ABO: Желание. Глава 53.
TlayliШэн Шаоцин просидел в приёмной с послеобеденной поры до самого заката. Солнце медленно клонилось к горизонту, и облака на краю неба загорались густым золотом, а западный край небосвода полыхал багрянцем, словно кто-то опрокинул на него кубок с тягучим алым вином.
Светило опускалось всё ниже, его край, наполовину скрытый двумя плывущими тучами, проливал потоки красно-золотого света — такая красота захватывала дух, но Шэн Шаоцин, сидевший у широкого панорамного окна, не имел ни малейшего желания любоваться этим зрелищем. Он был уверен, что Шэн Шаою нарочно заставил его ждать — специально, чтобы проучить. Весть о его проигрыше в Макао, должно быть, уже разнеслась по Цзянху, и старший братец явно решил воспользоваться случаем, чтобы преподать ему урок.
Около семи часов вечера Шэн Шаою наконец появился — неторопливо, как будто и не было опоздания.
Вид у него был измождённый, но одет альфа был безупречно: все пуговицы на рубашке застёгнуты до самого ворота, галстук завязан идеальным узлом «Виндзор», а пиджак выглядел так, будто его только что погладили — ни единой складки на ткани. Невозможно было поверить, что он носил его целый день.
— Ты зачем пришёл? — голос Шэн Шаою был хриплым, немного гнусавым, словно он простудился.
Глядя на его раскрасневшееся, усталое лицо, Шэн Шаоцин сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном, но тут же расслабил мышцы, натянув на лицо подобие улыбки.
— Давно не виделись, дагэ.
С того дня в больнице Шэн Шаою и правда больше не видел своего единокровного брата.
Попытка говорить приветливо и миролюбиво удивила Шэн Шаою даже больше, чем само появление брата в приёмной.
— Давно не виделись.
Шэн Шаою был истощён физически. Даже пошевелить пальцем казалось невероятным усилием. Просто стоять — и то кружилась голова и подкашивались ноги.
Всю нижнюю часть тела будто разорвали в клочья, тупая ноющая боль распирала изнутри, а внутренности разъедал жар, как кислота. В этот раз гон начался необычайно тяжело.
Узнав, что Шэн Шаоцин явился без предупреждения и прождал целых полтора часа, Шэн Шаою с трудом привёл себя в порядок, собрал последние силы и, шатаясь, добрался до приёмной.
Хуа Юн был категорически против, но под острым, как лезвие, взглядом своего возлюбленного этот энигма, владеющий несметными богатствами, не посмел даже пикнуть. Он проводил альфу до дверей приёмной — и тут же был выставлен вон.
— Жди меня снаружи, — голос Шэн Шаою, низкий и хрипловатый, заставил Хуа Юна жадно облизнуть губы, но противоречить в такой момент он не стал. Послушно кивнул:
— Я подожду за дверью. Господин Шэн, если что — зови.
Шэн Шаою обычно таял от его покорности, но воспоминания о том, что происходило всего десять минут назад — о ненасытности этого юноши, — заставили его взгляд помрачнеть. Какие витамины принимает этот парень, что стал таким неутомимым? Он вообще когда-нибудь устаёт?
— …В этот раз я точно осознал свою ошибку…
— Старший братец? Дагэ?
Похоже, витамины для неутомимости сегодня принял не только Хуа Юн. Шэн Шаоцин тоже их где-то достал.
Шэн Шаою заставил себя сосредоточиться и спросил с серьёзным видом:
— Ты сказал, что понял свою ошибку?
— Да, — Шэн Шаоцин опустил голову, и в его голосе послышались раскаяние. — Компания только что вышла из кризиса, дагэ так много работает, а я не только бесполезен, но ещё и проиграл такие деньги в Макао...
Похоже, та лекция в больнице немного подействовала.
Шэн Шаоцин, который с детства всегда только досаждал ему, теперь, казалось, прозрел и был готов начать новую жизнь, стать другим человеком. В его взгляде читалась искренность, когда он говорил:
— В тот день в больнице ты был прав. Все эти годы я был высокомерным и расточительным, много о себе воображал, а делал мало. Прожигал жизнь впустую, никогда по-настоящему не работал над собой. Теперь, оглядываясь назад, мне стыдно — и перед отцом, и перед тобой.
— Дагэ, я знаю, ты только внешне суров с младшими, а в душе мягкий. Я столько проиграл, мне просто нечем закрыть долг. Если я приду к маме, она помрёт от стыда. Братик, ради отца, помоги мне в этот раз! Ты один можешь меня спасти!
Шэн Шаоцин на одном дыхании выпалил заготовленную речь. Не заметив перемены в лице Шэн Шаою, он поспешил добавить:
— Помоги мне в последний раз! В самый последний! Я исправлюсь! Больше никогда не переступлю порог казино!
До Шэн Шаою доходили слухи о развлечениях Шэн Шаоцина в Макао. Но видя, что тот, кажется, действительно раскаивается, он не стал продолжать укорять его и просто спросил:
— Сколько проиграл?
Шэн Шаоцин:
— Больше тридцати семи миллионов.
Шэн Шаою нахмурился:
— Ты поднимаешь такой вой из-за таких пустяков? Разве мама тебя не достаточно обеспечивает?
Шэн Шаоцин, ошеломлённый таким вопросом, с новой силой ощутил обиду. Он помолчал несколько секунд, потом пробормотал:
— Я всё, что она дала, проиграл.
Шэн Шаою молча потёр ноющую переносицу, затем набрал номер на внутреннем телефоне компании и попросил Чэнь Пиньмина принести его личную чековую книжку.
Через несколько минут верный секретарь Чэнь открыл дверь и вошёл.
Шэн Шаою выписал чек на тридцать семь миллионов, подвинул его через стол к Шэн Шаоцину и холодно предупредил:
— В следующий раз этого не будет.
Так просто?
Шэн Шаоцин взял чек, в душе ликуя, но его лицо оставалось бесстрастным. Он с видом «искреннего раскаяния» кивнул и сказал:
— Спасибо, дагэ.
Получив деньги, Шэн Шаоцин не ушёл сразу. Он посидел ещё несколько минут, бросил пару дежурных фраз и только потом наконец поднялся, собираясь уходить.
У Шэн Шаою ломило поясницу, ноги дрожали. Несколько раз, опираясь на подлокотник дивана, он пытался подняться, но в конце концов сдался. Повернув голову, он сказал Чэнь Пиньмину:
— Проводи его и сам можешь идти домой.
— А вы…
Шэн Шаою покосился на Хуа Юна, который стоял у двери, невинно хлопая глазами, и процедил сквозь зубы:
— Секретарь Хуа отвезёт меня домой.
Чэнь Пиньмин понимающе кивнул и проводил Шэн Шаоцина.
Когда комната опустела, Хуа Юн наконец позволил себе войти. Он наклонился и легко взял Шэн Шаою на руки, поднимая с дивана. Приблизившись к его уху, он тихо прошептал:
— Господин Шэн выглядит как маленький капризный ребёнок.
— Жить надоело?
— Нет, — Хуа Юн быстро укусил мочку уха Шэн Шаою, с удовлетворением заметив, как та мгновенно порозовела. Улыбнувшись, он добавил: — Пока я держу господина Шэна в руках, даже ещё пятиста лет жизни мне будет мало.
Получив постоянную метку, в этот самый первый связанный с партнёром гон, альфа был чувствителен до крайности — даже лёгкий ветерок казался пыткой. Хуа Юн крепко прижимал его к себе всё время, пока они возвращались в отель, а после они тут же снова заперлись в спальне.
Аромат орхидеи изолировал Шэн Шаою от остального мира, заставлял его тело сгорать снова и снова. Его тело покрылось липким потом, он жадно глотал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег из родного океана, но Хуа Юн — причина всех его проблем и переживаний — не выказывал ни малейших признаков раскаяния. Прижимая разгоряченное тело к себе, он поцеловал своего эксклюзивного омегу в висок и вдруг, вспомнив самодовольную улыбку на лице Шэн Шаоцина, пробормотал себе под нос:
— Господина Шэна слишком легко обмануть. В будущем я буду приглядывать за тобой получше.
***
Тридцать с лишним миллионов, которые Шэн Шаою отдал брату, возымели поразительный эффект. С тех пор как Шэн Шаоцин поклялся исправиться, он и правда стал вести себя примерно.
Он не только ежедневно навещал отца в больнице, но и то и дело писал Шэн Шаою сообщения, осведомляясь о его здоровье и напоминая не забывать о себе среди рабочих забот.
Эти искренние на вид послания Шэн Шаою редко удостаивал ответом, но каждый раз внимательно прочитывал.
Его трогала эта неожиданная забота со стороны младшего брата, но, несмотря на это, он мог лишь изредка отвечать односложным «М-м».
Они с Шэн Шаоцином слишком долго враждовали, и эта внезапная братская нежность казалась странной, он чувствовал себя крайне смущённо.
Но как бы там ни было, они всё же семья. Примирение, пусть даже такое неловкое, — это хорошо.
Однако Шэн Шаоцин думал иначе. Он слал сообщение за сообщением, приторно-сладкие, полные фальшивого тепла, а в ответ получал лишь холодное «М-м» или «Хорошо». Чем больше он старался, тем сильнее становилась обида. В глубине души он б*ыл уверен: его братец, этот «чистокровный аристократ», всегда любил строить из себя невесть что, никогда не относился к нему как к равному. Через несколько дней его самолюбие было растоптано, а ненависть к Шэн Шаою выросла до небывалых высот. Но, помня о «стратегической необходимости», он продолжал терпеть.
Так прошла неделя. Подсчитав время обеденного перерыва Шэн Шаою, младший брат позвонил ему на личный номер.
***
Из кабинета председателя «Шэнфан Биотек» доносилось лишь прерывистое сбивчивое дыхание и ритмичный шорох ткани о бумаги, разбросанные по столу. Этот звук был очень двусмысленным, даже интимным.
Сам хозяин кабинета был прижат грудью к столу, руки стянуты за спиной собственным галстуком, больно передавливая запястья. Сознание уже было затуманено, когда на него обрушилась новая доминирующая волна холодного цветочного аромата, заставляя его выгибаться в пояснице в попытке дотянуться до её источника.
Мудрецы утверждали, что любовь — это не просто желание. Это особый язык, объясняющий смысл вселенной, а также мост между одиночеством и близостью, взаимностью и принадлежностью друг другу.
Шэн Шаою когда-то прочитал эту мысль в книге и испытал лёгкое волнение. Он был со многими омегами, но чувство одиночества никогда не покидало его.
Теперь он больше никогда не был один. Все его страхи сгорели в нестерпимом жаре.
А всё из-за неутомимого орудия Хуа Юна, раскалённого добела!
— Засранец… — чёрные волосы прилипли к вискам и блестели от пота, руки судорожно сжимали галстук.
Каждая мышца спины этого ослепительно красивого альфы с широкими плечами и узкой талией была напряжена до крайности. Мощные биоэлектрические разряды парализовали его тело, волны наслаждения поднимались от копчика до самой макушки. Полусдавленные проклятия срывались с его приоткрытых губ:
— Хватит… хватит уже! Ты что, бешеный пёс? У тебя вообще тормоза есть?!
Юноша с ароматом орхидеи тихо рассмеялся позади него, наклонился и поцеловал метку на затылке, слегка касаясь зубами:
— Это твоя расплата за то, что ты слишком милый.
Он ещё смеет обвинять его?
В кабинете была личная комната отдыха с кроватью и душем, но Хуа Юн упрямо игнорировал её, уговаривая раздеться прямо на рабочем месте.
Во время гона Шэн Шаою был бессилен перед властью Хуа Юна. Когда он пришёл в себя, всё уже зашло слишком далеко.
Внезапно телефон, лежавший на столе в кипе бумаг, громко завибрировал. Шэн Шаою вздрогнул от неожиданности, но в ответ Хуа Юн только крепче стиснул его в объятиях.
Дыхание коснулось уха, посылая мурашки по всему телу, и Шэн Шаою в миг потерял концентрацию.
На звонок никто не ответил. Шэн Шаоцин выждал ещё двадцать минут и с завидным терпением набрал номер снова.
На этот раз Шэн Шаою ответил довольно быстро.
— Дагэ, — сказал Шэн Шаоцин, — У тебя завтра есть время? Давай поужинаем.
Голос Шэн Шаою звучал загнанно и устало — возможно, он только что занимался спортом.
— Что-то случилось?
— Да нет, — в голосе Шэн Шаоцина послышалась улыбка, — разве младшему брату нужна причина, чтобы позвать старшего на ужин?
Шэн Шаою:
— Хорошо, я попрошу забронировать для нас столик.
— Не надо. Я уже всё устроил, позже пришлю адрес. Завтра ты точно свободен, да? Обязательно приходи.
— Понял.
Закончив разговор, Шэн Шаою сел, тупо глядя на телефон. Внезапно чужая рука снова обвилась вокруг его плеч.
— Это опять тот коварный, ненадёжный братец? — Хуа Юн искренне посочувствовал: — Какой же он надоедливый.
Шэн Шаою слегка повёл плечом, пытаясь сбросить настойчивые руки. Ничего не вышло. Он нахмурился и устало сказал:
— Ты тоже надоедливый.
— Ничего подобного, — Хуа Юн самоуверенно улыбнулся, — я не такой прилипчивый, как он. Я послушный. Во всём слушаюсь приказов господина Шэна. Если господин Шэн говорит «быстрее» — я быстрее, если «медленнее» — я... старался медленнее. — Он запнулся на полуслове, на губах заиграла озорная улыбка.
Послушный? Покладистый?
А что же он тогда вытворял, когда ему велели сбавить темп?
Мало того что не сбавил, он ещё и удвоил скорость — как отбойный молоток на полной мощности.
Послушный, на хрен.
Шэн Шаою покосился на него:
— Он не тебя на ужин позвал. Чего ноёшь?
Но Хуа Юн не собирался сдаваться. Он надул губы с невинным видом:
— А? Господин Шэн не собирается брать меня с собой? Тогда завтра вечером мне придётся голодать.
Шэн Шаою усмехнулся:
— Ты без меня уже поесть не сможешь?
— Угу, — Хуа Юн кивнул, протянул руку и коснулся его щеки, пытаясь договориться: — Я не хочу есть один. Возьми меня с собой, а?
— На ужин пригласили только меня, с чего мне брать тебя с собой? — Шэн Шаою скрестил руки на груди, изображая непреклонность: — Секретарь Хуа, вам не кажется, что это немного неприлично?
Он действительно любил видеть Хуа Юна мягким и уступчивым, поэтому продолжал дразнить:
— Вы, люди из страны Пи, не знаете правила «гость следует за хозяином»?
В стране Пи Хуа Юн сам был хозяином, но он не сказал этого вслух — боялся, что излишняя самоуверенность может разозлить его любимого альфу.
Да и какая разница, главное, чтобы Шэн Шаою был в хорошем настроении.
Хуа Юн подумал и выбрал самый безопасный ответ:
— В стране Пи я редко хожу на ужины.
Это, по крайней мере, было правдой. Единстенный хозяин «X Holdings», чья власть простиралась до небес, оставался почти неизвестным широкой публике. Даже пройди он по главной улице страны, никто бы его не узнал. Такая таинственная фигура вряд ли стала бы появляться на светских банкетах.
Шэн Шаою не нашёл веских причин возразить, но всё же уколол:
— Может, потому что никто тебя никогда не приглашал? Вам, господин Хуа, следует завести друзей.
Хуа Юн снова кивнул, будто Шэн Шаою был для него истиной в последней инстанции — что бы тот ни сказал, он всегда говорил «да».
— Я не такой, как господин Шэн. Не такой обаятельный.
— Ой, не скажи. Зато льстить умеешь мастерски.
Хуа Юн рассмеялся и снова придвинулся, не в силах удержаться, чтобы не поцеловать Шэн Шаою в щёку.
— Всё, что я говорю, — правда. — Он подумал и добавил: — Я учусь делать комплименты. Пока не очень хорошо получается.
— Скоро научишься?
— К концу этой недели, — Хуа Юн вполне серьёзно изложил свой учебный план: — Приложу все усилия и освою эту науку поскорее.
Шэн Шаою стало смешно:
— Будешь так сильно стараться?
— Да, — Хуа Юн чуть отстранился, и его взгляд стал невероятно нежным: — При такой привлекательности господина Шэна число желающих быть замеченным тобой может заполнить всю реку Хуанпу. Мне нужно очень сильно стараться.
1. Дагэ — (кит. 大哥) обращение к старшему брату.
<--- Глава 52.
Глава 54 --->