История про Вирсавию

Наверняка любой цивилизованный человек не будет спорить с тем, что если мужчина насилует женщину и организовывает убийство её супруга, то за эти поступки он заслуживает кары, а его жертва, оставшаяся живой, нуждается в компенсации. Однако бог думает иначе. Согласно его представлениям, в такой ситуации наказанию подлежит не насильник, а ребёнок потерпевшей, о чём читатели узнают из одиннадцатой и двенадцатой глав Второй книги Царств.

Центральным персонажем этой истории является иудейский монарх Давид, также считающийся святым пророком. Однажды, прогуливаясь, он замечает купающуюся женщину и приказывает слугам добыть ему информацию о ней. Разузнав, они ему докладывают, что её имя Вирсавия и она замужем за Урией, после чего он, как и полагается святому человеку, пользуясь своим служебным положением, принуждает эту женщину к интимной близости. Отказать она ему, разумеется, не может и беременеет от него. Давид же, не желая останавливаться на достигнутом, задумывает избавиться от её супруга, для чего отправляет его на войну, а своему полководцу даёт указание: "поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражён и умер". Задуманное реализовывается, вследствие чего погибает и муж Вирсавии, и другие солдаты из его отряда, также становясь жертвами царской интриги.

Давида уведомляют о понесённых в сражении потерях из-за чрезмерного приближения к осаждаемой городской стене, что влечёт его гневную критику в адрес войскового руководства за приведшую к гибели людей глупость. Но, узнав о смерти Урии, он моментально добреет, а полководцу поручает передать: "пусть не смущает тебя это дело, ибо меч поедает иногда того, иногда сего, усиль войну против города и разрушь его".

Разумеется, Вирсавия сильно расстраивается из-за гибели мужа, Давид же наделяет её статусом одной из своих жён, фактически присваивая себе, словно оставшуюся без хозяина корову или овцу. В дальнейшем она рожает сына. И хотя авторы пишут, что "сделал Давид зло", однако бог его не пресекает ни в момент появления у него мысли изнасиловать Вирсавию, ни в процессе её реализации, ни после, когда он расправляется с Урией, попутно губя ещё и своих же солдат.

Спустя некоторое время к Давиду приходит его коллега Нафан, тоже являющийся пророком, и задаёт ему вопрос: "зачем ты пренебрёг слово Господа, Урию поразил мечом, жену его взял себе?", после чего озвучивает угрозу от бога: "я воздвигну на тебя зло из дома твоего". Поскольку же Давид сам является пророком, получение им данной информации от своего небесного куратора не непосредственно, а через третье лицо выглядит очень странно.

Также у кого-то из читателей после слов Нафана, возможно, возникает ещё и слабая надежда на то, что не предотвративший изнасилование и убийство бог хотя бы адекватно накажет виновного в них Давида. Но испаряется она очень быстро, поскольку Нафан, продолжая свою речь, поясняет смысл высказанной угрозы: "жён твоих отдам ближнему твоему, и будет он спать с жёнами твоими". Так читатели узнают о том, что за негодяйские поступки одного человека бог обещает отдать кому-то не его, а других людей, к ситуации никак не причастных, и их согласия на этот размен, очевидно, не спрашивая.

Святой Давид, как и бог, воспринимающий женщин исключительно в качестве вещей, испугавшись того, что может их лишиться, а вовсе не из-за тех страданий, которые предстоит пережить им, отвечает Нафану: "согрешил я пред Господом". Легко заметить, что этими словами он хоть и признаёт свою вину, однако отнюдь не перед Вирсавией и Урией, чего, впрочем, оказывается вполне достаточно для того, чтобы сразу услыхать от вещающего ему коллеги: "Господь снял с тебя грех твой, ты не умрёшь". Поскольку же до этой фразы речь о чьей-либо смерти не шла, звучит она ничуть не менее странно, чем потребность в произносящем её персонаже.

Однако кульминация этой благодатной истории наступает не в момент прощения богом насильника и убийцы, а через несколько секунд, когда Нафан договаривает начатую фразу: "как ты подал повод врагам Господа хулить его, то умрёт родившийся у тебя сын".

Далее авторы пишут, что своё маниакальное обещание бог выполняет: "поразил Господь дитя, которое родила жена Урии, оно заболело и на седьмой день умерло". А чтобы его мама не сильно расстраивалась, святой царь предоставляет ей уникальнейшую возможность обзавестись новым малышом, о чём авторы сообщают словами: "утешил Давид Вирсавию, жену свою, и спал с нею, она родила сына, и Господь возлюбил его", эту историю завершающими. В ней бог демонстрирует (а) бессилие, так как предотвратить не одобряемые им действия Давида оказывается неспособен, (б) тщеславие и (в) жестокость, поскольку заставляет ребёнка сперва 6 дней болеть, а потом умереть исключительно потому, что у каких-то врагов, имеющихся у него, для читателей же остающихся неизвестными, возникает повод "хулить его". И, конечно, в этой истории бог демонстрирует свою несправедливость, поскольку

1) за действия Давида сперва обещает заставить страдать никак не причастных к ним жён этого святого царя и пророка, а затем, помучив почти неделю, умерщвляет маленького ребёнка, наверняка вообще не виновного ни в чём.

2) фактически уравнивает насильника и его жертву.

Ну а то, что в этой истории дискриминация людей по половому признаку преподносится авторами как нечто абсолютно естественное и для них самих, и для бога, наверняка является очевидным.

другие истории