target 14.1.
Раскаты грома этой ночью были оглушительными и заставляли чёрное небо дрожать. Дождь занимался несколько раз в течении дня, но только к ночи гроза обрушила на Токио мощный ливень. Яркие всполохи — молнии — рассекали рыхлую темноту неба, словно древний бог Райдзин праздновал свою самую великую победу. Вода омывала дороги, машины, дома; затекала в тонкие щели, не успевая уйти вниз и впитаться в землю. Её было слишком много. Божество отмечало триумф, стегая небо горячей огненной плетью. И небо плакало… плакало и молило о помощи.
На окраине города стихия ощущалась сильнее. Почти ничто не сдерживало её: ни высокие дома, ни частота машин, снующих по дороге, ни твёрдая поверхность кирпича на пешеходных дорожках. Тяжёлые капли молотили по речной глади Тамагавы, словно артиллерийский полк. Оглушительный шум не позволял услышать далекий голос города на том берегу; через плотную пелену дождя его даже не было видно. Силуэт сломанного, заброшенного строительного крана напоминал ужасного монстра из фантастических фильмов. Редкие невысокие постройки выглядели зловеще. Уличные фонари почти не освещали это место даже в спокойную погоду, а в стихию так и вовсе были не видны.
Прогремел раскат грома, молния ветвистой линией спустилась к кромке воды. Дождь не думал прекращаться, потоки воды только усиливались, демонстрируя свою силу. Тонкие крыши одиноких портовых гаражей и домиков жалобно скрипели под их напором. Ставшие глубокими от времени щели между листами кровли, приветливо пропускали весеннюю влагу внутрь. Скопившись в складке гидроизоляционной мембраны, она, сформировавшись в объёмную каплю, сорвалась вниз. Холодный пыльный бетон неприветливо встретил свою гостью; с тихим хлюпающим звуком капля разбилась об его холодную поверхность, разделившись на несколько струек. Одна из них покатилась к двери, ненавязчиво подхватив каплю крови, почти впитавшуюся в песок. Тёмная извилистая линия двинулась вперёд быстрее, но почти сразу нашла препятствие в виде деревянной ножки стула, разбилась об неё и медленно впиталась в землю, успев только очертить форму предмета на своём пути.
— Ты можешь пытать меня здесь сколько угодно, — голос человека прозвучал с насмешкой, — я ни слова тебе не скажу.
— В мои планы не входят твои пытки, — холодно отозвался Николас Ван, остановившись в метре напротив жертвы. — Мне просто нужно, чтобы ты продолжал болтать.
— Ты же наверняка уже доложил о моей смерти, — Шотаро криво улыбнулся, глядя на него. Из разбитой губы текла кровь. — Почему до сих пор не убил?
Николас смотрел на парня перед собой и не мог понять, как он так просчитался, не вычислив его раньше. Это не уберегло бы Йоши, скорее всего, не уберегло бы Эньцы, но это точно уберегло бы Харуа.
— Ты стрелял в мою мать. — Сухо. Без эмоций. Словно это был приговор.
— Ну конечно, — рот Шотаро скривился в мерзком хищном оскале. — Маменькин сынок — Николас Ван. Слепой, как котёнок. — Лицо парня вдруг изменилось — стало серьёзным — и он с вызовом посмотрел на парня. — Я проходил подготовку там же, где твой поводырь Хирота. Неужели ты думаешь, что если бы я хотел пристрелить Эньцы… я бы этого не сделал?
Николас никак не отреагировал на этот выпад. Его задачей было держать себя в руках как можно дольше и узнать всё, что возможно от этого человека прежде, чем можно будет действительно отправить его на тот свет.
— В твою мамашу стрелял не я, — Шотаро снова оскалился, будто знал, что на это Ван точно ответит. — И ты прекрасно это знаешь, Ван. Даже слишком хорошо, знаешь об этом.
— Я знаю, что ты стрелял в Накакита, — ответил он. В груди больно кольнуло от воспоминаний о выстреле и пуле, летевшей в него. — Он был твоей целью?
Шотаро отшатнулся, откинулся на спинку стула, за которой были связаны его руки, и уставился на Николаса так, словно тот спросил у него дичайшую глупость.
— Я похож на идиота? Думаешь вывалю тебе информацию потому что ты вежливо спросил?
Николас приблизился одним широким движением. Удар под дых. Шотаро не успел среагировать и сбивчиво выдохнул, сложившись пополам от давления на грудную клетку. Пальцы сжали воротник его рубашки и грубо дёрнули вверх, заставляя выпрямиться.
— Я не прошу, — низким голосом произнёс Николас в самое ухо пленника, — я просто беру, что нужно. Если потребуется, вскрою твой череп и буду доставать по одной извилине каждую минуту.
Над зданием снова раздался раскат грома. Тонкая крыша задрожала от этого звука. Пыльная лампочка под потолком мигнула, но не погасла. Николас отступил на шаг и в который раз обвёл взглядом предателя.
— Ты уже проиграл, — прохрипел Шотаро и небрежно сплюнул кровь на бетон. — Даже представления не имеешь, кому.
— Что он пообещал?
— Я знаю, что ты меня убьёшь, — проигнорировав вопрос, отозвался Шотаро. — Дело же не только в твоей матери, да?
— Независимость? Свою долю в их бизнесе? — Ван прищурился, вглядываясь в наглые глаза напротив. — Они бы никогда не дали тебе этого, ты знаешь?
— Мне не нужен кусок с чужого стола, — рыкнул в ответ парень.
— Вот как? — Николас снова наклонился и подался вперёд, чтобы смотреть прямо в на собеседника. — Тогда ты ещё глупее, чем я предполагал, Осаки. Думал, тебе развяжут руки?
— Это бизнес, Ван, — Шотаро вмиг сделался серьёзным, перестал быть похожим на того, кто отвечает за грязную работу. — Амбиции решают всё почти так же, как и деньги. Империя Ван сильное явление, но временное. И ты понимаешь это лучше меня.
Николас застыл, боясь спугнуть короткий момент откровения. Его слух хватался за каждое слово, пытаясь уловить связку с нанимателем или прозрачный намёк на его личность.
— Что сможет предложить твоя семья завтра? — Шотаро подался вперёд. — А ещё через день? Мир катится к херам, экономика рассыпается, люди в отчаянии. Ты знаешь, к чему это ведёт? Выживание, люди нуждаются в еде каждый день. И выживет только тот, у кого накрыт стол. Твой отец сосредоточен на том, чтобы не испытывать нужду, и никогда даже мысли не допускал о чём-то побольше.
— Значит, вот чем тебя привлекли, — понимающе кивнул Николас, — едой на столе.
Осаки несколько секунд смотрел в глаза Вана, а затем сказал честно, без фальши и притворства:
— Ничего личного, Ван. Но так вышло, что для Него вы просто те, кто нуждается.
— Мне тоже жаль, — вздохнул Николас и похлопал парня по плечу, — но я лучше сдохну от голода, чем продамся. Кем бы он ни был.
Николас отстранился, выпрямился во весь рост, отступил на шаг, поправил края широкой футболки и куртки на плечах. Он будто больше ничего не собирался делать и это вызвало растерянность на лице пленника. Шотаро снова расслабленно откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за Ваном. Тот, к его удивлению, не спешил доставать никакое оружие.
— Почему не убьёшь меня, Николас? Мне всё равно пиздец.
Ван поднял на него равнодушный взгляд, лицо не выражало эмоций. Проигнорировав, на первый взгляд, его вопрос, Николас достал из кармана джинс смартфон и посмотрел на экран. Что-то там заставило его взгляд задержаться на пару секунд, а затем он сказал:
— Как бы мне хотелось просто прострелить тебе башку, — он помедлил, — но убить тебя сегодня должен не я.
На лице Шотаро отразилось непонимание. Вряд ли он думал о том, что выйдет сегодня отсюда живым и что Николас внезапно просит ему все прегрешения; он ведь даже в его пыткам был готов. Осаки проживал последние часы, а может даже минуты, и прекрасно это осознавал. Николас видел, что он почти не боится смерти, скорее всего понимая, что умереть здесь лучше, чем от руки нового хозяина. Это заставляло лишний раз задуматься о том, кто же он такой.
Ударил гром. На этот раз громче, с оглушительным, режущим слух треском. Такой звук бывает, когда молния врезается в дерево где-то далеко за городом.
Снова замигала лампочка. Напряжение в проводах дрогнуло, ослабло. Свет в помещении стал тусклым.
— Ты от меня ничего не добьёшься, Ван, — выдохнув, произнёс Шотаро, — кого бы не привёл сюда.
Николас не ответил, даже взгляда на Шотаро не перевёл. Вместо этого он сунул свой телефон в карман джинс и повернулся к тяжёлой входной двери, местами проржавевшей внизу и у петель. Предатель за его спиной насторожился, его плечи напряглись, связанные руки суетливо задёргались в попытке ослабить верёвку. Даже если он был готов к пыткам и смерти, хотелось бы, чтобы это случилось быстро.
— Эй, Ван, — позвал Шотаро. Николас помедлил, но больше никак не отреагировал. — Тебе станет легче от этого? Хочешь, чтобы Хирота запачкал руки вместо тебя, да?
Манипуляция. Все знали, что Маки действительно выполнял основную часть грязной работы и часто расправлялся с кем-то вместо Николаса. Шотаро предсказуемо решил, что так произойдёт и сейчас: в дверь войдёт Хирота. Вероятно, хотел показать, что раскусил задумку Николаса и что не боится смерти от рук их обоих — не важно, кто будет палачом.
Но Николас лишь хмыкнул, словно человек, говоривший с ним был слишком наивным, чтобы он потрудился ответить словами. Выражение его лица не изменилось, оставаясь всё таким же непоколебимым. Не потому что ему нужно было лишить кого-то жизни сегодня, а потому что ему нужно было сделать это не один раз.
Наконец, Николас потянул за тонкую металлическую ручку. Дверь открылась. Из темноты улицы на него смотрели два кошачьих глаза, наполненные холодом и яростью. С мокрой чёлки на щёки и плотно сжатые губы капала вода. Даже сквозь дождь пробился его медовый запах.
Юма.
Их безмолвное приветствие затянулось, обратившись в долгий зрительный контакт. Юма обещал себе обозначить границы в общении с Николасом, но он не мог не прийти, когда узнал, то убийца брата, наконец, попался. Ван, при всём желании расправиться с предателем самостоятельно, не мог лишить Юму права на возмездие. Это было бы честно. Николас намного меньше пострадал от чужих действий, чем Накакита.
Он пропустил визитёра внутрь и закрыл за ним дверь. Шотаро, продолжавший до этого момента ёрзать на стуле вдруг застыл, вглядываясь в лицо под мокрой чёлкой. Он узнал Юму через пару секунд, и теперь в его голове паззл стал складываться не в самую приятную картинку. Вот, кто убьёт его сегодня.
— Эй, Ван, — дерзость не могла скрыть паники в голосе жертвы, — пересмотри варианты. Хочешь, я извинюсь перед вами обоими?
Шотаро никто не отвечал.
Глаза Накакита Юмы впились в него агрессивной хваткой, от этого взгляда зашевелились волосы на голове. Он тряхнул волосами и шагнул вперёд, внимательно изучая жертву, беспомощно привязанную к стулу. Движения,были тихими, но угрожающими. Юма выглядел диким, словно каракал перед прыжком.
— Ты сказал, никаких пыток не будет, — запричитал Осаки. — Пристрели меня, Ван. Это никому из нас не нужно.
— Я сказал, — голос Николаса зазвучал ниже прежнего, когда он повернулся к Шотаро, — что в мои планы не входит пытать тебя сегодня.
Дёрганый взгляд Шотаро метнулся к Юме, чей взгляд следил за ним с пугающим пристальным вниманием.
— Но я бы не назвал это пыткой, — Николас в последний раз приблизился к жертве. В Шотаро больше не было уверенности и напускной дерзости. Глаза метались из стороны в сторону от страха. — Это акт милосердия.
— Милосердия? — голос пленника сел до хриплого шёпота. — Да он же чокнутый!
— Акт милосердия не к тебе, — выразительно ответил Николас. Шотаро снова поднял глаза на Юму, тот всё ещё безотрывно смотрел на него.
— Знаешь, что это? — спросил Николас и потряс небольшим шприцем, который сжимал двумя пальцами. Внимание Шотаро снова было приковано к нему. — Анестезирующий паралитик. Я могу вколоть тебе его прямо сейчас, и тогда для тебя всё пройдёт почти безболезненно, — он намеренно помедлил и приблизился почти вплотную к чужому лицу. — Но я этого не сделаю. Ты каждый сантиметр боли прочувствуешь на себе. — (Шотаро испуганно сглотнул.) — Это за мою мать, ублюдок.
Сказав это, он отстранился и демонстративно швырнул неиспользованный шприц в дальний угол помещения так, чтобы Шотаро при любом раскладе мог его видеть.
— Ван! — Шотаро задёргался на стуле, когда его участь всецело раскрылась перед ним. — ВАН!
Но Николас больше не планировал обращать на него никакого внимания. Повернувшись к пленнику спиной, он подошёл к застывшему в паре метров парню. Юма был напряжён, похож на оголённый нерв, на электрический провод без защитной оболочки. Николас знал, что это может произвести подобный эффект, но ещё лучше о знал о том, что эту тяжесть надо было отбросить в сторону. Хотя бы так. Это было нужно им обоим.
— Юма… — он осторожно позвал его.
Накакита медленно перевёл взгляд, с большим трудом оторвав его от привязанного к стулу человека. Николас выдохнул. Ни привычной дерзости, ни вызова, ни той боли, что мелькнула на дне зрачков в их последнюю встречу. Только холод и ярость, от которой кошачьи глаза казались чёрными. На него смотрел Декстер.
— Он твой, — тихо сказал Николас. Взгляд убийцы его не пугал, он не мог выкинуть из памяти другой, который был куда страшнее.
Он помедлил всего секунду, позволил себе слабость и коснулся пальцами влажной после дождя чёлки. Коротким движением он отодвинул пряди с чужих глаз. Но Юма уже отвёл взгляд. Тяжело вздохнув, Николас отошёл в сторону, обогнул парня и направился к выходу. Краем глаза он заметил, как Накакита вытащил из-под полы кожаной куртки большой кровельный молоток, заострённый с одной стороны.
Тяжёлая дверь со скрипом и лязгом открылась, когда Николас вышел. За его спиной ещё слышались попытки Шотаро остановить его собственную казнь и сделать всё быстрее, но Ван с самого начала не собирался принимать решение о том, как он умрёт. Поэтому просто закрыл дверь, оставив палача и жертву внутри. Его милосердием было позволить Юме самому расправиться с убийцей Йоши.
дальше ↓
https://telegra.ph/target-142-08-01