ABO: Желание. Глава 51.

— Что вы сказали? — переспросил Шэн Шаою, и брови его недовольно сошлись к переносице, а взгляд, устремлённый на врача, стал острым, как лезвие.

Специалист по феромонным расстройствам под этим взглядом заметно сжался, но всё же счёл своим долгом повторить рекомендацию:

— Ваш феромонный дисбаланс значительно уменьшился. Хотя некоторые показатели всё ещё далеки от идеала, прогресс налицо. Скажите, вы в последнее время вступали в близость со связанным партнёром?

Шэн Шаою: ……

Хуа Юн, стоявший за его спиной, мгновенно оживился:

— Вступал.

Врач склонился над картой, сверяя свежие анализы с предыдущими, и заключил:

— Советую вам и в период следующего гона оставаться с этим омегой. Если есть возможность, поддерживайте регулярную интимную близость. Ваша совместимость, судя по всему, очень высока. Именно этот омега способен стабилизировать ваши феромоны.

Шэн Шаою: ……

Хуа Юн, услышав это, чуть помрачнел и уточнил:

— Вы советуете моему альфе переспать с омегой?

И тут же нарвался на предостерегающий взгляд Шэн Шаою — в котором ясно читалось: «Надоело жить?». Хуа Юн проглотил возмущение, но выражение лица стало убийственным.

Врач, едва перешагнувший порог среднего возраста и умирать не планировавший, с опаской покосился на прекрасного, утончённого альфу, застывшего за спиной пациента, и, прокашлявшись, добавил:

— Впрочем, если вы придерживаетесь нетрадиционной ориентации, можно попробовать надувную куклу с феромонами омеги. После поддерживающей медикаментозной терапии понаблюдаем, улучшится ли состояние вашего… друга.

Шэн Шаою: ……

Хуа Юн: ……

Они вышли из кабинета молча. Шэн Шаою, пребывавший в сложных чувствах, направился в стационар больницы.

Хуа Юн догнал его, взял за руку и спросил:

— Господин Шэн, ты слышал, что сказал врач?

— Слышал. Он сказал, чтобы я переспал с омегой.

— Нет, — Хуа Юн переплёл свои пальцы с его — крепко, настойчиво, не давая вырваться. Его тёплое дыхание коснулось мочки уха Шэн Шаою, когда он прошептал: — В последнее время ты, кроме меня, ни с кем не спал.

— Заткнись.

— А, хорошо, — Хуа Юн послушно сжал губы и покорно поплёлся следом, не разжимая пальцев. Только когда они дошли до палаты Шэн Фана, он указал себе на рот и беззвучно прошептал: «Ммммммм? (Можно уже говорить?)»

— Нет, — беспощадно отрезал Шэн Шаою.

Хуа Юн снова замолчал и позволил увести себя в палату, прямо к кровати отца. Несколько раз по пути Шэн Шаою пытался высвободить руку, но Хуа Юн смотрел на него так покорно и кротко, что сил на грубость не находилось. Только у самой кровати он всерьёз попытался отдёрнуть ладонь.

Но маленький мерзавец, видно, вошёл во вкус: его тонкие, длинные пальцы намертво вклинились между пальцами Шэн Шаою, и сколько тот ни дёргался — не отпускал.

А сам Хуа Юн был таким послушным — раз ему велели молчать, он молчал, только смотрел на Шэн Шаою грустными влажными глазами. И этот взгляд почему-то заставлял сердце биться чаще.

Такое впечатление, что он и правда по-настоящему влюблялся.

Шэн Шаою даже начинал думать, что любовь между альфами — не такое уж и неправильное дело. Если этим альфой был Хуа Юн.

В тот день, у постели Шэн Фана, они как-то незаметно для самих себя поцеловались.

Никто уже не мог бы сказать, кто именно сделал первый шаг. Но когда они опомнились, их губы уже были прижаты друг к другу, дыхание смешалось, руки жадно блуждали, изучая.

Рождённые доминировать, они оба не желали уступать друг другу, феромоны переплетались, ведя свою невидимую войну и одновременно создавая плотный кокон вокруг них, окутывали, не давали разорвать эту связь.

Инновационный препарат от «X Holdings» действовал прекрасно. Шэн Фан, долгое время пролежавший в коме, шёл на поправку. До полного просветления сознания было ещё далеко, но последнее время он начал приходить в себя — ненадолго, всего на десяток секунд. Эти краткие мгновения пробуждения пролетали незаметно.

В тот день он очнулся от глубокого забытья поздним утром. Солнце уже перевалило за отметку десять часов, лучи струились сквозь оконное стекло, падая на сплетённые тени у изножья кровати.

Шэн Фан прищурился от яркого света и с трудом узнал в человеке, который стоял в его палате и страстно целовал другого юношу, своего старшего сына — свою гордость, Шэн Шаою.

Хорошо быть молодым.

Пересохшие губы Шэн Фана дрогнули в слабой улыбке.

У отцовской больничной койки ты можешь целовать только того, кого действительно любишь, верно?

Он попытался разглядеть лицо юного омеги, но не смог — веки налились свинцом, и он, устало прикрыв глаза, снова погрузился в сон.

Сквозь дрёму он вспомнил свой первый поцелуй с первой любовью.

Неужели этот гордый, как и он сам, презирающий всех вокруг мальчик наконец нашёл кого-то, кого полюбил?

Как же это замечательно…

Какой же выносливостью обладал Хуа Юн! Шэн Шаою с трудом соображал от недостатка кислорода, зацелованный до полусмерти. Его бдительность была усыплена, когда он вдруг почувствовал, как прохладные пальцы Хуа Юна скользят по его пояснице.

Этот маленький лжец был слишком искусен в соблазнении, отвлекал его поцелуями, он сам тем временем нежно и осторожно двигался дальше. Прикосновения были мягкими, но властными, аккуратными, но полными сдерживаемого желания, словно он успокаивал неопытного омегу перед завоеванием.

Его пальцы скользнули ниже…

Шэн Шаою изогнулся, словно его ударили током. По позвоночнику пробежал чуждый организму, но уже такой знакомый жар. Он издал сдавленное «м-м», пытаясь дать Хуа Юну знак остановиться, но тот и не думал прекращать.

— Ты что, с ума сошёл? Рядом мой отец!

Хуа Юн всё ещё молчал, но глаза его сияли ярко и многозначительно.

— Говори! — рявкнул Шэн Шаою.

— Прости, господин Шэн, — начал Хуа Юн тем самым тоном, который почему-то всегда заставлял Шэн Шаою терять запал. — Я не сдержался. Это я виноват.

Но разве нужно тут искать виноватых?

Быть молодым.

Страстно желать.

Здесь нет ничьей вины.

***

Этой же ночью в люксе № 9901 отеля «X».

Хуа Юн только вышел из душа, на коже блестели капельки воды. Он сел на край кровати, кутаясь в свободный шёлковый серый халат, под которым совершенно очевидно ничего не было. Его бледная грудь, влажная от невысохших капель, мерцала в полумраке, отвлекая Шэн Шаою, который пытался сосредоточиться на статье по биотехнологиям.

Хуа Юн только усугубил ситуацию — он протянул руку под одеялом и коснулся его ноги.

— Господин Шэн, ты занят?

Разве не очевидно, что занят?

Шэн Шаою резко дёрнул ногой, сбрасывая чужую руку:

— Отвали.

Но Хуа Юн поднялся, встал одним коленом на кровать и, улыбаясь, произнёс:

— Как же я могу отвалить?

С этими словами он опустил на постель второе колено и медленно, как большая кошка, начал подползать к Шэн Шаою, поднимаясь вдоль его ног, тихо приговаривая:

— Я ведь хочу залезть к господину Шэну в постель. Как я могу это сделать, если буду далеко?

Его прекрасное лицо опасно приблизилось.

Шэн Шаою на мгновение замер, затем поднял планшет и оттолкнул его.

— Я разве давал тебе на это разрешение?

Хуа Юн обнажил в улыбке ровные белые зубы:

— Но ты и не запрещал.

Его чуть раскосые глаза сверкали опасным блеском — словно крошечные крючки, они цепляли Шэн Шаою, не давая тому действовать по своей воле.

Воздух в одно мгновение заполнился прозрачным, холодным ароматом призрачной орхидеи.

Широко расставив руки и опираясь ими на кровать по бокам от Шэн Шаою, Хуа Юн приоткрыл губы, высунул язык и медленно чувственно облизнулся.

— Я хочу тебя поцеловать. Можно, господин Шэн?

Шэн Шаою уставился на его рот и на мгновение потерял дар речи.

Он уже много раз пробовал его язык на вкус, знал, каким мягким и требовательным одновременно тот может быть, как дико и необузданно он может целовать, подчиняя и вынимая душу.

Заметив, что Шэн Шаою не отрываясь смотрит на него, Хуа Юн придвинулся ближе. Влажным острым языком он дразняще облизал приоткрытые губы своего альфы.

— Господин Шэн такой сладкий, м-м…

Разум сдался в одно мгновение. Желание ураганом взвилось, подминая под себя остатки рассудка.

Широкая ладонь Шэн Шаою накрыла затылок Хуа Юна, притягивая, губы яростно, по-звериному впились в рот напротив.

Это тебе расплата за то, что дразнишь альфу S-уровня.

Несколько долгих секунд энигма позволял доминировать, а потом запах орхидеи изменился, транслируя совсем иное послание.

Шэн Шаою бросило в жар. Это странное возбуждение совершенно не походило на знакомые ему ощущения с другими партнерами. Ноги стали ватными, голова закружилась.

Тело словно проткнули иглой — силы утекали, оставляя только послушную плоть и хрупкие кости. Он почувствовал непроизвольную влагу, скапливающуюся в уголках глаз.

Сердце билось быстро и загнанно, желание волнами накатывало, испепеляя любые попытки перехватить контроль.

Поцелуи Хуа Юна становились всё агрессивнее, настойчивее.

Шэн Шаою беспомощно лежал на спине, покорно принимая ласки. Колени Хуа Юна сжимали его с двух сторон, но теплые руки успокаивающе гладили по спине, как маленького зверька, попавшего в клетку.

Шэн Шаою широко распахнул глаза и невольно вскрикнул от неожиданности, когда его запястья внезапно оказались прижаты к изголовью.

Паника на лице, влажные, затуманенные глаза делали его одновременно невинным и растерянным.

Аромат орхидеи сгустился ещё сильнее, пуская волны жара от затылка до кончиков пальцев.

Губы Хуа Юна скользнули вниз, зубами задевая подбородок Шэн Шаою, оставляя лёгкую боль, которая только разжигала желание.

Тот, кто считал себя королем, оказался лишь предводителем овечьего стада, когда его за горло схватил настоящий волчий вожак.

Грудь Шэн Шаою тяжело вздымалась. Он чувствовал собственным телом, что стрела уже была готова отправиться в полёт. Хуа Юн потянулся к тумбочке, открыл ящик — и обнаружил пустую коробку из-под презервативов. Его лицо мгновенно помрачнело. Он выпустил запястья Шэн Шаою и потянулся к телефону, чтобы вызвать кого-нибудь принести новую пачку.

Шэн Шаою с досадой нахмурился и выбил у него из рук мобильный.

— Не надо.

— Но что если…

— Если что? — Шэн Шаою приподнял бровь. — Хочешь сказать, можешь заразить меня чем-то?

Хуа Юн посмотрел на него с глубоко оскорбленным видом:

— Как господин Шэн может так обо мне думать? — Он придвинулся ближе, нежно поцеловал уголок его губ и пробормотал: — Я, кроме господина Шэна, ни с кем не был. Я абсолютно чист — и телом, и помыслами. Я люблю только господина Шэна.

Шэн Шаою увернулся от поцелуя и нетерпеливо бросил:

— Так продолжаешь или нет? Чего болтаешь? Либо делай, либо проваливай.

Отстану от тебя ни в этой жизни, никогда.

Хуа Юн облизнул губы, в глазах заплясал странный огонёк:

— Ты сам попросил, господин Шэн. Если что — меня потом не вини.

У Шэн Шаою чуть пар из ушей не пошёл. Этот маленький безумец что, совсем вошёл в роль и принял его за омегу?

Он поднял ногу и со злости пнул его:

— Что ты несёшь? Я не омега! Давай уже, не тяни. Быстрее умрём — быстрее переродимся.

«Либо делай, либо проваливай».

Ну уж нет, второй вариант не рассматривается.

Волчий вожак одним движением схватил овечку и быстро перевернул на живот, подмяв под себя.

Острые зубы вцепились в холку, заставляя жертву отчаянно дёрнуться и прогнуться в пояснице.

В следующую секунду высокоуровневые седативные феромоны растворились в крови альфы. Под их действием Шэн Шаою почти не чувствовал боли.

Самое драгоценное в жизни — это искренность, доверие и преданность. Хуа Юн хотел, чтобы Шэн Шаою поверил ему, чтобы он познал радость наслаждения, полюбил его всем сердцем.

Охотиться очень приятно, но быть пойманным — тоже блаженство.

Доведённый до предела, альфа извернулся и изо всех сил впился зубами в своего мучителя, теряясь в жаре и неистовом блаженстве. Два аромата в воздухе смешались и превратились в один, затягивая в мощный водоворот чувств, которых Шэн Шаою за всю свою жизнь почти не знал.

Его желали, исследовали по кусочкам, им дорожили, обладали, его полностью контролировали… и горячо любили.

Глава 52 --->