ABO: Желание. Глава 52.

На этот раз периоду гона у Шэн Шаою предшествовали явные признаки, так что он начал пользоваться ингибирующими пластырями ещё два дня назад.

Хуа Юн оказался невыносимо приставучим: то и дело подкрадывался сзади и тыкался носом в его затылок — точь-в-точь кот, метящий территорию, — при этом нагло заявлял: «Я просто провожу выборочный контроль качества нашей продукции». В конце концов, «X Holdings» действительно монополизировал мировое производство феромонных ингибиторов, а значит, эти пластыри выпускались на заводах, прямо или косвенно подконтрольных этой корпорации.

Шэн Шаою, доведённый до белого каления этими приставаниями, с грохотом бросил пачку документов на стол и, вскинув ледяной взгляд, отчеканил:

— Секретарь Хуа, в рабочее время держитесь от меня подальше. Иначе — вон!

Хуа Юн, ничуть не смутившись, с улыбкой обнял его за талию и вкрадчиво поинтересовался:

— А зарплату за этот месяц мне всё же выдадут, господин Шэн? Я сейчас ухаживаю за будущей парой, семью кормить надо — деньги ох как нужны.

Шэн Шаою пожалел, что не швырнул эту пачку бумаг прямо в наглую красивую физиономию. Он жестко толкнул Хуа Юна локтем, отодвигая подальше, и насмешливо бросил:

— Вот как? Тогда, чтобы сохранить эту «драгоценную» должность, тебе следует держаться от начальника подальше.

Чёрт возьми! С каких это пор сексуальные домогательства на рабочем месте практикуются в направлении «подчинённый пристаёт к начальнику»?

Приближающийся гон делал его раздражительным, а постоянные провокации Хуа Юна лишь подливали масла в огонь. Во время послеобеденного собрания по видеосвязи, когда Шэн Шаою снова потерял нить мыслей из-за того, что Хуа Юн подобрался чересчур близко, он окончательно вышел из себя и вынес приговор:

— Ты — вон. Позови Чэнь Пиньмина.

Хуа Юн поднялся с видом побитой собаки и, то и дело оглядываясь, поплёлся к двери. Уже взявшись за ручку, он с неохотой проговорил:

— Господин Шэн, тогда я правда ушёл. Вы работайте, но не переутомляйтесь.

Шэн Шаою даже головы не поднял. Нажав пальцем на наушник, он другой рукой небрежно махнул — мол, проваливай.

Хуа Юн закрыл дверь и довольно улыбнулся.

Покрасневшее лицо, учащённое сердцебиение — для него всё более чем очевидно. Первый гон альфы после постоянной метки в одиночку не пережить. Хуа Юн прекрасно это понимал и никуда не торопился.

Терпеливо ждал, когда его альфа сам будет так сильно в нём нуждаться, что будет умолять вернуться.

***

Ближе к концу рабочего дня в «Шэнфан Биотек» явился незваный гость.

Шэн Шаоцин не записывался заранее, и его внезапный визит не давал ему права подняться на верхний этаж, где располагалось руководящее звено компании. Он долго топтался в холле и копил злость, пока секретарша на ресепшене наконец не дозвонилась до Чэнь Пиньмина. Только после одобрения секретаря Шэн Шаоцина проводили в лифт.

Чэнь Пиньмин встретил его у выхода из лифта и проводил в переговорную.

Младший брат Шэн давно не был в офисе компании — в последний раз, когда он бросил университет. Шэн Фан тогда пришёл в ярость от того, что сын забросил учёбу, но приехать домой и отчитать его лично не было времени, поэтому просто велел шофёру привезти парня к себе на работу и там выплеснул свой гнев.

С тех пор Шэн Шаоцин здесь больше не появлялся. Но «Шэнфан Биотек» продолжал обеспечивать всю семью Шэн, как волшебная курица без устали несёт золотые яйца.

Он только что вернулся в Цзянху из Макао, пропахший казино, табачным дымом и позорным запахом проигрыша.

В эту поездку он спустил больше тридцати миллионов, под конец играя уже в кредит.

Сидя сейчас в переговорной, он лихорадочно прикидывал, как получше разыграть братскую любовь, чтобы вытянуть из своего острого на язык, но мягкосердечного старшего брата побольше юаней. В голове всплыла фраза той омеги-проститутки:

«Твой старший брат — классический тип: снаружи жёсткий, но внутри мягкий. Если хочешь с ним разобраться, грубая сила не поможет. Надо связать его мягкими верёвками...»

Спина Шэн Шаоцина медленно покрылась холодной потом. Картина, возникшая перед глазами, заставляла его нервничать и одновременно лихорадочно возбуждала.

В роду Шэн не было недостатка в потомстве.

Братьев и сестёр в семье много, но близких по возрасту к Шэн Шаою и уже достигших совершеннолетия — только Шэн Шаоцин. Остальные ещё дети, старший из них только учится на первом курсе университета.

Если Шэн Шаою исчезнет, а Шэн Фан так и останется в коме, то Шэн Шаоцин перестанет быть бесправным попрошайкой, умоляющим о куске золотого пирога, — он станет настоящим хозяином «Шэнфан Биотек».

Без Шэн Шаою он сможет беспрепятственно приезжать в офис, когда захочет, и какая-то жалкая секретарша не сможет допрашивать его, как вора.

Эта безумная, дерзкая мысль заставила Шэн Шаоцина вспотеть, его дыхание стало рваным и тяжёлым.

Если другие не справляются, он возьмётся за дело сам. Шэн Шаою всегда был осторожен с чужими, но близких никогда не мог раскусить по-настоящему. Если за дело возьмётся сам Шэн Шаоцин, всё станет куда проще.

Немного осторожности и решимости — и он станет полноправным хозяином «Шэнфан»!

Он просидел в переговорной целых сорок минут, но Шэн Шаою так и не появился. Шэн Шаоцин занервничал. Он то садился, то вставал, метался по комнате, как загнанный зверь. Наконец, не выдержав, он с плохо скрываемым недовольством спросил Чэнь Пиньмина:

— Где мой старший брат? Что так долго?

Чэнь Пиньмин с вежливой улыбкой ответил:

— Президент Шэн на совещании. Как только оно закончится, я немедленно сообщу ему о вашем приходе.

Терпение Шэн Шаоцина было на исходе, но, не имея другого выхода, он снова уселся ждать, кипя от злости.

Вскоре после этого Чэнь Пиньмин вышел из переговорной и направился к небольшому кабинету недалеко от председательского. Он постучал.

Чэнь Пинмин специально освободил этот кабинет и передал его новому особенному сотруднику.

— Войдите.

— Господин Хуа. — Чэнь Пиньмин приоткрыл дверь и вошёл. Он выглядел встревоженным. — Президент Шэн уже почти два часа в комнате отдыха. Не отвечает на звонки, не отзывается на стук. Его период гона…

Не дослушав, Хуа Юн поднялся, нахмурившись:

— Я пойду взгляну.

Хуа Юн и сам уже давно не находил себе места, беспокоясь, как бы этот гордый альфа чего не натворил.

Это первый гон Шэн Шаою после постоянной метки, и его реакция на разлуку должна быть очень сильной.

Весь день Хуа Юн не выпускал телефон из рук, ожидая звонок от Шэн Шаою. И только сейчас понял: тот ведь до конца не верит, что он действительно пометил его.

Дверь в комнату отдыха была заперта изнутри. Хуа Юн постучал несколько раз — ответа не было.

Он потрогал заметно укреплённую дверную панель и спросил у Чэнь Пиньмина:

— Это тоже одна из тех модифицированных феромоноизолирующих дверей?

Чэнь Пиньмин кивнул:

— Да, её только на прошлой неделе заменили. Уровень феромонов у президента Шэна чрезвычайно высокий и агрессивный. Когда он чувствует раздражение, ему тяжело подавлять свой запах, но и пользоваться ингибиторами он не любит. Эту дверь установили, чтобы случайно не травмировать коллег.

Хуа Юн прижался носом к дверной щели и уловил слабый, едва различимый аромат апельсинового дерева.

Зрачки опасно сузились, тело вспыхнуло. Его эксклюзивный омега действительно сейчас нуждается в нём.

Он нажал на ручку и позвал, не скрывая нетерпения:

— Господин Шэн, ты там? Открой, пожалуйста, дверь. Это я.

Тишина. Хуа Юн прислушался. Спустя мгновение до него донёсся слабый, сорванный шёпот.

— …Входи.

У Чэнь Пиньмина, обычного беты, слух был в десять раз слабее, поэтому когда он увидел, что Хуа Юн, который только что стоял, прижавшись к двери, вдруг довольно улыбнулся, он удивился и насторожился.

Однако не успел он спросить, в чём дело, как Хуа Юн выпрямился, и в тот же миг запертая дверь щёлкнула.

— Открыто.

Чэнь Пиньмин инстинктивно шагнул вперёд, но Хуа Юн остановил его.

— Секретарь Чэнь.

Чэнь Пиньмин никогда не сталкивался с Хуа Юном близко, ни разу не касался его. Поэтому сейчас, когда Хуа Юн мягко отодвинул его, он пошатнулся и едва не шлёпнулся на пол.

Он ошеломлённо смотрел на этого изящного красавца, на его тонкие черты и стройные руки, и не мог поверить, что в этом теле скрывается такая чудовищная, пугающая сила.

Хуа Юн спокойно встретил его взгляд, голос оставался вежливым, но не терпящим возражений:

— Господин Шэн сейчас не может принимать посторонних. Секретарь Чэнь, прошу вас удалиться.

Чэнь Пиньмин лишился дара речи. Как же так — больше десяти лет служил семье Шэн, и вдруг стал «посторонним»? Тогда кто же здесь «свой»?

Но, подумав, он понял: в конце концов, самым близким всегда будет тот, кто спит с тобой в одной постели.

Он знал, как сильно Шэн Шаою беспокоится о Хуа Юне. Когда Хуа Юн сказал, что нездоров, лицо Шэн Шаою изменилось. Личный секретарь видел много любовников своего господина, но ни из-за кого молодой хозяин так не тревожился!

А когда Хуа Юн исчез, Шэн Шаою, казалось, потерял душу: целыми днями был сам не свой. Это либо неизлечимая болезнь, либо настоящая любовь.

Узнав настоящую личность Хуа Юна, Шэн Шаою долго злился, но Чэнь Пиньмин всегда знал: он простит. Те письма, что писал Хуа Юн, на людях Шэн Шаою швырял в мусор, но на самом деле каждый раз тайком уносил их в укромное место. Чэнь Пиньмин несколько раз случайно это замечал, но ни разу не посмел ничего спросить.

Говорят, в этом мире есть три вещи, которые невозможно скрыть: бедность, кашель и любовь. Чэнь Пиньмин свято в это верил. Любовь Шэн Шаою была очевидна всем, кроме него самого. Но сколько себя не обманывай, правда всегда выплывет наружу.

Дверь открылась — и наружу выплеснулась плотная, обжигающая волна феромонов.

Шэн Шаою метался на широкой кровати в комнате отдыха. Один его вид заставил сердце Хуа Юна бешено заколотиться.

Воздействие постоянной метки взаимно. Гон альфы заставлял страдать и молодого энигму. Затылок охватил жар, кровь закипела, слюна во рту стала вязкой и густой.

Кадык Хуа Юна судорожно дёрнулся. Он шагнул вперёд, зачарованный, не в силах оторвать взгляд от альфы, утопающего в омуте желания, — и принадлежащего только ему.

Почувствовав приближение Хуа Юна, Шэн Шаою сдавленно чертыхнулся, помолчал несколько секунд, а потом выдохнул:

— Иди сюда.

Матрас чуть прогнулся под тяжестью тела, и прохладный, утоляющий жажду аромат орхидеи стал ближе. Шэн Шаою притянул Хуа Юна к себе, с удивлением чувствуя, что тот был ещё горячее, чем он сам.

— Господин Шэн, я так по тебе скучал, — очень тихо прошептал он.

Что за чушь? Этот маленький безумец покинул его кабинет меньше трёх часов назад!

— А ты? Ты скучал по мне, господин Шэн?

Всё тело Шэн Шаою пылало в огне, плоть плавилась и слезала с костей. Он из последних сил сдерживал себя, чтобы не впиться зубами в эти манящие губы. Голос звучал хрипло и зло:

— Скучать по тебе? С чего бы. Разве что ты очень хорошо попросишь.

— Умоляю, — Хуа Юн подался вперёд, его тёплое дыхание и мягкие ресницы коснулись щеки Шэн Шаою. — Я умоляю тебя.

Тонкие пальцы дразняще провели по шее альфы. Стало нечем дышать от плотного доминирующего аромата орхидеи и пьянящего жара, исходящего от тела энигмы.

Рука Хуа Юна скользнула с шеи на плечо, а затем провела по спине.

Была древняя легенда, в которой первозданная, ещё совсем юная земля, не знавшая даже солнечного света, поднялась из океанского лона, чтобы взглянуть на небесную синеву. Но вместе с ней пробудился ото сна сияющий и коварный морской змей — воплощение желания и искушения.

Он стремительно достиг земли и начал неспешно скользить по её девственным равнинам и впадинам, там, где ещё никто никогда не был.

Сменялись приливы и отливы, суша сотрясалась от каждого изгиба его огромного тела.

Пленённая чешуйчатым жаром змея, земля поддалась безграничному соблазну солёной глубины и пала — мокрая, податливая, насквозь пропитанная живительной влагой. И тогда, меняя свою сущность, она стала мелким, безопасным, тёплым морем.

Хуа Юн, улыбаясь, поцеловал Шэн Шаою в щёку и прошептал на выдохе:

— Какой же господин Шэн милый.

Сладкий нектар был выпит, но цветок всё ещё благоухал и манил своими трепещущими лепестками, наполненными сахарной сладостью.

Шторы были плотно задёрнуты. В тёмной комнате кожа двух мужчин мерцала влажным, шёлковым блеском.

Ни с чем не сравнимое чувство наполненности медленно распускалось, как летние цветы под тёплым дождём.

Как говорили мудрецы: порой лучше изменить направление, чем пытаться остановить. Стараться сдержать реку силой — бесполезно. Это только размоет берега, река выйдет из русла, превратившись в неудержимый поток.

Как рассказывал один молодой секретарь, случайно проходивший мимо комнаты отдыха в тот день, секретарь Хуа специально сходил за двумя пачками бумажных салфеток и принёс их внутрь. Похоже, он случайно опрокинул чашку с водой.

Однако, судя по довольному, как у кота, выражению лица секретаря Хуа, босс Шэн, видимо, не стал его ругать за эту разлитую чашку.

<--- Глава 51.

Глава 53 --->