ABO: Желание. Глава 58.
TlayliКогда Шэн Шаою открыл глаза, первое, что он почувствовал, — знакомый до боли запах стерильной больничной хлорки.
Сквозь туман сознания до него доносился взволнованный голос врача, убеждавшего кого-то:
— Господин Хуа, ваша феромонная железа серьёзно повреждена. Вам необходим строгий постельный режим. Президент Шэн скоро придёт в себя, не волнуйтесь, пожалуйста, вернитесь в палату.
— Никуда я не пойду. Просто поставьте мне кровать рядом с господином Шэном.
— Но…
— Что «но»?
— По крайней мере, вы должны позволить нам осмотреть рану. Я почти уверен, вам необходима срочная операция, иначе…
— Операция не нужна, — голос Хуа Юна был твёрд и убедителен. — На этот раз ранение не сквозное, а ткани феромонной железы регенерируются быстрее всего. Такая царапина даже швов не требует.
Железа? Ранение?
Шэн Шаою никак не мог взять под контроль своё тело и сознание: голова раскалывалась, но ещё более странным было ощущение тяжести внизу живота и ноющей, тянущей боли.
Он невольно пошевелил рукой, прикрывая живот ладонью, и издал тихий стон.
Все взгляды в палате мгновенно обратились к нему.
Альфу тут же окутал сильный, неспокойный аромат орхидеи.
— Господин Шэн, ты очнулся?
Шэн Шаою открыл глаза и встретился взглядом с бледным лицом встревоженного Хуа Юна. Он тупо уставился на него и вдруг вспомнил — он согласился поужинать с Шэн Шаоцином.
И каким-то образом — он понятия не имел, как — этот простой ужин закончился больничной палатой.
Голова кружилась, тело налилось свинцом. Конечности казались чужими и совсем не слушались.
Затуманенный взгляд Шэн Шаою на мгновение задержался на осунувшемся лице Хуа Юна, а затем скользнул вниз, к его окровавленной рубашке. Рассеянный взгляд вдруг сфокусировался, став острым, как лезвие:
— Что с тобой случилось?!
Хуа Юн проворно наклонился, мягко, но настойчиво прижимая его к подушке:
— Я в порядке. Не вставай резко — это вредно для сердца и сосудов.
Проснуться и увидеть своего партнёра, залитого кровью, — вот что было по-настоящему вредно для сердечного здоровья!
Сердце Шэн Шаою и правда бешено колотилось, дыхание сбилось.
— Как это вышло? Где Шэн Шаоцин?
— Его уже доставили в полицейский участок, — ровно ответил Чан Юй, стоявший в тени у двери. — У местных властей поразительная скорость реакции — нам, в стране Пи, стоило бы поучиться.
Шэн Шаою помолчал, переваривая услышанное, затем спросил:
— Это сделал Шэн Шаоцин?
Хуа Юн молча смотрел на него, послушно и безответно, словно слишком заботился о чувствах Шэн Шаою, чтобы произнести это вслух: его младший брат оказался не просто беспомощным, а настоящим чудовищем, готовым на братоубийство ради власти.
— Твоя рана…
— Я в порядке, — Хуа Юн мягко улыбнулся, хотя в глазах по-прежнему плескалась тревога. — Но твои анализы крови ещё не готовы, и я очень волнуюсь.
Тяжело раненый в жизненно важный орган пациент, истекающий кровью, волнуется о ком-то другом?
Шэн Шаою нахмурился, но не успел он и рта раскрыть, как от двери раздался знакомый язвительный голос:
— Ты что, решил полностью заполнить свою больничную карточку, в бинго играешь? Не надоело каждый день сюда таскаться?
Как всегда мрачный и хмурый Шэнь Вэньлан толкнул дверь.
Увидев Шэн Шаою, он на секунду опешил, затем скривил губы в усмешке:
— О, так теперь всей семьёй в больницу ложитесь?
Хотя Шэн Шаою уже знал, что его прошлые «отношения» с Хуа Юном были лишь искусной иллюзией, вид Шэнь Вэньлана всё равно вызывал у него глухое раздражение.
— Какое тебе дело до того, что он в больнице? — холодно спросил он, приподнявшись на подушке. Ледяной взгляд пригвоздил Шэнь Вэньлана. — Тебя мало били раньше, и ты пришёл за добавкой сразу в больницу? Чтобы сразу тут и экстренную помощь оказали?
— Били? — лицо Шэнь Вэньлана потемнело, как грозовое небо. — Если бы не этот маленький безумец, который вечно вертится рядом с тобой, Шэн Шаою, думаешь, ты ушёл бы от меня целым и невредимым?
Шэн Шаою скрестил руки на груди и усмехнулся:
— О? Ну давай, подойди, попробуй.
Если бы Шэн Шаою был сегодня в палате один, Шэнь Вэньлан уже давно бы набросился на него, чтобы сбить немного спесь. Но, к несчастью, этот засранец находился под личной защитой маленького императора страны Пи.
Безумный энигма, весь покрытый кровью, смотрел на него ледянящим взглядом, не мигая. Попробовать? Нет уж. Шэнь Вэньлан был не настолько глуп, чтобы попасться в эту ловушку.
— Вэньлан, не говори с господином Шэном в таком тоне. Ты его расстраиваешь.
— О? А когда он со мной так говорит, я должен быть в восторге?
— Не смотри на господина Шэна так.
— Что, он помрёт от одного взгляда?
Три дня назад Гао Ту официально уволился, и Шэнь Вэньлан был в скверном расположении духа, поэтому его плохое настроение было вполне ожидаемо.
Хуа Юн не собирался опускаться до уровня глупца, который даже не осознаёт, что у него разбито сердце. Он бросил на него беглый взгляд, повернул голову и спокойно сказал Шэн Шаою:
— Господин Шэн, у Вэньлана в последнее время семейные проблемы, он не в духе. Пожалуйста, не принимай его слова близко к сердцу.
Шэнь Вэньлан усмехнулся, скрестив руки:
— Проблемы? Какие у меня могут быть семейные проблемы?
Услышав, как ему перечат на людях, Хуа Юн на мгновение застыл, но потом, вместо того чтобы рассердиться, снисходительно улыбнулся.
Шэнь Вэньлан был из тех дураков, кто не видит обрыва даже тогда, когда одна нога уже над пропастью. Он заслуживает остаться без своей жёнушки!
Не желая тратить время на идиота, который сам себе роет могилу, Хуа Юн опустил глаза и мягко сказал Шэн Шаою:
— По данным предварительного расследования полиции, предыдущее похищение тоже было организовано Шэн Шаоцином. Господин Шэн, ваш младший брат… — Хуа Юн тщательно подбирал слова, — ваш брат… он не очень хороший человек.
Не очень хороший? Слишком мягко сказано. Он был отвратительным и гнилым до глубины души.
В древние времена Шэн Шаоцин был бы тем мерзавцем, который готов убить отца и брата ради трона.
Шэн Шаою опустил голову, черты его лица заострились, губы сжались в тонкую, бескровную линию, выражение лица невозможно было прочитать. Он, правда, поверил на секунду, что добрые семейные отношения возможны, и получил такую жестокую пощёчину реальности… сказать, что он не был разочарован, значило бы солгать.
Острая волна сочувствия взорвалась внутри Хуа Юна, как фейерверк, рассыпаясь тысячами искр. Его мальчик выглядел таким потерянным.
Он смягчил голос, пытаясь успокоить Шэн Шаою:
— Хорошо, что тот наркотик, который он использовал, не был высокотоксичным…
— Да-да, — поспешно подхватил Чан Юй со стороны, — президент Шэн, не волнуйтесь. Врач только что проверил. К тому же постоянная метка господина Хуа ускоряет ваш метаболизм, так что большого вреда не будет.
— Постоянная метка? — выражение лица Шэн Шаою стало ещё мрачнее, и он повернул голову к Хуа Юну: — Что за херня?
Хуа Юн замер под этим пугающим взглядом, мозг лихорадочно работал над решением, но вопрос застал врасплох. Совершенно растерянный, он понятия не имел, что ответить.
Вдруг он прижал вспотевшую ладошку к груди и, издав глухой стон, «ужасно травмированный» энигма бессильно повалился на кровать.
Шэн Шаою мгновенно схватил его за руку, на его лице мелькнула неподдельная паника:
— Что с тобой? Врач! Врач!
Медперсонал, стоявший в метре от них, при первом же крике всей толпой бросился к кровати, суетливо проверяя энигму, чьи актёрские навыки были так же велики, как и его богатство, — измеряя давление, слушая сердце и проверяя реакции.
Хуа Юн полулежал с закрытыми глазами, позволяя Шэн Шаою держать его, пока он вяло, но покорно проходил все медицинские процедуры. Его грудь была залита кровью, а бледное, как мел, лицо выглядело шокирующе измождённым. Но внутри он чувствовал только облегчение и довольство своей хитростью: хорошо, что я не успел переодеться.
Палата погрузилась в полный хаос, наполненный суетой и тревожными голосами.
Чан Юй и Шэнь Вэньлан обменялись беспомощными взглядами, оба стояли поодаль и молча наблюдали за этим спектаклем.
Когда осмотр закончился, врач предложил сделать Хуа Юну переливание крови.
Только тогда Чан Юй наконец вмешался:
— У господина Хуа очень редкая группа крови. Я уверен, что в вашей больнице нет подходящей.
— «Хэ Ци» — лучшая частная клиника в Цзянху, — уверенно ответил врач, чуть обидевшись. — У нас самый большой банк крови во всём восточноазиатском регионе. Мы не можем не иметь нужную группу. Просто скажите мне, какая группа у господина Хуа…
Хуа Юн на секунду приоткрыл глаза и бросил многозначительный взгляд из-под ресниц. Чан Юй тут же всё понял и остановил излишний энтузиазм доктора, предлагая:
— Прошу, давайте переговорим в приватной обстановке.
Главный врач отделения по феромонным заболеваниям госпиталя «Хэ Ци», господин Ван, вышел в коридор следом за Чан Юем и устало снял маску с лица.
— Господин Хуа потерял избыточное количество крови. Хорошее самочувствие может быть обманчивым, и я настоятельно рекомендую переливание во избежание нежелательных последствий. Секретарь Чан, нет поводов для беспокойства — если у него отрицательный резус или даже бомбейский фенотип, мы найдем донорскую кровь. Всё же, какая группа крови у господина Хуа?
— Четвертая группа, АВ — её ещё называют группа «Е», — сказал Чан Юй.
Врач: ………
Это был шокирующий день, достойный того, чтобы быть занесённым в исторические хроники больницы Хэ Ци. И это был только начало.
Потому что сразу после обнаружения пациента с редчайшей группой крови Е они получили анализ крови Шэн Шаою.
В одно мгновение все врачи были мобилизованы для экстренного консилиума. Многократная проверка каждого значения, перекрёстные анализы, консультации со смежными специалистами.
— Прогестерон 12,6 нг/мл? — доктор Ван обратился к врачу из отделения репродуктивной эндокринологии, и в его голосе звучало полное неверие, граничащее с шоком. — Вы уверены, что лабораторное оборудование не даёт сбоя?
Врач-репродуктолог, вызванный сверхурочно в последний момент, потёр ноющие виски:
— Мы проверяли несколько раз. Если бы я не видел, как лаборатория распечатывала этот отчёт собственными глазами, я бы подумал, что ещё не протрезвел после вчерашнего.
— Но как такое возможно! — доктор Ван ткнул пальцем в анализ, его глаза чуть не вылезли из орбит. — Пациент — альфа S-уровня! И вы говорите мне, что он сейчас на раннем сроке беременности?!
— Но, господин Ван, — врач из отделения репродуктивной эндокринологии, который когда-то был стажёром у доктора Вана, тихо напомнил своему бывшему наставнику, — его партнёр — тот, кого сегодня госпитализировали с травмой железы, господин Хуа, — энигма с четвёртой группой крови.
Доктор Ван: ………
***
Кабинет доктора Вана. 21:00.
Находиться под пристальным взором энигмы — существа, которое до этого существовало только в научно-популярных книгах и редких академических статьях, — даже для опытного профессора было огромным напряжением. Его выражение лица становилось всё более серьёзным, на лбу выступила испарина.
Он указал на анализ крови, лежащий на столе, и тихо спросил:
— Сам пациент ведь ещё не знает об этом?
— Не знает, — кивнул Хуа Юн, а затем спросил в ответ, и в его голосе послышалось нетерпение: — Это уже точно?
Его шея была перевязана несколькими слоями бинтов, уже пропитавшихся кровью, лицо было бледным, как бумага, но при этом полным такой тихой радости, что, казалось, светится изнутри.
— Вы уверены, что анализы не могут ошибаться?
— Уверен, — доктор явно не разделял его беззаботного настроения. Его тон был тяжёлым, пропитанным тревогой за пациента. — Хотя организм господина Шэна чрезвычайно силён, остаточные показатели токсинов в его крови намного ниже, чем у обычного человека, подвергшегося тому же воздействию. Но учитывая неизвестное происхождение этого наркотика, я всё же советую вам тщательно обдумать своё решение.
— Что именно обдумать? — Хуа Юн листал анализы, и его пальцы дрожали от едва сдерживаемого волнения, хотя голос оставался ровным. — Решить, как его назвать? — Он слегка улыбнулся, голос его был нежным до щемящей боли: — Мы решим.
Доктор Ван помолчал, затем глубоко вздохнул. Он заговорил прямо, как врач, обязанный сказать правду:
— Честно говоря, как лечащий врач господина Шэна, я не рекомендую вам сохранять плод.
Хуа Юн оскалился в хищной улыбке и поднял на него глаза:
— Вы предлагаете моему альфе сделать аборт?
Профессор Ван был встревожен этим взглядом, по спине пробежал ледяной холодок, но он всё же настаивал, чувствуя профессиональный долг:
— Я понимаю, что это трудно принять, но с неизвестной историей воздействия наркотиков…
— Перед моим альфой, пожалуйста, оставьте свои ненужные советы и тревоги при себе. — Хуа Юн нежно погладил анализ в своих руках, его взгляд был таким тёплым, что, казалось, мог растопить лёд, а его голос был обманчиво мягок, когда он вежливо попросил: — Не создавайте мне лишних проблем, хорошо? Доктор.
Его последние слова были тихими, почти ласковыми, но лёгкий след супрессивного давления, принадлежащего только феромонам энигмы, заставил директора Вана — чей собственный уровень был довольно высоким — невольно вздрогнуть, словно его ударило током.
Этот юноша, который только что получил смертельное ранение и стоял перед ним с забинтованной шеей, был так же красив, как самая изысканная и безупречная кукла на витрине — с длинным рядом нулей на ценнике, редкий, лимитированный экземпляр.
Даже под безжизненным, неласковым светом офисных ламп его профиль был идеален, большие глаза лучились тёплым счастьем, а уголки розовых губ были чуть приподняты, придавая ему нежный и покладистый вид.
Но почему-то доктор Ван, повидавший на своём веку множество людей, инстинктивно испугался его. В этом юноше было что-то такое, что заставляло кровь стыть в жилах.
Возможно, из-за чрезвычайно редкой группы крови энигмы. Или, возможно, из-за того, что линия челюсти Хуа Юна была слишком острой, линии текли так плавно и безупречно, что это граничило с нечеловеческим, пугающим совершенством.
Этот ослепительно красивый юноша, вызывающий беспокойство и страх, совсем не походил на новоиспечённого отца, который только что узнал о беременности своей второй половинки. Он больше походил на охотника за сокровищами — того, кто узнал о существовании бриллианта высшего класса и был полон решимости завладеть им, чего бы это ни стоило.
Его выражение было восторженным и одержимым, в глазах горел лихорадочный блеск. Он снова и снова перепроверял отчёт, его длинные пальцы крепко сжимали папку, словно он держал единственный в своём роде, самый редкий драгоценный камень.
Одержимость. Жадность. Экстаз. Абсолютная решимость.
Это сокровище могло принадлежать только ему.
Всякий, кто осмелился бы отнять его, кто посмел бы встать на пути, лишился бы жизни, и Хуа Юн не стал бы колебаться ни секунды.
— Ребёнок энигмы не такой уж хрупкий, — Хуа Юн встал, возвышаясь над доктором Ваном, и уверенно улыбнулся. — Спасибо, что сообщили мне результат, но…
— ... сделайте одолжение, следите за своим языком.
Хуа Юн положил на стол чек с длинным рядом нулей и мягко добавил, с той же обманчивой вежливостью:
— И я буду вам очень благодарен, доктор.
1. Бомбейский фенотип — генетическая аномалия, при которой на поверхности эритроцитов отсутствуют антигены A, B и H. Антиген H — «исходный» компонент: он служит основой для формирования антигенов A и B. Кровь без антигенов A, B, H не вызывает иммунного отторжения у реципиентов любой группы. Её можно переливать всем. Но человеку с бомбейским фенотипом можно переливать только такую же кровь. Любая другая (даже I (0)) содержит антиген H, который его организм распознаёт как чужеродный и отторгает.
<--- Глава 57
Глава 59 --->