Бессознательное, 10 (часть 3)

Как же долго тянулось время до выходных! Стояла невыносимая жара, от неё, казалось, камень уже плавился, а горячий воздух шатался, поднимаясь вверх, вверх, в самое небо… Все в доме готовились к возвращению моего отца: всё перестирали, перемыли даже то, что и так сверкало чистотой, начистили серебро. Больше всего уборки досталось той части дома, откуда мне, скрипя сердцем, пришлось попросить удалиться бедолаг, которым особенно в такую погоду было дурно. Не то, чтобы папенька не знал, чем я занимаюсь, но досаждать ему трудягами я точно не стану.

К моему несказанному счастью, кухарка разобралась с той злополучной мукой, но свежего хлеба на выходных всё равно испечь было не из чего. Занятая проверкой того, как справляются девушки, я попросила Катерину сбегать к пекарю. Сами-то мы мало того хлеба ели, но вот отец без него не мог, и всё равно, с чем, хоть масло, хоть мясо. Уж кто только ни говорил ему, что человеку его достатка не пристало набивать брюхо мукой с водой, да разве ж он слушал? Наминал и хохотал, таков он был.

Ещё любил пиво и всегда привозил с собой бочонок. Кроме того, отец всегда привозил подарки, и меня разъедало любопытство: что будет на этот раз? Все отцовские подарки, какими бы они ни были, я хранила на полках специально собранного шкафа без дверей. Там были и гребешки, и шкатулочки, и искусно сделанная из хрусталя крохотная розочка, и застежки для туфель. А один раз он привёз мне пуговицу, сделанную из жемчуга.

Но не поэтому, не ради подарков, я так выжидающе топталась на крыльце, заприметив отцовский экипаж. Радости моей не было предела когда они въехали во двор, когда распахнулась дверь, и отец вышел на солнце, и с первого же взгляда на него от прежних чувств не осталось и следа.

— Отец! — воскликнула я и бросилась ему навстречу. — Что случилось? С вами всё в порядке?

Тень тяжёлых дум скользнула прочь с его лица. Мой отец был крупным человеком с большими руками, в которые помещалась вся моя голова. Вот и сейчас, приложив огромную ладонь к моей щеке, он улыбался, будто только что не горевал о чём-то.

— Всё хорошо, дочка. А вы тут как?

У него не хватало зуба.

— Мы хорошо, — я прижала к себе ту большую тёплую ладонь, прикрыла глаза, — как же хорошо, что вы дома.

— И мне, и мне… — он вздохнул, неспешно отнял руку. — Ну, рассказывай, как ты тут без меня?

Как впервые он оставил нас с матерью, когда мне было четырнадцать, так с тех пор он каждый раз, приезжая домой, задавал один и тот же вопрос. Это никогда не надоедало, напротив — я словно снова становилась моложе и подпрыгивала от нетерпения всё рассказать и показать.

А показать было что! Мы заменили старые обвисшие шторы в его кабинете на новые, из более лёгкой ткани, но всё такие же плотные они не пропускали солнечный свет, если плотно закрыты. Мы залатали дыру в крыше, а ещё нашли пару гнёзд ласточек и не стали их трогать, пока не улетят птенцы.

— Ещё я познакомилась с одним очень интересным человеком, — осторожно начала я, смотря, как отец машет руками юношам, показывая, куда в его кабинете поставить ящики.

— Чем же он интересен, дочь?

— Он… издалека и, похоже, что занимается торговлей, тоже.

— Ну, сейчас это не редкость! — отец положил несколько монет в руки юношей и захлопнул за ними дверь. — Сейчас никого этим не удивишь, если, конечно, не продаёшь мёртвых мышей.

— Какой кошмар! Зачем кому-то такое продавать?

— Откуда мне знать?

Отец грузно опустился в кресло, расстегнул пиджак.

— Как же дома хорошо…

— Ваша газета, — я положила руку на высокую стопку аккуратно сложенных изданий. Сверху лежала сегодняшняя. — Разрешите спросить…

— Точно, подарок! — он хлопнул по столу, отчего я вздрогнула, поставил на колени свой походной саквояж и начал в нём рыться. — Сейчас, дорогая, минуточку, и он появится…

— Отец…

— Вот он! — улыбаясь, протянул мне маленькую шкатулочку нежно-голубого цвета. Такие чаще всего встречаются в ювелирной лавке. — Ну же, откроешь?

Я взяла коробочку, но не спешила открывать.

— Отец, я хочу сказать вам.

— Да? — и его косматые брови подпрыгнули вверх от удивления.

— Тот… торговец, коллекционер, я пригласила его на завтра на ужин.

Повисла такая неловкая тишина, что я слышала стук собственного сердца, или, может, то кровь пульсировала в висках. Нас разделял массивный широкий стол, отца и дочь, и окружали бесценные книги о других странах, истории, словари и учебники, в углу стоял глобус — всё это, казалось, смотрит на меня с таким же выражением, как у отца на лице.

— Ты… пригласила… мужчину… на ужин? — осторожно по словам переспросил отец.

Я кивнула.

— Да.

Он несколько раз моргнул, а потом из его нутра вырвался громкий звук «Ха!». Отец выдохнул, заулыбался и расхохотался так, что люстра над моей головой закачалась.

— Мужчину! — ревел он, вытирая слёзы, — ты пригласила… мужчину!

Щёки мои и шея пекло так, как никогда не горели они от солнечных ожогов.

— Это не смешно, — я сжимала коробку в надежде, что отец не заметит дрожь в моих руках.

— Совсем нет, — он ловил ртом воздух, лицо его тоже покраснело, но уж точно не от стыда, — прости, дочка, конечно, не смешно. Я счастлив! Понимаешь? Счастлив я, твой старый папа!

— Это просто ужин. Из вежливости.

— Ой, да что там, подай воды, будь мила…

Воды. Воды! Ну, конечно! Я бросилась к графину, налила полный стакан воды и подбежала к отцу. Как жадно он пил, не оставил ни капли в стакане.

— Ещё?

Отец покачал головой.

— Расскажи мне об этом человеке, дочь. Кто завтра придёт в наш дом?

Я забрала стакан из его рук, наполнила ещё и поставила на стол перед ним, всё думая о том, а что я могла бы рассказать? Ведь знала-то я совсем ничего. Пожалуй, начну с простого…

Всё было идеально: наш семейный длинный стол полон всего понемногу, аромат пионов и свежего хлеба заполнил собой всю столовую, свечи и лампы освещали каждый уголок дома. Я заняла место, где раньше сидела мама, в центре стола спиной к камину. С тем, как меня обволакивает прохладной от одного только взгляда мистера Блэка, это было не самым худшим вариантом. Во главе, конечно же, сидел отец, а напротив него — наш гость.

Так вышло, что отец забылся, читая газеты, и задержался, а стол уже был накрыт, так что мы сразу же заняли места вместо подобающей беседы перед ужином. Они только успели пожать друг другу руки, и я уже было успокоилась, вдыхая вино с нотками смородины, как отец, развернув салфетку, спросил:

— Какое необычное имя — Айрон! Это псевдоним?

— Папенька! — я едва не пролила вино на своё новое, прекрасное вечернее платья тёмно-синего цвета.

Серьги с белыми каплевидными камушками, подаренные отцом днём ранее, завершали образ.

— Что вы, что вы, всё в порядке, — нисколько не смутившись, мистер Блэк махнул рукой. На его губах играла всё та же широкая улыбка, что и в парке. — Это не что-то ужасное, чтоб не поделиться. Всё просто — мой отец был сталелитейщиком. Знаете, профессия такая, тяжёлая, руками, и дома он появлялся так редко… в целом неважно. Главное здесь то, что он очень хотел вырастить меня столь же крепким и в плане здоровья, и, полагаю, характера, как те вещи, что он создавал.

Отец предпочёл вину пиво. Глядя то на гостя, то на полную кружку, хмыкнул.

— И как ваше здоровье?

— Лучше, чем характер. 

Я замерла, обратилась в статую, мраморное подобие себя, хрупкий фарфор, готовый треснуть от малейшего давления. Мужчины: эти двое людей с гладкими лицами, только у одного не смотря ни на что кожа всё равно казалась слишком бледной, а у другого каштановые космы падали на лоб, двое с сильным характером человека — схлестнулись взглядами, и, кажется, воздух между ними можно было резать ножом.

Но…

Отец начал смеяться.

За ним и мистер Блэк начал смеяться.

Напряжение исчезло. Только вдохнув, поняла, что всё это время крепко сжимала бокал и не дышала.

— Так чем вы занимаетесь? — обыденно спросил отец, разрезая большущий кусок красного мяса.

Наш гость, напротив, не торопился с едой. Я всё пыталась подсмотреть, что же он будет есть, переживая за это, пожалуй, даже больше, чем за то, как пройдёт их знакомство. В самом деле, неужто два коллекционера на найдут общий язык? Другое — найти что-то общее в том, что нравится людям или, как в случае с этим волнительным ужином, что нравится обоим есть.

— Я — коллекционер.

Отец тем временем подозвал Катерину, и она помогла ему наполнить тарелку давленым картофелем.

«Почему же тарелка мистера Блэка пуста?»  — от переживания за него не заметила, как осушила бокал вина, сама так тоже ничего и не съев.

— А что собираете?

— О, не в том смысле, что я что-то собираю. Собираю, разумеется, но для того, чтобы потом предложить по хорошей цене истинным ценителям.

И тут я прервала их разговор. Должно быть, вино ударило мне в голову, потому что в обычной ситуации никогда не позволяла себе подобного вызывающего поведения.

— Мистер Блэк! Неужели вам так противна наша пища?

Взгляд его скользнул по яствам, перепрыгнул на меня.

— Нисколько.

— Тогда почему вы ничего не едите?

— Здесь слишком много всего, — он неловко развёл руки в стороны, бросил осторожный взгляд на моего отца, но тот воспользовался паузой чтобы прожевать мясо. — Я, признаться, не знаю с чего начать. Порекомендуете?

— А… да, конечно… — как будто спал тяжёлый груз, настолько мне стало легко.

Конечно, он растерялся, да я бы и сама растерялась, если бы такое увидела! Стоило бы подумать об этом раньше. Следовало срочно выкручиваться из положения. Я позвала Катерину и шепнула ей на ухо пожелания, чем угостить нашего гостя — всем тем, что охотно ела я сама: тушёная курица, запеченный картофель и салат из свежих овощей.

— Так вот, — отец вытирал руки о салфетку, — мне интересно, а что же именно вы собираете? Даже если это на продажу.

— Да, знаете… разное. В основном это предметы древности: украшения, безделушки, что-то маленькое и неприметное, но имевшее большое значение для их хозяев. Тогда, в прошлом.

— А я-то подумал, картины там, вазы, музыкальные инструменты!

— Нет-нет, — мистер Блэк повёл головой.

Он наконец-то положил в рот картофель! Я облегчённо выдохнула, сделала ещё глоток вина. Надо было бы и самой что-то съесть.

— Картины и вазы, несомненно, представляют куда большую ценность, чем, скажем, заколка с цветком из жемчуга или гребень из слоновой кости. Их и показать легче, — гость указал на наш семейный портрет над камином, — а вот с перевозкой проблемы.

— Да, вот с транспортом действительно не всегда хорошо складывается, — отозвался отец, и снова та тень разочарования легла на его лицо. Он так и не рассказал мне, что же случилось в дороге. — Я ведь, представляете, тоже коллекционер, только специализируюсь на редких растениях и животных.

— Хм, — мистер Блэк пригубил вино, взглянул на бордовый блик в бокале. — Отрадно слышать, что мы не конкуренты.

— А и правда, это же хорошая новость! Выпьем!

— Отец, не стоит так налегать на…

Под его суровым взглядом я прикусила язык. Что я за дочь такая, без пяти минут как в дом привела чужестранца, а уже отцу указываю, что делать? Пристыженно отвела взгляд.

— В хорошей компании и крепкий напиток мягко идёт, — в его сдержанном тоне чувствовалось то, как он разочарован моими манерами. — Родная, а не сыграешь ли нам? В юности моя дочь знала наизусть сложные партии и могла часами развлекать гостей! А я часто бываю в дороге и давно уж не слышал хорошей музыки. Так что, Мила?

— С удовольствием, — через силу ответила и допила второй бокал вина.

Кажется, мне нехорошо.

Быть может, всё как раз очень хорошо, а мне просто не следовало сегодня пить. Пол под ногами немного уплывал, но если идти неспеша, смотреть вперёд, то никто и не заметит.

Чёрно-белые клавиши пианино приятно холодили подушечки пальцев. Мои любимые, я и правда давно уж не играла. Вспомню ли я хоть одну мелодию? Стоит попробовать, хотя бы ради себя. Для начала — нажать несколько клавиш, прислушаться к тому, как звучит нота, потому что если пианино окажется расстроенным, то и игра будет никудышная.

К моему счастью, оно оказалось в идеальном состоянии. Помнят ли пальцы, как играть? Нажать одну клавишу, другую, левой рукой один аккорд, следующий, и вот уже мелодия из простой песенки, слов которой я точно не знала, перешла в что-то сложней. Я не думала о том, что играю, и полностью позволила чувствам вести мои руки. Как будто волны перекатывались друг в друга где-то на верхней октаве, а потом обваливались вниз, на самое океанское дно, и застывали. Ждали. Ждали… и по капле вытекали наверх. Здесь без аккордов, быстрая мелодия прыгала по камням пляжа, оставляя влажные пятнышки. Скоро их высушит солнце, а мелодия бежала дальше, вперёд, к горизонту, к кораблям, и разбивалась о большие корабли, на которых моряки пели песни…

Я открыла глаза, опустила взгляд на чуть подрагивающие руки. У меня сильно кружилась голова.

— Что-то… неважно себя чувствую, — я через плечо взглянула на отца. Он понимающе кивнул. — Прошу меня извинить и доброй ночи.

— Доброй ночи, — отозвались мужчины, а кто-то из девушек помог мне подняться в мою спальню.

Ночью мне снились корабли. Белые, как мрамор, они проносили людей через чёрную гладь звёздного неба и высаживали их в новых мирах.

Мне снились лебеди. Их белые шеи завязались в узел.

Белые серьги стали золотыми, а золотое ожерелье принцессы — белым, как хрусталь.

— Так вот как выглядит поместье Блэков!

Я только вышла из экипажа и поднялась по ступенькам на крыльцо большого дома. Должно быть, в нём когда-то жило очень много людей, и детский смех всегда отбивался от стен. Старинный стиль и строгость давних времён, когда, как мне кажется, его строили, придали дому несколько мрачные очертания, но он всё равно выглядел интригующе.

— Мисс Оуэн, а как вы… — шокированный моим появлением мистер Блэк едва не споткнулся о какие-то доски, оставленные рабочими, — зачем вы здесь?

Похоже, что он и сам не боялся трудиться руками — тёмные перчатки перепачканы чем-то светлым, на вид, старой осыпавшейся краской. За поясом заткнута большая тряпка. Возле входной двери лежали меха с водой.

— Я должна была увидеть собственными глазами дом, о котором вы так горячо отзывались.

На следующий день после ужина я застала своего отца и гостя в саду, всё за тем же дорогим моему сердцу столиком, и они что-то обсуждали так бурно, что мне не пришлось даже близко подходить, чтобы расслышать слова. Ну а по тому, как мистер Блэк упомянул старое заброшенное поместье с другой стороны центрального парка, несложно было найти это место.

— Да разве ж…

— И вы здесь живёте? — я со всей доступной мне строгостью взглянула на него. — Совсем один?

— Эм… ну, да. Оказывается, этот дом — мой. В наследство достался...

Мимо прошёл рабочий, другой — вынесли что-то большое, похожее на ковёр.

— Нет-нет, это, — я указала на рабочих и мусор вокруг, — никуда не годится! Здесь же кругом все эти матерьялы…

— Материалы.

— …пыль, шум, камни, кошмар, ужас! — хотела было и руку на сердце положить, но заметила уже появившееся откуда-то светлое пятно на юбке. — Это недопустимо, мистер Блэк, я настаиваю, нет, я требую, чтобы вы тотчас же переехали к нам на время, пока не закончатся все эти… как вы сказали? восстановительные работы!

Моё сердце часто билось. Накричала! На кого? На почтенного господина этого дома! Да разве ж это уму постижимо, чтоб жить в таких условиях? Если этот человек сам не хочет следить за своим состоянием, то я ему помогу со всей надлежащей настойчивостью.

— Благодарю за заботу, но в этом совершенно нет никакой необходимости.

— Ещё как есть. Вы же этим дышите! Разве не чувствуете? — вот теперь я указала на шею. — Сухость в горле!

— Стакан воды?

Я застыла с открытым ртом, не зная, что ответить. Выдохнула, ощущая, что, и правда, в горле-то пересохло. Возможно, потому что я только что кричала?

— Да, — отведя взгляд в сторону, туда, где лежали мешки и ящики с разным нужным для работ в доме, ответила, — пожалуй.

Не знаю, отошёл ли мистер Блэк от меня или только повернулся к кому-то, но стоило мне увидеть дорожку, ведущую за дом, как я уже была на ней. Понимала ли я, что нахожусь на территории чужого поместья? Что меня могут поругать и с позором выгнать за ворота? Разумеется!

— Мисс Оуэн, не уходите далеко! Мисс Оуэн!

Ещё я понимала, что не зря поддалась этому чувству, этому кричащему в моих мыслях голосу «надо». Вот надо было мне пройти по дорожке, выложенной из серых плит, свернуть за угол и открыть ту ржавую калитку. Надо было, и в обуреваемых меня чувствах досады и даже, пожалуй, злости, я не находила себя виноватой за непристойное поведение.  

— Мисс… — мистер Блэк догнал меня. — Вижу, вы нашли сад.

— Да, нашла.

Я чувствовала его взгляд на себе, ощущала под рубашкой по спине, будто той одежды и вовсе не было, но сейчас меня волновало не это, — подумать только! — а то, в каком состоянии был этот чудесный сад. Маленький, с розовой клумбой по центру и скамейками вокруг под плодовыми деревьями, сейчас он выглядел как место, про которое забыли на добрых десять, если не более, лет, и бурьян крепко засел между плит на земле.

— Они прекрасны. Ваши цвет, — смягчившись, я обернулась, поймала его взгляд, — эти розовые кусты, они прекрасны. Немного подрезать, придать им форму, а с осени начать обрезку, чтобы были силы…

— Это же просто цветы и, похоже, росли тут годами и ещё столько же прорастут.

— Что вы, — я искренне удивилась таким словам и сделала шаг ему навстречу, чтобы он лучше расслышал каждое слово, — цветы создают уют. Цветы и то, как вы за ними ухаживаете, отображают то, как вы заботитесь о своей жизни, о том, что окружает вас. К вам будут приходить люди, и что они подумают, увидев такой… неухоженный сад?

Равнодушно пожал плечами. Я не могла поверить, но… почему я вообще решила, что этот человек будет думать так же, как я? И будто в подтверждение моих мыслей, он сам сказал:

— Может, подумают, что я больше уделяю времени их заказам?

— Ни в коем случае, мистер Блэк, никому не показывайте сад таким, — расстроенная, я покачала головой и ещё раз взглянула на то, во что превратилось некогда уютное прекрасное место.

Семейный уголок! Вон та вишня наверняка давала столько плодов, что можно было сварить несколько банок варенья. А яблоня? Я представляла пироги с яблоками и пьянящий запах роз.

— Вас так беспокоит его судьба?

— Да, я им займусь, спасибо, что спросили.

— Разве? 

Запоздало я поняла, что не об этом мистер Блэк спросил. Похоже, что мои переживания за цветы были сильней здравого рассудка.

— Непременно, — как ни в чём не бывало отозвалась я. Опять же, может быть мне удастся научить его ценить жизнь цветов столь же высоко, как историю вещей. — А сейчас собирайте вещи, мы едем в наше поместье. Вы ни на одну ночь не останетесь здесь, пока не закончатся все эти работы.

— Мисс, Мила, я благодарен, но это уже чересчур.

Я повторила жест, который всегда делала моя матушка, когда спорила с отцом: сложила руки на груди, ещё и лицу придала строго выражение.

— Напомните, сколько они здесь пробудут?

— До зимы… — под моим натиском его голос сделался виноватым.

— До зимы, — повторила и хмыкнула. — Вы что же, хотите обратиться в одну из этих трухлявых вещиц? Людям не подобает жить в таких условиях!

Что-то сверкнула в его глазах, отдалённо напоминавшее азарт, с которым игроки принимают вызов. Мне стало интересно, о чём же я ненароком напомнила этому загадочному человеку? А он только и всего, что смирённо спросил:

— Вы очень настойчивы, вы знаете?

Вздохнув, позволила себе чуточку расслабиться, опустить руки и уже проходя мимо него, ответила:

— Порой бываю и нисколько об этом не сожалею.

Дорожка вывела меня назад, к крыльцу дома, а за воротами стоял извозчик, ждал.

— А что скажет ваш отец? — мистер Блэк ухмыльнулся. Вот уж кого ему точно не стоило опасаться аж ни капли! Папенька был в восторге от этого человека. — Мне показалось, что ему не по душе ваше стремление помогать незнакомцам.

— Совершенно верно, — я улыбнулась ему, — но и вы ведь не незнакомец. Мы будем вас ждать.

Как только извозчик остановился у нашего дома, я вмиг велела подготовить комнату для гостя, а сама отправила в кабинет отца, предвкушая, каким сложным может оказаться разговор.