Ум всему голова

Попытка Демокрита объяснить природу количественно-качественных изменений многого через соединение и разъединение атомов в пустоте оставляла на волю случая их определение. Понять внутреннюю необходимость решился Анаксагор. В учении Анаксагора мы видим первую сознательную точку зрения. Мысль, узнавая себя в своих собственных изменчивых, определениях, освобождается, сознавая себя, устанавливающей мерой.

Анаксагор родился в городе Клазомены, но после смерти родителей отказался от наследства и отправился путешествовать и больше никогда не возвращался обратно. Такой космополитизм удивлял его современников. Они спрашивали: "Неужели родина тебя нисколько не интересует?" – Анаксагор отвечал, указывая на небо: "Только родина и интересует меня".

В Афинах судьба свела философа с Периклом, будущим руководителем Афин. Последний заинтересовался исследованиями ученого, а в особенности их практической значимостью. Так, когда в 431 году, в начале Пелопоннесской войны, произошло затмение, Перикл, благодаря общению с Анаксагором, смог успокоить сограждан, объяснив им причину этого страшного явления. Этот плодотворный союз деятеля и мыслителя просуществовал недолго, так как за воззрение на солнце как на раскаленную глыбу философ был изгнан из Афин. В лице Анаксагора мысль впервые сталкивается с косностью обыденного сознания. Желая сохранить свои предрассудки, афиняне решили просто убрать источник раздражения.

Когда Анаксагор умирал в Лампсаке, друзья спросили его, не желает ли он, чтобы, если что-то случится, его переправили на родину в Клазомены, он ответил: "Нужды нет: путь в преисподнюю отовсюду одинаков" [A34]. Аристотель достаточно высоко оценивает учение Анаксагора:

"Тот же, который сказал, что ум есть причина вселенной и всякого порядка как в живых существах, так и в природе, является как бы трезвым по сравнению с прежними философами, говорившими на авось" [Метафизика, I, 3, 984b]. 

Анаксагор начинает свое учение, подобно Гераклиту, с отрицательного отношения к мнимым способам познания. "В следствии слабости ощущений мы не в состоянии судить об истине, ибо явления суть видимость невидимого" [B21].

Анаксагор не может отказаться от представления о материальном первоначале, которое тянулось еще с первых мыслителей, поэтому начинает с указания бесконечного множества начал, подлежащих определению, которые он, по свидетельству Аристотеля, называл семенами, или гомеомериями (՚ομοιομέρια). Возникновение и уничтожение происходит из соединения и разъединения элементов этой первоначальной смеси путем количественного преобладания видов (՚είδη), и "чего имеется больше, такой и кажется природа предмета" [Физика, I, 4, 187b], поэтому "явления суть видимость невидимого" [B21]. 

Например, в костях присутствует больше костяных гомеомерий, в хлебе хлебных, в мясе мясных и. т. д., но при этом в каждой особенной определенности содержатся все остальные как возможность для дальнейшего изменения [A45]. Такой способ мышления может продемонстрировать современная химия.

"После того как Ум положил начало движению, от всего приведенного в движение началось отделение, и то, что Ум привел в движение, все это разделилось, а круговращение движущихся и разделявшихся веществ вызвало еще большее разделение" [B11].

Вселенная, в представлении Анаксагора, подобна растущему организму, который выделяет из себя все иное. Его определяющим началом выступает ум (νούς), который тождественен самому себе и не смешан ни с чем, только он знает, каким образом дόлжно соединяться и разъединяться подлежащему. При этом, зная совершенство космоса, ум обладает бесконечной мощью для его воплощения. Принцип Анаксагора сводится к простому утверждению:

"Все имеет в себе часть всего, ум же беспределен, самовластен и не смешан ни с чем, но один есть сам по себе. Если бы он был не самостью, а смешан с иным, то он был бы причастен всему и примешанные не давали бы ему править всем так, как он правит, один будучи самостью. Будучи же тончайшим и самым чистым, он знает обо всем и обладает величайшим могуществом" [B12].

Чистота требуется уму, чтобы "властвовать над всем, то есть, чтобы познавать" [О Душе, 429a]. Тождество бытия и мышления, обозначенное Парменидом лишь односторонне, недвижимым и покоящимся в себе, стало деятельным по отношению к собственным определениям. Достижение такой точки зрения позволяет Анаксагору сознательно взглянуть на всю природу, тем самым открывая нам стихию мысли.

Несмотря на этот серьезный шаг в области познания, внутренний принцип действия ума выступает в представлении Анаксагора формальной деятельностью рассудка, некоторым внешним толчком для дальнейшего самоопределения всего, что уже в возможности присутствует в подлежащем. Также он оставляет неясность, в том как действует Ум, характеризуя его лишь как благо. Именно эту неразработанность учения критикует Сократ: "Ум у него остается без всякого применения, и что порядок вещей вообще не возводится ни к каким причинам, но приписывается – совершенно нелепо – воздуху, эфиру, воде и многому иному" [Платон. Федон. 98b].

При этом Анаксагор противоречиво отмечает: "Во всем есть часть всего, кроме ума, а в некоторых есть и ум" [B11], поэтому человек, причастный деятельности устроителя вселенной, способен подчинять себе всю природу, так как "всякий ум и большой и меньший, подобны" [B12]. Благодаря наличию в нас этого чистого мышления мы можем познавать природу, открывая её законы. Аристотель отмечает: "Некоторым из своих учеников он говорил, что сущее для них таково, каким они его улавливают" [Метафизика, IV, 5, 1009b].

Учение Анаксагора завершило греческую натурфилософию, открыв сознанию свободу в установлении принципа, включающего качественную определенность и количественное многообразие. Осваивать этот предмет предстоит следующим мыслителям, которые начали поиск меры.