Бессознательное, 10 (часть 4)

По субботам мы собирались у миссис Поттер. Сначала это был книжный клуб, где мы делились мнениями и впечатлениями о прочитанных книгах, но вскоре стало совершенно очевидно, что вкусы у нас слишком различаются на литературу, а вот на что сходятся, так это на чай и сплетни. Меня привлекал горячий чёрный чай и те невероятно сладкие печенья, которые подавались в доме миссис Поттер, а что до слухов, то где, как не у сплетниц, узнавать первые новости?

В благодарность я всегда приносила с собой коробочку шоколадных конфет, а из историй рассказывала какие-нибудь небылицы, подслушанные в порту.

Сегодня нас было пятеро: рыженькая Лаура, ещё не отгулявшая медовый месяц; светловолосая Сисиль, полюбившаяся в городе за прекрасный голос и песни, которые она исполняла по пятницам; черноволосая с густыми бровями Сюзанна, которая когда-то и привела меня в этот клуб; полноватая, но невероятная добрая и улыбчивая миссис Поттер. И я, в повседневном платье из шифона и с коробочкой конфет, к которым, к слову, сама никогда не притрагивалась.

— В женском салоне все только и говорят об ентих ремонтных работах в доме мистера Блэка, — Лаура всё также держала чашечку чая таким образом, чтобы все видели её большое кольцо, — гадают: захочет ли наш новый житель города устроить званый ужин? Окажется ли он достаточно приятным соседом или будет же распутствовать?

— Немного распутства не помешали бы этому городу, — отозвалась Сисиль, пристально рассматривая конфету.

— Но не в таком же доме!

— Каком? — я с удивлением посмотрела на Лауру.

Её ответный взгляд не менее озадаченный.

— Мила, душенька, разве ты ничего не знаешь?

Припомнив и дом, и сухость даже на крыльце, и шум, который стоял там от стука молотка и звона металла, и перекрикивающихся рабочих, я отрицательно покачала головой. Кроме этого, всё, что я знала о доме, было со слов его владельца, мистера Блэка — что это его собственность от почившего дальнего родственника и что вскоре он будет там жить… как только закончатся работы… По моим подсчётам, это должно было случиться где-то через три-четыре месяца.

— Только что он очень старый, — осторожно ответила я, выдержав пытливый взгляд подруг, — и долгое время пустовал…

— А пустовал он потому что там произошло убийство, — только слова вырвались из рта Лауры, как она округлила глаза и уставилась в чашку, будто стыдясь, что могла такое сказать без всякой подготовки.

А стоило бы меня предупредить, может, как-то мягко намекнуть! Перед глазами представали картины одна страшней другой, и я мало различала, кто что говорил.

— А я слышала, что оно было двойным! Двойное убийство! Ужас какой!

— Самоубийство, — глубокий голос старшей сильно отличался от наших, девичьих, — они выпили отравленное вино.

— Не вино, а мышьяк в чистом виде. И не сами, а их заставили.

Я взглянула на всех них: подруг с горящими от новой сплетни глазами.

— Глупости какие, — чашка звонко цокнула, когда я поставила её на блюдце, — ничего подобного там не произошло бы. А если бы и было, то слишком уж давно, чтобы об этом вообще кто-либо ещё помнил.

В разговор вступила Сюзанна, доселе не проронившая ни слова. Обычно она развлекала нас предсказаниями и мало рассказывала о себе, но я знала, что её беспокойство никогда не бывает беспочвенным.

— Говорят, он сейчас у тебя живёт? — спросила она и не отводила в сторону тёмных, как спелые вишни, глаз.

Строго смотрела Сюзанна, осуждающе.

— Стыд какой, Мила!

— Под одной крышей с мужчиной не в браке?

— Да! Ещё и по утрам выходят вместе гулять, под руку, будто уже и пара.

Болтали без умолку, а я не успевала даже понять, кто что сказал. Стучали чашки о блюдца и ложки о чашки, и бумага шуршала так громко, что за ней не слышно было хруста печенья. Мне вдруг стало в этой комнате душно и тяжело дышать. Я подняла голову, оглянулась, чтобы спросить кого-нибудь открыть окно, а вместо этого встретилась взглядом с Сисиль и её лукавой улыбкой.

— Вот бы и мне так… А в постели он как? — и подмигнула мне, так, словно не первый раз спрашивала.

Будто… 

— В жару спит под… — запоздало я осознала смысл её вопроса. Нахмурилась, скрестила руки на груди. — И что бы это значило? Откуда мне такое знать, Сисиль? Почему вы смеётесь?

— Милочка, — нежно, и всё же через смех, обратилась миссис Поттер, — тебе уж четверть века стукнула, а ты до сих пор не знаешь, чем занимаются мужчина с женщиной?

— Знаю. Просто…

— Он джентльмен?

— Конечно!

Лаура выкрикнула:

— Тогда сделай первый шаг сама! — и победно заулыбалась. Другого она бы и не посоветовала, не так ли? Ведь именно Лаура проявила инициативу и так уж усердно крутилась вокруг бедняги Уолтера, что у него не оставалось ничего иного, кроме брака с ней. Он за год заметно облысел, зато Лаура расцветала с каждым днём. — Приласкай его.

— Возьми за руку, — Сисиль, как сидевшая ближе всех ко мне, коснулась моего запястья, — погладь, вот так, как котика.

— Как бы случайно коснись его щеки, убери волосок, которого нет.

— Действуй!

— Хватит! — в сердцах выкрикнула я и вскочила с места. Чудо, что не зацепила при этом столик и ни на кого не пролила чай. — Вы ведёте себя несносно!

Подруги смолки, с удивлением и беспокойством смотрели на меня.

— И потому ты так покраснела? — осторожно спросила миссис Поттер.

Мне было невыносимо жарко и душно в комнате, но я уж не стала говорить об этом.

— Мистер Блэк — воспитанный молодой человек, джентльмен, получивший поместье в наследство от дальних родственников, — как могла серьёзно отчиталась перед ним, каждой по-очереди смотря в глаза. — Я была в доме и не видела там ни следа от убийства или самоубийства. И утром мы выходим вместе потому что… потому что так получается. А ещё он читает стихи!

Я села обратно на кушетку и старалась унять дрожь в руках, крепко обхватив свою полную чая чашку. 

— Вам должно быть стыдно, — договорила и отпила остывший напиток.

Мне в глазах щипало, а мысли метались от подруг к бедному одинокому мистеру Блэку. Они совсем его не знают, чтобы говорить подобное. И меня, выходило, тоже совсем не знали, от того на сердце стало совсем тяжело. Не уж-то я столько времени провела в обществе людей, ошибочно считавшей их… подругами? Хотелось бы услышать от них приглашения мистеру Блэку на обед, может, кто-нибудь что-то прослышал бы о его родне за морем, а не эти глупости о близости.

— Ну прости, — Сисиль уже не просто коснулась меня, а протиснула пальцы между чашкой и моей ладонью, крепко сжала. — Мы же за тебя переживаем, глупенькая. Если он что-то не то скажет или сделает, ты только намекни нам, и мы в пыль его сотрём!

— Да-да, уж наши мужья от него и воспоминания не оставят, — согласилась Лаура.

— Это ни к чему…

— А мой, кстати, знаете что учудил? — миссис Поттер расправила плечи, набрала полную грудь воздуха и как заявила на всю комнату: — Принёс домой маску!

И все тотчас позабыли обо мне и неприятной сцене. Крепкая рука Сисиль выпустила меня, и я несколько раз сжала-разжала кисть, ощущая, как её покалывает.

— …Маску?

Вполуха слушала разговор дальше, но мысли мои уже были далеко отсюда — в последнее время забот стало только больше, и не все они касались дома.

— …Карнавальную?

Я стала замечать, что вечерами папенька и мистер Блэк проводили время вместе, листали толстую книгу с рисунками, которые получал наш гость от своих работников, а на рисунках тех были такие невероятно красивые вещи изображены!

— …Да-да, именно такую! Говорит: из самой Венеции, мол, касалась лица какого-то там кардинала и что-то лопотал своё про церковь.

Редкие украшения, безделушки, маленькие штучки. Однажды я взяла тот блокнот в руки и не могла взгляда отвести от того, как искусно художник изобразил всё до мельчайших деталей.

— …И взял он её у мистера Блэка?

Больше всего мне понравились рисунки кулона в виде песочных часов и драгоценных камней. Казалось, если поднести ту книгу к солнечному свету и повертеть в руках, то камни на страницах оживут и начнут переливаться своими цветами.

— …Взял, скажешь тоже. Купил! Да за такие деньги, что я могла бы ещё два платья заказать!

К сожалению, рисунки все были выполнены углём и карандашом, но всё равно как-то угадывалось, где что-то сделано из золота, и из какой ткани сшита тяжёлая мантия с большим, скрывающим всё лицо, капюшоном.

— …Возмутительно!

Я взглянула на Лауру, а она смотрела на миссис Поттер и с выражением умудрённой жизнью в замужестве женщины серьёзно заявила:

— Он точно должен тебе что-то подарить.

— А маска… — негромко начала я, неуверенна, что меня услышал, но миссис Поттер взглянула на меня с любопытством. — Маска понравилось?

Женщина озорно улыбнулась.

—  Ещё бы не понравилась, он теперь в ней ночью ко мне приходит, — и разразилась смехом. Остальные в комнате хохотали вместе с ней, я же сдержанном улыбнулась, не находя в этом ничего смешного. — Я как увидела впервые, чуть сорочку от страха не потеряла, как убегала из спальни. Думала, бандит какой ворвался!

Уголком белого платка она промокнула слезу. Я же осторожно предположила:

— У этой маски вышивка сделана золотыми нитками, теми же, каким от сглаза подшивали одежды епископа в давние времена.

— Откуда ты это только знаешь? — небрежно спросила Лаура, но с внимание её было всё на конфетах и ответ её определённо не интересовал.

Окинув взглядом эту компанию прекрасных женщин, я решила, что мне точно здесь не место. Не сегодня, по крайней мере, и всё это слышать было крайне неприятно.

— Пожалуй, мне пора, — без резких движения я отставила чашку, поднялась. — Спасибо за чай, Розмари, и прошу извинить мою поспешность. Следующий приём у меня, да? 

Мне только молча кивнули в ответ.

— До скорой встречи.

Никто не провожал меня, да я и не хотела бы ещё на крыльце задерживаться даже на одну лишнюю минутку. Отчего-то в этом доме мне вдруг перестало приятно находиться, и что-то мне подсказывало, что больше этих женщин в столь дружеской, как раньше, обстановке я не увижу, и не потому что это как-то коснулось меня и мистера Блэка. Скорей, это начало казаться мне ребячеством, чем-то лишённым смысла — проводить так время. Зачем сидеть в компании людей, с которыми почти не осталось никаких общих интересов, в душной комнате и пить горький чай, если можно что-то почитать, где-то погулять, узнать что-то действительно новое и интересное?

Я приветливо улыбнулась леди Аннабел, заметив её у девочки с цветами. Леди помахала мне в ответ и продолжила свой разговор, я же пошла дальше.

Это были первые дни осени. Резкий холод сковал наш город на целую неделю, и было несколько непривычно поверх платья снова накидывать шаль, чтобы не замёрзнуть. Но это всего на неделю, уже через пару дней снова станет тепло, а пока можно было наблюдать, как деревья сменяли свои наряды на осенние. Я с нетерпением ждала той поры, когда золотые листья укроют дороги в парке, когда же уличные художники с площадей и порта придут сюда, чтобы создавать новые шедевры с натуры. Всегда волнительно наблюдать за их работой — как на чистом холсте с каждым касанием кисти появляется что-то новое, непонятное, а потом преображается в картину, запечатлевшую мгновения осени.

Мои мысли всё занимала маска, купленная мистером Поттером. Конечно же, я хорошо знала, о какой маске шла речь, потому что месяц назад мистер Блэк показывал мне её. Разумеется, это могла быть и другая, но легенда совпадала, да и золотая нить… как у Айрон горели глаза, когда он рассказывал об этой вещи. Как он проводил по ней рукой, будто по самому хрупкому, что только можно сыскать на всём белом свете! Он с невероятной заботой относился к этим вещам, даже если они попадали к нему только за тем, чтобы быть проданными, подаренными, загубленными в чужих жизнях…

А было ли у мистера Блэка что-то такое, особенное, что могло бы после рассказать его историю? Я остановилась посреди улицы, разве что сделала пару шагов в стороны живой изгороди чужого дома, и крепко задумалась: а было ли вообще что-то у мистера Блэка своё? Не то, чтобы я копалась в его вещах, боже упаси! Но никогда не видела у него ни колец или перстней, ни иных украшений, только часы на коричневых кожаных ремешках, и те словно с чужой руки сняты, так не сочетались с его чёрными костюмами и бледной кожей.

Решено: я сама сделаю ему подарок. У коллекционера Блэка будет собственная вещичка, которая расскажет его историю. А где такую взять? Чтобы ему подошло? Он был человеком, равно ценящим и книги в ручных переплётах, и крохотные штучки, и украшения, и шкатулочки… Реже, но доставал небольшие музыкальные инструменты, однако же сам на них не играл. Говорил: их звучание очаровывает, и первые, кто должен их услышать, это будущие владельцы.

Отец хотел было отвести под товары целую комнату, да только чем больше он интересовался тем, что же продаёт мистер Блэк, тем сильнее вовлекался в это всё. Кажется, я слышала, что он пообещал познакомить нашего гостя с кем-то из своих важных клиентов.

Мистер Блэк был человеком скрытным и мало говорил о себе или о том, что оставил за морем, и в то же время он располагал к себе, умело обращал людей в слушателей. Рассказчик, не рассказывающий о себе… Я обогнула образовавшуюся лужу, лишь мельком взглянув в её отражение — крыша рядом стоящего дома падала в небо. Может, в этом было даже знаковое, раз она мне так приглянулась, но я решила не уделять этому ни секунды больше внимания и направилась к мистеру Куперу.

Мастерская находилась недалеко от центра города, как и дом миссис Поттер, и мне не составило труда пешком дойти туда. Экономии ради или по иным причинам, этот достопочтенный господин сделал лавку на первом этаже своего дома, а на втором они жили с женой. Помню, у них ещё было двое сыновей, но те уехали на учёбу в столицу, да там и остались жить, а мистер и миссис Куперы выбрали продолжить жизнь в нашем городе и, возможно, тут же и состарятся. Хоть я с ними редко пересекалась ввиду сильно разного круга общения, слышала об этих людях исключительно хорошее.

В самой же мастерской приятно пахло лавандой, корнем имбиря и маслом — запах последнего мне известен через то, что отец порой ходил к своему другу, и вместе они изучали какую-то сложную машину, называли её паровой и восхищались тем, что нет необходимости содержать для кареты лошадей. Я в этом не смыслила, но была рада видеть отца в приподнятом настроении, когда он возвращался домой, даже если от него странно пахло.

— Мисс Оуэн, какая неожиданность! — к стойке подошёл мистер Купер. 

Его поседевшие волосы аккуратно зачёсаны назад, и сам он выглядел так, словно не давал возрасту ни единого шанса против него: держался прямо, улыбался с теплотой, и такая лёгкость была в его голосе, что отрадно слушать.

— Добрый день, мистер Купер.

Озираясь на полки, полные безделушек на продажу, я подошла к стойке и улыбнулась мастеру. Вдруг мой пульс участился, сердце начало бешено колотиться, и с чего бы это? Я же ничего постыдного не собиралась делать, а разволновалась так, как в день, когда впервые села играть гостям заученную партию.

— Вы очаровательны выглядите, мисс Оуэн. Румянец вам к лицу. Чем можем быть полезными?

Боюсь, у меня не только щёки, а всё горело, и в помещение стало очень жарко, но я собралась с силами и, избегая встречаться с мастером взглядом, начала медленно стягивать тонкие осенние перчатки.

— Я хотела бы… сделать заказ.

— Хорошо. Что бы вы хотели?

— Это… — а что бы я хотела? — Подарок. Мужчине.

Мистер Купер пододвинул большую книгу ближе к себе, нашёл закладку и раскрыл книгу где-то на середине. Опустив перо в чернильницу, поставил сегодняшнюю дату.

— Подарок, — повторил он, — мужчине. Что именно вы бы хотели подарить?

Кажется, я только сейчас заметила расходящийся шов на указательном пальце перчатки. Надо будет подшить, пока окончательно не разошёлся, да ещё и где-нибудь на улице.

— Мисс?

— А, да… я не уверена. Может, вы мне можете помочь?

— Разумеется, — мистер Купер отложил перо.

Он локтями оппёрся на стойку, сложил тонкие, с выпирающими костяшками, пальцы ёлочкой.

— Расскажите мне о нём?

— Джентльмен, на вид около тридцати лет, — я всё смотрела на эти перчатки, словно ждала, когда на них появятся спасительные шпаргалки, — человек сдержанный, скромный, но прекрасный рассказчик.

Краем глаза я видела, как мистер Купер понимающе кивал в ответ. Он почесал нос, пожевал губы и осторожно спросил:

— Мисс… может, есть что-то такое, что вас связывает с этим человеком? Некое воспоминание?

— Пожалуй, их будет даже много.

— Что-то, что вы не хотели бы показывать другим?

Я кивнула, подняв взгляд на мастера.

— Быть может, кулон? — предложил он и повернулся за какой-то невысокой шкатулкой на стеллаже за его спиной. — Его всегда можно носить с собой, под рубашкой, скрытно от чужих глаз.

Передо мной открылся коробочка, а в ней на бархате лежали крохотные кулоны. Я бы сказала, что они скорей подошли бы женщине, даже молодой девушке, но были там и такие, что явно выражали мужскую суть: в виде луков со стрелами, сердец, как их изображали в атласах, какие-то часы, фигуры… там же были и крестики, но мне всегда казалось, что такое лучше приобретать в церкви.

— Мне нравится идея кулон, но ничего из этого, простите.

— Что вы, не стоит извиняться, — мистер Купер закрыл шкатулку и отодвинул её в сторону, — это лишь образцы. Я могу сделать почти всё, что вы можете придумать. Какой бы кулон подошёл вашему мужчине?

Он сказал: «вашему», — а я на этом слове застыла. Как это… звучало странно, непривычно… и приятно.

— Разрешите немного подумать?

— Конечно, — улыбнулся мистер Купер. — Не хотите ли чаю? А вот здесь, — он вышел из-за стойки и указал на столик и два с виду удобных кресла возле, — можете отдохнуть. На улице сейчас прохладно, согреетесь у нас.

Ох, знал бы этот добрейший человек, как от волнения мне было жарко! Но я всё равно согласилась, спустила шаль и заняла то кресло, которое стояло напротив большого окна мастерской. Прекрасный вид был отсюда: на улицу, кареты, людей и флюгер на крыше дома напротив.

Мистер Купер сам принёс чайник и чашку, а я постеснялась спросить, всё ли в порядке с миссис Купер. Чувствовала себя неловко. И где же вся моя смелось и напористость, когда они действительно так нужны? Горячий чай оказался совсем не лишним и пах он клубникой.

Итак, кулон…

Смотря в окно на прохожих, представляла мистера Блэка и думала: какой бы кулон ему подошёл? Что-то необычное, что-то с историей… он знал их так много, что мог каждый вечер рассказывать что-то новое. Иногда мне казалось, что он их попросту придумывал. А порой, напротив, от его слов мне в воображении рисовались картины, и люди на них оживали, проживали жизни, ошибались и исправлялись, обретали счастье или умирали с разбитыми сердцами. От его историй мне стало казаться, что в его руках и небо бы уместилось.

Я задумчиво смотрела в чашку. Какой же красивый, насыщенный цвет был у этого чая, а через него проглядывался светлый круг донышка. Ну, конечно! Совершенно очевидно было, что стоило подарить! Повернулась сообщить мистеру Куперу решение, но мастер удалился по своим делам. Я была совершенно одна.

Как тогда, в вечер, когда засмотрелась в окно так сильно, что не услышала шагов, и только опустившаяся мне на плечо рука вернула меня в реальность.

— Мила? — обеспокоено спросил тогда мистер Блэк.

Помню, я улыбнулась ему, радая видеть.

— Ай! О, это вы, Айрон… Взгляните — месяц полон и так ярок! — и я указала на окно, а за стеклом на небе завис яркий круг, и проплывавшие облака подсвечивались от него.

— Луна.

Я повернулась к нему и поняла, что он даже и не взглянул на окно. Всё это время мистер Блэк смотрел на меня.

— ?

— Мы называем её луной, — повторил и потянулся ко мне рукой. Поправляя прядь, коснулся щеки, отчего моё сердце стало биться быстро-быстро. — Ещё её называют солнцем немёртвых, но то совсем уж другая история.

— Её… — я не могла отвести от него взгляда, не могла пошевелиться, боясь упустить момент, дыхание, касание. Мне так хотелось сделать те полшага вперёд, что нас разделяли, а я замерла и слушала, слушала бы дальше, слушала бы всю жизнь. Но он молчал. Тогда я спросила: — Её, словно это что-то живое?

Тогда я поняла, что он всё ещё держал мои волосы в руке. Почувствовала, как, расправляя прядь, коснулся шеи. По коже разлилось приятное покалывание. 

Кажется, я забыла, как дышать.

— Возможно, — он лукаво улыбался.

— Порой мне кажется, — призналась я, едва находя силы на шёпот, — что вы придумываете.

— Разве?

Вот его рука была передо мной, ещё держала кончик волос, так обманчиво, будто сейчас отпустит, и он уйдёт в тень дома, к себе, туда, прочь от меня… и в следующий миг я ощутила касание на подбородке, а затем и его губы на своих. Не помню, я сама прильнула к нему, или он обхватил меня за спину и прижал к себе, но он был здесь, передо мной, так близко, как никогда, и я хотела раствориться в нём, в ощущении близости с ним, в этом запахе морской волны и вкусе виски.

Кажется, я успела скользнуть по его одежде вверх, к шее, и кончиками пальцев коснуться его волос прежде, чем Айрон отстранился и смерил меня любопытствующим взглядом.

— И это тоже — придумано?

Не помню, ответила ли я вообще хоть что-то или качнула головой, но Айрон пожелал доброй ночи и действительно ушёл к себе. Я же осталась возле окна в свете месяца с ощущением неясности. В голове крутилось столько тревожных мыслей и вопросов без ответов, что я предпочла забыть об этом поцелуи, хотя ждала его несколько месяцев, и упорно делала вид, что ничего не произошло.

А сама всю ночь не сомкнула глаз — вспоминала и страстно желала продолжения.

И сама же спрятала все свои сомнения и переживания так глубоко, что не сразу и вспомнила об этом.

— Вы что-то решили, мисс Оуэн? — вовремя вернулся мистер Купер.

Оказывается, он стоял рядом уже какое-то время и, должно быть, наблюдал за мной. Я смущённо отняла руку от своего лица, поставила чашку на стол.

— Да. Это будет кулон в виде полного месяца. Луны, если точней.

Мастер с понимаем кивнул, вернулся за стойку и раскрыл книгу.

— Желаете из серебра или золота?

— Из белого золота, — я поднялась, ещё смотря в окно, на людей, поправила шаль. Неспешно подошла к стойке. — И ещё кое-что.

— Да? — мистер Купер приготовился писать.

— Это должно было кулон с секретом. Знаете, такие, открывающиеся?

— Разумеется, — мастер сделал запись, — а какой секрет будет внутри?

— Никакого. Пусть это будет заготовка, чтобы он сам мог положить туда то, что посчитает нужным.

— Мудрый выбор, — и ещё одна запись появилась в книге. — А теперь позвольте уточнить несколько деталей…

Ещё около четверть часа мы проговаривали все нюансы будущего кулона. Заплатив половину вперёд, я шла домой в ожидании того момента, когда смогу его подарить.

Как же мне хотелось увидеть реакцию Айрона!

И, решила для себя, сблизиться ещё раз.