на канале Pacific War