sophisticate (pt.3)

предыдущая > https://telegra.ph/sophisticate-pt2-07-28

Он старался сохранять стать и спокойствие, но внезапно с удивлением открыл для себя новую особенность тела пограничника: когда Джейк злился, температура его тела едва ощутимо повышалась. Меньше, чем на полградуса, вероятно, всего одно деление термометра, но и этого было достаточно, чтобы вскружить голову. И этот факт словно выбил землю у него из-под ног. Хисын дёрнул головой, уязвимо отвернулся, впившись в столешницу ногтями, и прикусил щёку изнутри. Он уже истратил свой лимит. Здравый смысл подсказывал не касаться пограничника, но вампир уже ослушался его раньше, и сердце — то самое, которого у него «не было», — ныло, жаждя горячих прикосновений. Джейк обжигал своей близостью, жар его кожи пронзал тело как электрошок, каждое слово, что он шептал ему в ухо, посылало волну мурашек по спине, и все они стягивались в ноющий клубок внутри, что отвратительно контрастировал с узлом, застрявшем выше.

— Рискни и узнай, что будет, если ты перестанешь на меня воздействовать.

Словно издеваясь, Джейк обжёг дыханием его щёку и отступил.

— То, что забрал, можешь оставить себе, — бросил он. — Надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы не использовать это превратным образом.

С этими словами он развернулся и исчез, хлопнув дверью. По-прежнему хватаясь за стол, как за единственный спасительный островок, Хисын обречённым взглядом провожал его спину.

— И что прикажешь мне теперь делать? — сбивчиво прошептал он себе под нос.

Вампир бросил взгляд на стол, где недоработанная стопка бумаг дожидалась своей очереди. Всего три листа, последние отчёты, дело пятнадцати минут, надо закончить... Но руки уже бессознательно потянулись к ремню и, расстегнув его, на мгновение всё же застыли в сомнениях. Хисын послал их к чёрту. Это же Джейк… Это Джейк оставил его задыхаться от своего жара и тонуть в разгневанных глазах, что намертво въелись в память.

Рухнув в кресло, вампир одной рукой возился с молнией на брюках, другой нащупал кнопку под столом и отключил систему видеонаблюдения в кабинете. Мир не рухнет, если он позволит себе ненадолго забыться. Стянув зубами ненавистные перчатки, он скользнул пальцами по животу. Одного прикосновения хватило, чтобы наплевать на прелюдию. Он не мог ждать, не хотел мучаться. Рука грубо сжалась вокруг члена, хаотично двигалась по длине, болезненно натирая кожу; в такт движениям напряжённо вздымалась грудь, и кабинет заполнился дыханием, что вырывалось возбуждённым хрипом. Физическая разрядка наступила почти сразу, не принеся удовлетворения: узел ослаб, но по-прежнему пульсировал внизу живота почти болезненно. Хисын взглянул на испачканные пальцы и зажмурился, откинувшись на спинку кресла.

— Не то...

Ощущение собственной ладони ни в какие сравнения ни шло с прикосновениями Джейка. Нет, какие там прикосновения… Это ведь Хисын всегда касался его или заставлял того касаться себя, а теперь всему этому суждено навсегда остаться в его фантазиях, потому что в трезвом уме Шим ни за что не станет прикасаться к нему сам. Вампир прочитал это по его лицу, остановился на отвращении, как на абсолютной точке, и не стал или просто не смог посмотреть глубже.

Взгляд метнулся к столу, где стеклом вниз покоилась фотография. Джейк настоятельно просил не злоупотреблять, но, вспомнив его взбешённые глаза, напряжённый голос и жар, едва ощутимый из-за одежды, Хисын снова начал задыхаться. Возбуждение с новой силой тягучим потоком стеклось вниз. Пальцы в предвкушении пробежались по коже, ладонь снова механически скользнула вдоль напряжённого члена. Другой рукой Хисын бездумно потянулся к фото, наплевав на просьбу и приличия. Он поднял рамку и поднёс её ближе, вглядываясь в искрящиеся смехом глаза. Мир на периферии поплыл. Ладонь ускорилась. Он толкнулся бёдрами навстречу сомкнутым в кольцо пальцам, чтобы усилить трение, и не отрывал поддёрнутого возбуждением взгляда от застывшего на фото лица Джейка, пытаясь хотя бы представить жар его ладони.

Очередной толчок подвёл его к краю, тело дёрнулось в нетерпении. Прикусив губу, Хисын попытался сдержать стон, но тот всё равно сорвался и заполнил кабинет тонкой нотой, когда он излился себе в руку во второй раз. Обильнее, ярче, приятней. До помутнения в глазах, с его именем на губах... Тело лопнуло, как воздушный шар, и снова наполнилось с долгим вдохом. Он до последнего бездумно двигал ладонью, разгоняя по телу волну, наслаждался мимолётной невесомостью и только больше пачкал себя с каждым движением. Теперь костюм придётся менять. Эта мысль заставила вампира хрипло рассмеяться. Он был готов переодеваться до бесконечности, лишь бы испытать подобное ещё раз. Как жаль, что магия запретов так не работает…

Хисын вытянул испачканную ладонь перед собой, смотря, как белёсые капли поблескивают в полоске утреннего света, наслаждался тем, как вязкие нити натягиваются меж пальцев, как в норму медленно приходит сбитое дыхание. Тяжёлой рукой он подтянул рамку с фото ближе и испачканным пальцем провёл по стеклу, оставляя мутный след на губах по ту сторону. Может, если бы не слова пограничника, он бы никогда не додумался осквернить его таким образом. Джейк сам подал ему идею. Это его вина. Хисын не испытывал ни капли стыда. Он бы сделал это снова. И с куда большим наслаждением толкнулся бы Джейку в рот, а затем кончил ему на лицо. Пустые мечты. Вампир даже не видел снов, чтобы встретиться с ним за гранью реальности.

Рука обмякла. Он сполз в кресле и блаженно уставился в потолок, не переставая сжимать фоторамку. Постепенно наполняющая грудь эйфория уступила место удушающей горечи, и тело, что только что парило в облаках, налилось свинцом и рухнуло с небес на землю.

— Чего я стою? — вампир прикусил губу. — Рискнуть? И больше никогда не иметь возможности тебя коснуться..?

Рядом с Джейком требовалось что-то посильнее выдержки и здравого смысла. И то, и другое Хисына уже подвело.

(🎵) : Guns N' Roses — Don't Cry

Джейк вернулся домой к вечеру. Как было бы замечательно, если бы выйдя из кабинета главы, он сел в машину и сразу поехал спать… Но нет. И даже если работу он вполне мог прогулять, то заткнуть поток мыслей без её помощи вряд ли бы получилось. Заткнуть такое под силу только алкоголю, а пить он перестал после того, как по молодости проснулся за сто километров от дома с чугунной и абсолютно пустой головой. Выдернутые вампиром воспоминания о них двоих ощущались примерно так же.

Ли Хисын не заставил его думать, что так и должно быть. Он определенно мог, но вместо этого сделал так, что Джейк начал сомневаться и копаться в себе. Он вытащил на поверхность потаённые желания и оставил след из крошек, по которому Шим пришёл к нему сам. Вампир сделал так, чтобы Джейк не мог выкинуть его из головы. Не путём манипуляций, а их последствиями. И с возвращением недостающих воспоминаний эти последствия огрели его в два раза сильнее. Джейк надеялся, что на этом всё закончится, что один разговор расставит все точки на «i», но по итогу сам же погряз только глубже...

Он даже не успел переодеться в домашнее, как в дверь сперва позвонили, а затем сразу же настойчиво постучали. Стук чередовался с трелями звонка, сливаясь в какофонию. Это могло быть похоже на Рики… Но младший обычно просто трезвонил без перерыва и никогда не стучал.

Вообще-то Джейк никого не ждал.

Распахнув дверь, он недовольно уставился на незваного гостя. На пороге стоял вампир, чьи глаза пугающим красным переливались в свете, что падал из квартиры. Обращённый. После того, что они с Яном выяснили об этих созданиях, появление одного из них у него дома заставило насторожиться.

— Добрррый вечеррр, господин, — раскатисто пропел тот так, что Шим почувствовал себя на арене цирка. — Доставка! Распишитесь вот здесь, — обращённый протянул ему планшет.

— Я ничего не заказывал, вы ошиблись, — бросил Джейк без интереса. Он уже собирался закрыть дверь, как вампир замахал руками и вцепился в панель. В красных глазах промелькнул нешуточный страх, будто за его спиной стояло чудовище, что вот-вот должно было его сожрать.

— Это подарок, — торопливо сказал тот. — Пожалуйста, примите и распишитесь. Иначе мне снесут голову, — прошипел вампир сквозь зубы, многозначительно округлив глаза. 

Скользнув взглядом по обёрнутому в чёрную бумагу свёртку, что тот сжимал в другой руке, Джейк нехотя приложил палец к планшету. Личность прошла проверку — в подтверждение экран загорелся зелёным. Ошибки не было, посылку действительно адресовали ему.

Вампир торопливо впихнул свёрток ему в руки, рассыпался в благодарностях и тут же сорвался по лестнице, как ошпаренный. Неизвестно, кто напугал его больше: отправитель, о личности которого не приходилось гадать, или получатель, нахождение рядом с которым превращалось в пытку для любого вампира.

Джейк в недоумении закрыл дверь и оглядел свёрток. Из-под слоя чёрной бумаги исходил тонкий, едва уловимый аромат свежести. Сорвав обёртку, Шим на секунду поражённо застыл и тут же пожалел о своей резкости. Внутри, ожидаемо, оказались цветы… Каллы глубокого красного, как венозная кровь, цвета мешались с орхидеями, золотистые лепестки которых были усыпаны тёмными прожилками. Джейк никогда не видел таких цветов. Он с трепетом коснулся пальцем бархатных лепестков неизвестной орхидеи, провёл им по гладкой воронке каллы… Даже если до сих пор Шим сомневался, своим видом цветы кричали о том, кто их прислал. В руках Ли Хисына они бы смотрелись правильно, но в своих собственных эти цветы казались Джейку неместными. У него даже не было вазы, чтобы поставить букет.

Пристроив цветы на кухонном столе, Джейк опустился на стул и совершенно беспомощно уставился на них. В самом центре букета, в лоне одной из орхидей, притаилась белая карточка. Боясь повредить цветок, он осторожно вытянул её и задумчиво повертел в поисках послания. Оно и вправду имелось, но в нём было не что-то из того, о чём он умолчал, а то, чего не успел сказать. На обратной стороне витиеватым, размашистым почерком было выведено простое «прости», которое почему-то выбило весь воздух из лёгких.

«Прости».

Весь мир будто оборвался на этом слове.

Джейк бездумно вытащил телефон, открыл одностороннюю переписку с контактом «.» и завис. Он не хотел ему писать. Он бы даже не преувеличил, сказав, что больше не хочет видеть его никогда в своей жизни — ни призраком, ни даже воспоминанием. Но Ли Хисын — тот, кого этой ночью Ян Чонвон назвал чудовищем — расщедрился на извинения. Он вообще осознавал ценность этого слова?

Джейк отправил в переписку фото и приписал к нему:

«Что это?»

Ответ не заставил себя ждать, прилетел в тот же миг, будто вампир не выпускал телефон из рук в ожидании его реакции:

«Я прошу у тебя прощения».

«Ты хоть понимаешь, за что?»

«За искажение твоей памяти. За то, что вторгся в твою голову и подменил воспоминания. За то, что воспользовался тобой».

Джейк выдохнул, закрыв лицо ладонью. Жестокость высказанной вслух правды пронзила сердце, но сжалось оно совсем не поэтому. Ли Хисын извинялся. Извинялся нелепым для вампира образом, по-человечески. Или, как минимум, точно понимал важность этого жеста.

Следом пришло ещё одно:

«Ты волен делать с ними всё, что захочешь».

Глава развязывал ему руки и, должно быть, прекрасно понимал, какая судьба постигнет его намерения. Джейк собирался. Ещё на пороге он собирался выкинуть эти цветы в мусорку и отправить ему фото, чтобы наглядно показать их место. Ли Хисын ведь обошёлся с ним не лучше… Но теперь Шим сомневался.

Правда в том, что вампиру не было нужды искажать что-то в его восприятии с целью привести к себе. Рано или поздно, но Джейк бы сломался и пришёл к нему, движимый не вопросами или болью, а притяжением, что возникло между ними по велению злого рока. И тогда всё могло закончиться иначе… В какой же момент это произошло? В какой момент он оступился, раз готов был простить его просто из-за одного слова? Глупо отрицать, что это чувство было навеянным или вложенными в его голову чужими силами. Нет. Оно однозначно принадлежало ему.

На другом конце города Хисын положил телефон на бортик бассейна и пристроил голову рядом, спиной вжавшись в плитку. Взгляд, поддёрнутый пеленой бесконечных мыслей, блуждал по потолку; по лицу скользили всполохи живого света цвета затменного солнца. Рука скользнула по чёрной, дышащей паром воде, зачерпнув горсть в ладонь. Он плеснул водой себе на грудь, растёр её по коже. Ладонь замерла, до красных отметин вцепившись туда, где не билось сердце. Что-то под кожей, глубоко внутри, бесконтрольно вилось болезненным клубком. Этот клубок хотелось выскрести ногтями, но он извивался глубже всех его познаний в анатомии и будто душил изнутри.

Задержав дыхание на выдохе, Хисын исчез под водой. Чёрная поверхность разошлась кругами, замерла на долгие секунды и затем вновь взволновалась, когда он вынырнул с плеском, хватая ртом воздух.

Боль притупилась, но не исчезла. Будто вовсе не существовало способа облегчить её физически.