ABO:Желание. Глава 64.

В тот вечер вечеринка, устроенная Ли Байцяо, закончилась на удивление рано.

Едва минуло одиннадцать, как гости начали расходиться — по двое, по трое, растворяясь в прохладной ночи нетвёрдой походкой.

У входа в «Тянь Ди Хуэй» изрядно набравшийся Ли Байцяо заплетающимся языком с восторгом величал Хуа Юна «невесткой». Заметив, что Чэн Чжэ слишком безучастен, он начал тормошить его, заставляя выкрикивать это слово вместе.

Пьяница, давно не знавший воли, а теперь дорвавшийся до спиртного, повторил «невестка» сотни раз. Но Хуа Юн не выказывал ни малейшего неудовольствия — напротив, отвечал на каждое обращение мягкой, снисходительной улыбкой, будто на него сыпались не пьяный лепет, а лепестки сакуры.

Видя, что Хуа Юн не сердится, у Ли Байцяо окончательно развязался язык:

— Невестка, я правда не ожидал... Шаою действительно изменился из-за тебя. Остепенился. — Он потёр глаза, и в его голосе зазвучала неприкрытая, почти детская зависть. — Чёрт, этому типу просто повезло. Не то что мне.

Хуа Юн улыбнулся — той улыбкой, от которой у собеседника подгибались колени:

— Вот как? А мне почему-то кажется, что повезло мне.

Он легонько потянул Шэн Шаою за полу пиджака, улыбаясь, словно енот-полоскун, притворяющийся львом. Красивый, ослепительный, с лёгким флером опасности. Дразнящий до крайности, искушающий своей идеальностью.

— То, что господин Шэн согласился остепениться ради меня... — Хуа Юн искренне, почти благоговейно вздохнул. — Я воистину невероятно счастлив. Я слышал, у вас в Поднебесной есть поговорка: «Небеса помогают тому, кто сам себе помогает». По отношению к господину Шэну я всегда буду предан, буду рядом вечно. А значит, даже боги на моей стороне.

Огни ночного клуба заливали бледное лицо, окутывая тонкие, изящные черты Хуа Юна великолепным, почти мистическим сиянием — словно нимбом.

Его улыбка заставила сердце Шэн Шаою учащённо забиться.

Странное ощущение поднялось из глубины живота — одновременно наполненности и опустошённости, томительное и сладкое.

До встречи с Хуа Юном Шэн Шаою не верил в любовь и ничего не ждал. Если бы всего ещё год назад ему сказали, что он свяжет жизнь с лживым маленьким безумцем, добровольно проглотит свою гордость, возьмёт на себя роль подчиняющегося в отношениях — и даже выносит ребёнка от этого человека, — Шэн Шаою счёл бы такого предсказателя полным идиотом, а его фантазии — бредом сумасшедшего.

Но теперь этот абсурдный сценарий — куда более невероятный, чем сон, — происходил наяву.

Из-за уникального строения репродуктивной системы у мужчин-омег не бывает видимых признаков беременности. Будучи альфой S-уровня, Шэн Шаою тем более не выказывал заметных внешних изменений, кроме небольшой прибавки в весе. Однако он стал заметно более вялым, быстро утомлялся, эмоции также зашкаливали. Все эти признаки ясно указывали на значительный сдвиг в гормональном фоне.

И теперь, когда начались первые, лёгкие толчки плода, он по-настоящему поверил, что внутри него растёт и набирает силу настоящее живое существо.

Когда это случилось впервые — маленькая жизнь внутри него легонько толкнулась, будто провозглашая своё существование, — Шэн Шаою на несколько секунд оцепенел.

Его захлестнуло странное, небывалое чувство.

Никогда не знавший настоящей родительской любви и никогда не представлявший, что однажды у него может появиться собственная семья, — когда он ощутил крошечную жизнь, которая целиком зависела только от него, — чувство того, что ты кому-то отчаянно нужен, оказалось непередаваемым.

Шэн Шаою не знал, как это выразить, но его сердце полностью растаяло от нежного трепета внутри — будто ледник, тронутый первым весенним солнцем.

А виновник — тот, кто заставил альфу ощутить всё это, — сейчас щеголял титулом «невестки» и счастливо улыбался Ли Байцяо, этому бестолковому идиоту, который совершенно не понимал происходящего.

Шэн Шаою очень не нравилось, когда Хуа Юн улыбался кому-то, кроме него.

Яркая, лучезарная улыбка напоминала янтарное вино — загадочное, живое, полное жизни. Такая улыбка будила в нём собственнические чувства.

Он эгоистично надеялся, что Хуа Юн уберёт эту улыбку, желал, чтобы тот был безразличен, даже холоден ко всем остальным — и улыбался только ему одному.

Он не знал почему, но внутри него вдруг расцвела ревность — как сорняк, пробившийся сквозь асфальт.

Те самые друзья-альфы, что были близки ему много лет, внезапно стали раздражать.

Шэн Шаою вдруг возненавидел Ли Байцяо, который без умолку чирикал вокруг Хуа Юна, и ещё больше бешенства вызвал Чэн Чжэ, который не сводил с энигмы глаз.

Но больше всего «раздражал» сам Хуа Юн — тот, что весь вечер улыбался, отвечая всем подряд.

Разве император страны Пи не должен быть холодным, безжалостным и бесчеловечным — жестоким ублюдком со зверскими методами?! Где же та ледяная отстранённость, о которой слагали легенды?

Улыбка, улыбка, улыбка, улыбка.

Чёрт. Какого дьявола ты улыбаешься?

Этой ночью флиртовать с другими прямо у него на глазах — он что, делал это специально?

Чем больше Шэн Шаою об этом думал, тем сильнее злился. С мрачным лицом он схватил Хуа Юна за запястье и потащил в лифт, рыча сквозь зубы:

— Пошли. Хватит тратить время на болтовню с этими скучными людьми.

После того как альфа — чьи эмоции во время беременности скакали с пугающей амплитудой — так неожиданно на него прикрикнул, маленький император страны Пи стал на удивление покладистым, позволив Шэн Шаою увести себя на подземный паркинг. Едва оказавшись в машине, Хуа Юн протянул руку и медленно поднял перегородку между водительским и задним сиденьями, а затем с улыбкой спросил:

— Господин Шэн... Ты ревнуешь?

Шэн Шаою не ответил, а вместо этого задал встречный вопрос:

— А ты как думаешь?

Хуа Юн наклонился и поцеловал уголок его губ, сжатых в прямую линию от гнева:

— Господин Шэн ревнует меня — я очень счастлив.

— Ты извращенец, — сказал Шэн Шаою с искренним чувством, но в его голосе не было прежней резкости. — Чего ты только что улыбался Ли Байцяо?

— А? — Маленький негодяй склонил голову набок; его бледное, безупречное лицо было настолько прекрасным, что казалось иллюзией — миражом, созданным больным воображением. — Он назвал меня невесткой. Я просто обрадовался.

— Тебе нравится, когда тебя называют невесткой? — Шэн Шаою с презрением фыркнул на этот странный «фетиш». — Ты действительно извращенец.

Ну, в некотором смысле так и было: интеллект и физическая сила энигмы действительно были подавляюще мощными, можно сказать, противоестественными, «извращёнными» в каком-то смысле.

Всего час спустя Шэн Шаою уже начал жалеть, что согласился на дурацкую вечеринку Ли Байцяо. После того как весь вечер его называли «маленькой невесткой», Хуа Юн окончательно распоясался. Энигма так этим воодушевился, что всю ночь не слезал со своего альфы.

Когда утренний свет начал пробиваться сквозь шторы, они всё ещё были в объятиях друг друга. Тонкие, бледные пальцы Хуа Юна крепко сжимали подбородок Шэн Шаою, а тёплый, мягкий язык медленно, влажно скользил по кадыку. Затем он спросил — тихо и нежно:

— Господин Шэн, когда ты планируешь по-настоящему дать мне официальный статус?

Пропитанный потом и потерянный в дымке желания, Шэн Шаою был не в состоянии ответить.

Тогда Хуа Юн замер, наказывая, наклонился и прикусил губу Шэн Шаою, проговорив капризно прямо ему в рот:

— Когда ты собираешься жениться на мне и сделать меня госпожой Шэн?

Такая госпожа Шэн и без него обладала высоким статусом и огромной властью, была безжалостна в методах и слишком проницательна. Как ни посмотри, этот парень был именно тем типом, который Шэн Шаою в прошлом никогда бы не выбрал — слишком опасным, слишком умным, слишком непредсказуемым.

И всё же, так или иначе, Шэн Шаою беспомощно угодил в его ловушку, давно попался на крючок и больше не мог без него жить — как рыба, выброшенная на берег.

Лицо альфы S-класса ярко вспыхнуло, но он всё равно вызывающе прохрипел:

— Слезь с меня.

Энигма обнял его крепче, отказываясь отпускать, но при этом всё время оставаясь настороже — его тело изогнулось, стараясь не давить на живот.

Они продолжали в том же духе, пока солнце не встало, прежде чем наконец заснули.

Прежняя резиденция Шэн Шаою всё ещё была на реконструкции, и, поскольку он не привык жить в отелях подолгу, Хуа Юн переехал обратно с ним в ту самую квартиру, где когда-то временно останавливался, — расположенную рядом с лабораторией «Шэнфан».

К этому времени и Шэн Шаою, и ребёнок были в стабильном состоянии, но Хуа Юн всё никак не мог избавиться от тревоги. Он нанял частного врача, который приходил домой каждый день для осмотра.

Лун Цзо смеялся над ним, говоря, что он делает из мухи слона, и даже Шэнь Вэньлан во время рабочего созвона присоединился к насмешкам, бросив шутку, что тот «поднялся в статусе благодаря ребёнку».

Это пришлось Хуа Юну не по вкусу. Разом изменившись в лице и надев холодную маску безразличия, он ответил:

— Суметь подняться в статусе через ребёнка — действительно редкая удача. Однако если свяжешься с каким-нибудь тупоголовым идиотом, который отказывается признавать очевидное и не способен на нормальные отношения — не говоря уже о том, чтобы обеспечить стабильную жизнь, — тогда останется только бежать от такого дурака на Луну. Куда угодно подальше от такой непроходимой тупости.

Шэнь Вэньлан, пребывавший в последние дни в скверном настроении, не стал удостаивать его ответом. Он пробормотал «безумец» и повесил трубку, возвращаясь к работе.

На следующий день частный врач пришёл, как было условлено. Шэн Шаою ещё спал, поэтому Хуа Юн не позволил доктору войти в спальню. Они обменялись несколькими короткими фразами в гостиной.

На шее Хуа Юна алели два ярких красных следа — оставленных вчера, когда он переборщил в своих играх, и альфа в приступе раздражения «наградил» его этими отметинами.

Увидев их утром в зеркале, Хуа Юн обрадовался как ребёнок. Он даже вернулся в спальню, чтобы переодеться в рубашку с низким воротом, буквально сгорая от желания показать всему миру.

Говорят, что близость между родителями полезна и для ребёнка, и для родителя.

Но когда врач увидел свежие отметины и заметил, что альфа всё ещё в постели в десять утра, он тактично напомнил своему нанимателю:

— Иные вещи, если переусердствовать, вредны; нужно соблюдать умеренность.

Горькая правда не всегда приятна.

Однако мудрый наниматель не рассердился.

Хуа Юн редко улыбался, когда Шэн Шаою не было рядом, но в этот день он неожиданно изогнул губы в лёгкой улыбке:

— Вы правы. Но когда он хочет, я не могу отказать.

Врач поспешно кивнул, благоразумно решив не развивать тему — чтобы не навлечь на себя беду. В древние времена таких слов было бы достаточно для смертного приговора.

Отправив врача делать свою работу, Хуа Юн получил звонок от Чэнь Пиньмина. Было крайне необычно, что Чэнь Пиньмин, минуя Шэн Шаою, позвонил ему напрямую.

Хуа Юн предположил, что, вероятно, Шэн Фан хочет встретиться с ним наедине.

И он не ошибся.

Чэнь Пиньмин подтвердил по телефону, спрашивая, может ли он приехать в больницу «Хэ Ци» для частной встречи.

Хуа Юн на мгновение задумался и сказал:

— Хорошо. Господин Шэн ещё спит, так что я могу приехать немедленно. Но если я поеду один, боюсь, господин Шэн может остаться недоволен, когда узнает. В таком случае мне придётся рассчитывать на то, что секретарь Чэнь замолвит за меня словечко.

Чэнь Пиньмин прекрасно понимал, какое место Хуа Юн занимает в сердце Шэн Шаою. И, конечно, не считал, что ему нужно, чтобы кто-то за него заступался.

Секретарь Чэнь помолчал несколько секунд, а затем мягко прояснил:

— Председатель хочет поговорить с вами насчёт ваших отношений с президентом Шэном.

Хуа Юн ждал уже полмесяца, чтобы Шэн Фан попросил о встрече наедине. Так что это было именно то, чего он хотел.

Тридцать минут спустя он появился перед палатой Шэн Фана один.

Шэн Фан только что закончил завтрак и лежал в постели, просматривая новости. Увидев, что Хуа Юн пришёл, он не сказал ни слова — намеренно заставил его прождать больше десяти минут, прежде чем наконец поднял глаза от планшета. Это была демонстрация власти — тонкая, но легко считываемая.

Хуа Юн позвал «дядя Шэн», едва войдя в палату, но Шэн Фан не ответил.

Президент намеренно игнорировал его, чтобы поставить на место. Однако Хуа Юн не выказал ни скованности, ни смущения. Он просто стоял у кровати, опустив руки по швам, словно искренний и простой младший, пришедший навестить старшего — без подобострастия и без вызова.

Когда он увидел, что Шэн Фан отложил планшет, то сразу же снова позвал, мягко:

— Дядя Шэн.

Только тогда Шэн Фан удостоил его вниманием. Он выпрямился в кровати, и сиделка тут же поднесла тёплое полотенце, чтобы он вытер лицо и руки. Шэн Фан принял его, неторопливо привёл себя в порядок и наконец заговорил неспешным тоном:

— Сяо Хуа, не стой просто так. Садись.

Хуа Юн кивнул, пододвинул стул и сел рядом с койкой.

— Дядя Шэн попросил меня прийти, потому что хочет что-то обсудить наедине?

— Есть кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой приватно, — Шэн Фан перешёл прямо к делу, без предисловий. — В прошлый раз ты сказал, что ты из страны Пи? Тогда ты должен знать о «Бэй чао Холдингс».

Хуа Юн кивнул:

— Да, знаю.

— Твоя семья занимается бизнесом или политикой?

— Я родился в большой семье, члены которой вовлечены и в бизнес, и в политику, — ответил Хуа Юн. — Но со стороны отца — преимущественно бизнес.

— О, — Шэн Фан задумчиво кивнул. — Тогда, по твоему мнению, как бизнес твоего отца соотносится с сегодняшним «X Holdings»?

«X Holdings» осуществил множество инноваций, основываясь на своём предшественнике — «Бэй чао Холдингс». С одной стороны, он упразднил множество «наследственных» должностей, вычистил массу бесполезных сотрудников, существовавших исключительно за счёт кумовства, и создал антикоррупционный отдел. С другой стороны, «X Holdings» полностью порвал все связи с нелегальной деятельностью — как хирург, отсекающий омертвевшие ткани.

Скорость эволюции «X Holdings», масштаб действий и значимость результатов сделали его самым выдающимся игроком на мировой арене.

Как молодой руководитель «X Holdings» и человек, лично возглавивший реформы, Хуа Юн на мгновение задумался, а затем ответил без ложной скромности:

— По сравнению с нынешним «X Holdings» бизнес моего отца значительно уступает.

Видя его прямоту, Шэн Фан снова кивнул:

— Ты не ошибаешься. Полагаю, во всей стране Пи нет ни одной компании, способной соперничать с «X Holdings».

Хуа Юн молча согласился. Его руки спокойно лежали на коленях, а взгляд, обращённый к Шэн Фану, был тёплым и искренним. Он дал сдержанную, взвешенную оценку:

— «X Holdings», действительно, неплохо развивается.

Шэн Фан усмехнулся — ему нравились манеры этого молодого человека. Он не стал ходить вокруг да около:

— Я хочу, чтобы мой сын выбрал себе достойную пару. Брак с главой «X Holdings» обеспечил бы «Шэнфан Биотек» гораздо большую стабильность. Хуа Юн, надеюсь, ты понимаешь.

— Я полностью понимаю. — Когда Хуа Юн не улыбался, его лицо казалось холодным и отстранённым, почти жестоким. Но сейчас мягкая улыбка озарила его лицо: — В таком случае настало время изменить обращение. Спасибо за ваше благословение, отец.

О-отец?

Шэн Фан выглядел так, словно его поразила молния. Он тупо уставился на красивое лицо перед собой, всё ещё сохранявшее улыбку, ошеломлённый настолько, что долго не мог найти слов. Наконец он выдавил:

— Кто ты, чёрт возьми, такой?

Хуа Юн поднялся, протянул руку и торжественно представился своему будущему тестю:

— Хуа Юн, истинный владелец «X Holdings».

Шэн Фан: ………

<--- Глава 63

Глава 65 --->