ABO: Желание. Глава 55.

Шэн Шаоцин отнёсся к этой встрече с необычной для себя серьёзностью: уже задолго до трёх часов дня он поджидал гостей в приватной комнате.

Ресторан прятался на третьем этаже старого заводского корпуса. Всего четыре официанта, но каждый из них двигался с такой покорной поспешностью, словно привык исполнять любые приказы Шэн Шаоцина без единого вопроса.

Шэн Шаоцин сгорал от любопытства: что же за таинственная «невестка» появилась у его старшего брата, ведь он за всю жизнь ни разу никого публично не признавал.

Но недавно по Цзянху поползли слухи: Шэн Шаою устроил драку прямо на людях с Шэнь Вэньланом из-за какого-то омеги. Это было так непохоже на его всегда холодного и расчётливого брата, что Шэн Шаоцин просто не мог не заинтересоваться — каким же должен быть этот омега, чтобы вывести из себя самого Шэн Шаою?

И когда он увидел Хуа Юна, младший Шэн понял: та драка стоила каждого потраченного усилия.

Не страшно погибать под цветком роскошного пиона, стать призраком, чтобы даже после смерти наслаждаться его красотой — это так романтично.

Ради такого омеги не то что драться один на один — устроить кровавую резню, развязать войну между государствами — и то было бы оправдано.

Вот только жаль…

Глядя на прозрачный пластырь-ингибитор на белой шее Хуа Юна, Шэн Шаоцин с сожалением подумал: каков же истинный аромат этого сокровища?

Под жадным и чересчур откровенным взглядом Шэн Шаоцина Хуа Юн бесшумно проследовал за Шэн Шаою, встал рядом с ним и слегка прищурился, изгибая губы в вежливой, но отстранённой улыбке.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — Шэн Шаоцин поднялся и протянул руку: — Я Шэн Шаоцин. Много слышал о вас.

Рукопожатие было мимолётным, но тёплые и мягкие пальцы маленького омеги заставили мысли Шэн Шаоцина стать грязными и порочными. Он облизнул пересохшие губы.

Шэн Шаою привёл с собой такую прелесть, что у младшего Шэна внутри всё перевернулось от зависти. Сердце его разъедала ревность и злость, но на губах цвела приторная улыбка:

— Дагэ так часто упоминает нашу невесточку, я рад познакомиться с вами лично.

Хуа Юн незаметно вытер руку о штаны, но его вежливая улыбка стала чуть мягче:

— Правда? Господин Шэн часто обо мне говорит?

— Очень, — Шэн Шаоцин отодвинул стул, приглашая их сесть. — Старший брат, невестка, прошу.

Шэн Шаою коротко кивнул, скользнул взглядом по меню и спросил с лёгким недоумением:

— Почему ты выбрал такое место?

— Оно сейчас в моде, — улыбнулся Шэн Шаоцин. — Я боялся, что народу будет слишком много, поэтому арендовал весь зал.

Шэн Шаою равнодушно хмыкнул:

— Мог бы потрать эти деньги с большим умом.

Интерьер ресторана оставлял желать лучшего: спрятанный в глухой промзоне, с унылым меню, он явно не стоил того, чтобы арендовать его целиком.

Шэн Шаоцин коротко рассмеялся и тут же сдался:

— Дагэ прав как всегда.

В душе же он ликовал: сегодня мой день — пригласил одного, а получил двоих. Если всё пойдёт по плану, сорву джекпот. Кто знает, может, и постель сегодня не будет пустовать.

Наверное, потому что ресторан был зарезервирован целиком, блюда подали с необыкновенной скоростью.

Официант, что разносил заказы, был высок и широкоплеч, лицо скрывала чёрная маска, оставляя открытыми только беспокойно бегающие глаза, что внушало смутную тревогу. Сами блюда выглядели неаппетитно и на вкус оказались такими же.

Хуа Юн отхлебнул суп — тот оказался холодным.

Такой убогий ресторан, и Шэн Шаоцин выбрал его для их первого совместного ужина?

Слишком абсурдно.

Вспоминая, как бегали глаза официанта, Хуа Юн насторожился ещё сильнее.

Он лениво держал палочки одной рукой, другой подпирая подбородок, и не сводил взгляда с Шэн Шаоцина, который поднимал бокал, приглашая Шэн Шаою выпить.

Они чокнулись, но глаза Шэн Шаоцина то и дело скользили к Хуа Юну — жадно, с неприкрытым вожделением.

Такое сокровище действительно редкость: до того прекрасное, что невозможно оторвать взгляд. Даже то, как он подпирал подбородок и просто смотрел вдаль, было настолько изящно, что могло удостоиться кисти великого Уилльяма Этти — каждый штрих, каждая тень дышали совершенством.

Шэн Шаоцин смотрел, не отрываясь, и внутри него всё нарастала смутная, гнетущая тревога. Он с трудом отвернул голову, наполнил опустевший бокал брата и, выдавив улыбку сквозь зубы, сказал:

— Дагэ, мы так редко ужинаем вдвоём. Позволь младшему брату выпить за тебя ещё раз.

Шэн Шаою уже осушил несколько бокалов, и во рту появилась неприятная горечь. Он поднял палочки, чтобы закусить овощами, — и чуть не поперхнулся от соли.

И это — модный ресторан? Если бы не дешёвая аренда в глуши, это заведение обанкротилось бы меньше чем за три месяца.

Шэн Шаою уже начал жалеть, что привёл с собой Хуа Юна.

Этот маленький капризный цветочек с самого начала пригубил только суп и больше не притронулся ни к одному блюду. Шэн Шаою знал, что уйдут они отсюда голодными, и, досадуя на нелепый выбор брата, выместил раздражение на Хуа Юне:

— Я же говорил тебе не ходить, но ты прицепился ко мне. Ну как теперь, вкусно?

Хуа Юн слегка прикусил кончик палочки, улыбнулся, словно никого вокруг не было, и нарочно пошёл наперекор:

— Вкусно.

— Да ну? — Шэн Шаою налил тарелку супа и подвинул к нему: — Тогда ешь больше.

В холодном бульоне плавали куски жирной кожи, от которых тошнота подступала к горлу.

Хуа Юн опустил голову, аккуратно снял ложкой застывший жир, потом зачерпнул прозрачной жидкости и послушно поднёс к губам. Проглотив, он нежно посмотрел на Шэн Шаою:

— Суп, который налил господин Шэн, всегда будет вкусным. Спасибо.

Пьянице не вино нужно, а компания.

Шэн Шаоцин и без того не имел аппетита, а теперь, глядя, как Шэн Шаою и этот соблазнительный маленький омега обмениваются такими интимными взглядами, он и вовсе потерял желание есть.

Он снова наполнил бокал брата, а затем потянулся через стол, чтобы налить Хуа Юну.

— Я не пью, — тихо сказал тот.

— Не умеешь — так учись, — Шэн Шаою, явно наслаждаясь игрой, чуть приподнял бровь, провоцируя. — Если хочешь войти в нашу семью, надо уметь поддерживать компанию.

Семья Шэн занималась биотехнологиями, а не виноделием, и даже в винодельческих кругах хватало тех, кто не притрагивался к спиртному. Шэн Шаою явно хотел поддеть Хуа Юна, но тот, казалось, не замечал этого, только мягко улыбнулся:

— Я не умею пить, но очень хочу войти в дом господина Шэна. Что же мне делать?

Такое нежное и послушное создание, говорящее сладким голосом, заставило сердце Шэн Шаоцина забиться сильнее. Он поднял бокал и легонько чокнулся с бокалом Хуа Юна:

— Если невестка не умеет пить, пусть дагэ пьёт вместо тебя.

— Как же так? — Хуа Юн всё ещё улыбался, и в его глазах, устремлённых только на Шэн Шаою, плясали чертята. — Если господин Шэн перепьёт и почувствует себя плохо, мне будет больно.

Шэн Шаою уже привык к его сладким речам, поэтому не смутился, а только рассмеялся:

— Столько отговорок, чтобы избежать одной рюмки?

Шэн Шаоцин поспешил сгладить:

— Он же омега, для них вполне нормально не пить.

— Омега? — Шэн Шаою сделал вид, что услышал самую смешную шутку, и повернулся к Хуа Юну: — Господин Хуа, это правда?

Хуа Юн подыграл ему с лёгкостью:

— Как господин Шэн говорит, так оно и есть.

Во всём Цзянху было мало людей, к которым Шэн Шаою обращался бы с таким уважением. Это «господин Хуа» почему-то насторожило Шэн Шаоцина, но он быстро убедил себя, что это просто игра влюблённых.

Что может сделать маленький омега с запястьями тоньше скалки?

Всё, на что он должен быть способен, это хорошо обслуживать в постели.

Шэн Шаоцин продолжал разглядывать Хуа Юна — фарфоровое лицо, опущенные ресницы, изящный нос, губы, словно созданные для соблазна. На мгновение его мысли унеслись далеко.

Почувствовав ещё более нахальный взгляд, Хуа Юн вдруг поднял глаза и в упор посмотрел на Шэн Шаоцина.

Тёмные брови чуть сошлись на бледном лице, словно тушь на снегу, и улыбающиеся глаза под ними вдруг стали странно холодными.

Этот ледяной, совсем не омежий взгляд пронзил Шэн Шаоцина иглой до самого нутра.

Шэн Шаоцин был сбит с толку этим пристальным взглядом, на душе стало некомфортно, но ниже пояса жар разгорелся ещё горячее, слюна скопилась во рту, как от самого сладкого пирожного на свете.

Шэн Шаою не замечал коварства близких, но Хуа Юн видел этого «деверя» насквозь — не более чем лицемер с приторными речами и пошлой душой. Скучный и презренный.

Поистине, даже роди дракон девять сыновей — все они будут разные. И как у такого доброго, сильного и гордого господина Шэна мог быть такой негодный брат?

Одна мысль о том, что придётся породниться с таким типом, вызвала у Хуа Юна мгновенную головную боль.

Если бы не желание во всём угодить своему любимому, он бы уже давно отрубил ту руку, что наливала Шэн Шаою, и переработал в удобрение для цветов.

Шэн Шаоцин продолжал подливать. Хуа Юн был сыт по горло этой встречей, но ради Шэн Шаою не мог просто прикончить его на месте. Он заставил себя улыбнуться и поднёс бокал к губам.

Вино было крепким, но в нём сквозила едва уловимая горчинка.

Как энигма, Хуа Юн обладал обонянием и вкусом, намного превосходящими обычных людей. Он сразу уловил неладное.

Шэн Шаою обычно хорошо переносил алкоголь, но после нескольких бокалов его движения заметно замедлились.

Всю трапезу Шэн Шаоцин был любезен — даже слишком, — но тем, кто смотрел внимательно, было ясно: его улыбки неискренни, а за приторной вежливостью скрывается острая, неутолённая злоба.

Сначала Шэн Шаою через силу отвечал, но потом замолчал, и его взгляд стал затуманенным.

Хуа Юн, всё ещё держа тот глоток вина во рту, незаметно прикоснулся к телефону и включил запись.

— Дагэ, кажется, совсем пьян, — заметил Шэн Шаоцин.

Хуа Юн ничего не ответил, только посмотрел на него спокойным, отстранённым взглядом.

В какой-то момент выражение лица Шэн Шаоцина стало злобным, глаза сверкнули коварством, хотя губы всё ещё хранили улыбку. Он наклонился и спросил:

— Невестка, вино не по вкусу? Почему не глотаешь?

— Я не умею пить, — тихо пробормотал Хуа Юн.

В стране Пи детей приучали к алкоголю с трёх лет: мочили в нем кончики палочек и давали облизать. Хуа Юн с его чудовищной выносливостью и нечеловеческой регенерацией мог выпить даже яд. Шэнь Вэньлан как-то сказал: «Этот маленький безумец — настоящий монстр. Даже если он выпьет целую бутылку инсектицида, не умрёт».

— Тогда учись, — улыбнулся Шэн Шаоцин. — Ты такой красивый, в будущем тебе ещё много раз придётся прислуживать за столом альфам.

О, «невесткой» больше не зовёт?

Раз ты не хочешь быть деверем, то и я не буду церемониться.

— Глотай, — лицо Шэн Шаоцина похолодело. — Дагэ пьян. Не выпьешь вместо него — значит, не уважаешь меня.

Кроме Шэн Шаою, никто не смел требовать «уважения» у некоронованного императора страны Пи.

Хуа Юн слабо улыбнулся и проглотил вино, с любопытством ожидая, что же этот человек задумал.

Шэн Шаою рядом с ним, казалось, стало совсем плохо — взгляд остекленел, тело обмякло.

Хуа Юн коснулся его плеча:

— Господин Шэн, ты напился?

Шэн Шаою не ответил — он начал заваливаться набок.

Хуа Юн вовремя подхватил его, придерживая голову, чтобы она не ударилась об острый угол стола.

Шэн Шаоцин знал, что у альф S-уровня невероятная устойчивость к наркотикам, поэтому приготовил специальные бокалы: в швах стенок было спрятано порошковое снотворное, медленно высвобождающееся в алкоголе.

Увидев, как Шэн Шаою обмяк, фальшивая улыбка в глазах Шэн Шаоцина стала вполне искренней. Его взгляд, устремлённый на прекрасного омегу, становился всё более откровенно похотливым.

Хуа Юн крепко держал Шэн Шаою, обнимая и защищая, но сделал вид, что упал на стол рядом с ним — будто на него тоже начал действовать наркотик.

Увидев это, Шэн Шаоцин пришёл в восторг и вскочил на ноги.

Широко раскрытые глаза бедного омеги жалобно смотрели снизу вверх, блестя влагой, но он уже не мог пошевелиться, покоряясь победителю.

— Что ты собираешься делать?

— Что делать? — Шэн Шаоцин медленно закатал рукава, и голос его звучал лениво и томно. — А как ты думаешь, что ещё я могу делать? — Он вытащил из-за спины складной нож, лезвие которого холодно блеснуло, и злобно хихикнул: — Та банда бездельников умеет только брать деньги и ничего не делать. Я заплатил им целое состояние, а они так и не смогли вырезать железу Шэн Шаою. Так что, конечно, мне придётся сделать это самому.

— Мой старший братец никогда не относился к нам, остальным, как к людям! Я сыт по горло его высокомерием! Мне очень интересно посмотреть, что с ним будет без его всемогущих феромонов! Альфа S-уровня? Ах, какая редкость! Но без железы он будет стоить меньше, чем куча дерьма! Ха-ха-ха-ха!

Хочет вырезать железу Шэн Шаою? Это ничтожество?

Взгляд Хуа Юна потемнел, стал глубоким, как бездонный омут. Гнев хлынул в кровь, сметая ледяную отстранённость и спокойствие.

Но Шэн Шаоцин не заметил опасности.

Он наклонился и крепко сжал подбородок Хуа Юна:

— Не бойся, малыш, — облизнув губы, прошептал он, и голос его сочился предвкушением, — даже без него у тебя всё ещё буду я.

С этими словами он поднял руку, и лезвие ножа сверкнуло в тусклом свете, целя прямо в затылок бесчувственного Шэн Шаою.

Лезвие вонзилось в плоть. Густая алая кровь брызнула из железы на затылке, заливая объектив телефона, который бесшумно записывал всё происходящее. Кровавая пелена окутала сцену алым маревом, словно кто-то опрокинул кубок с пурпурным вином.

Шэн Шаою лежал без движения, его лицо оставалось безмятежным и спокойным, словно он погружён в глубокий, безоблачный сон. Капли тёплой крови попали на его щеку, но он даже не шелохнулся.

Хуа Юн, в последний миг закрывший собой Шэн Шаою, принял удар на себя. Лезвие полоснуло прямо по шее, вонзаясь в его феромонную железу. В тот же миг Шэн Шаоцина оглушил дикий яростный аромат орхидеи. Мощная волна высокоуровневых феромонов хлынула наружу, как прорвавшая плотину река, сметая всё на своём пути и заполняя собой каждый уголок комнаты.

<--- Глава 54.

Глава 56 --->