rusreal!au, часть ii.

tw! 16+ :: русреал!ау, курение, нецензурная лексика. примечание к тексту: имена большинства персонажей изменены в связи с описываемым ау.

часть i → здесь.

— Да какое там, — ворчит она, тоже закуривая — что, как и у отца, не совсем в её привычке, — мы ещё не закончили с тем чертежом.

Он смотрит на неё внимательно так: когда ж это успело произойти? Вот, казалось бы, пару годков назад он провожал её в первый класс, а ещё несколько лет назад — только-только забрал под своё крыло. Тогда он и не думал, что всё зайдёт так далеко: что он привыкнет к жизни с ней, что адаптирует свой образ жизни ради неё, станет лучше — а она так скоро вырастет и будет общаться с ним не только как с отцом, но и коллегой.

Коллегой! Представить только — Алексей же совсем недавно начал учить её всем этим сложным механическим терминам, объяснял работу, скажем, простейшего топливного фильтра — и вот она уже ставит работу на первое место. Прямо как он в своё время; только, в отличие от него, у Гильотен младшей нет такой же смышлёной девчонки, что ворвалась в её жизнь и перевернула всё с ног на голову.

Александрина этот взгляд замечает — и, собственно, отвечает своим, не менее пристальным и внимательным, как у отца. Ещё и глаза у неё точь-в-точь как у него; но, признаться честно, её заебали шутки, что это папенька её кутил, да и в итоге ненароком нашёл. Особенно от его друзей — даже если ребята они неплохие.

Ну, наверное. Он не особо охотно знакомил её с Рене и Якобом; зато сестричка его — чуть ли не с самого начала напрашивалась ей в крёстные. Хотя немудрено: Мари априори лучше, чем названый отец, — и его друзья, — понимает, как нужно воспитывать детей. Это одна из причин, почему она всегда была где-то рядом: она с самого детства слышала голос тётеньки по телефону, вот и... впрочем, неважно.

Алексей вздыхает, вслед за дочуркой стряхивая с окурка пепел:

— Уже поздно. Давай закончим на сегодня?

Сандроне (стыдно даже думать о том, как она получила это прозвище) удручённо глядит куда-то вдаль. Видеть его таким, — несколько уставшим и замученным, с проблесками седины в и без того светлых волосах, — причиняет немыслимую боль. Вполне вероятно, что её появление в его жизни добавило ему стресса — отсюда и все вытекающие.

Это грустно. То есть, когда дорогие тебе люди из-за тебя не смогли продолжить жить свою обычную жизнь. Не то чтобы отец жаловался — но родители никогда не жалуются своим детям.

Её это раздражает.

Когда ей было лет двенадцать, он как сидел ночью и корпел над своими механизмами, так и сидел; и хоть бы хны! Полночь, час ночи, два — изредка встанет размяться, принесёт себе воды и сидит себе дальше: это она из-за его шастаний полуночных мучается, плохо спит и днём капризничает. А сейчас?..

Сейчас он первый предлагает закончить работу. Ей даже думать о таком страшно — не то чтобы это был очень важный проект, однако отец никогда не останавливался до тех пор, пока не доведёт всё до идеала; и в ней есть частичка этого его перфекционизма. Или — правильнее будет сказать — упрямства?

— Смеёшься? — Александрина чуть грустно на него глядит, подпирая голову рукой, опирающейся на перила.

— С чего ты взяла?

Он не так часто просит её о чём-то. Вообще, Алексей никогда и не требовал от дочурки ничего, кроме как по дому там по мелочи помогать, да остальное время посвящать поиску себя — даже если она ещё мелкой просила его научить чему-нибудь, что он знает сам. Даже если он видит, что она выбрала ту же стезю, что и он сам в её годы; в конце концов, она имеет право передумать.

Но сейчас он чувствует себя неважно — спит в последнее время маловато, толком не выходит на улицу и, тем не менее, продолжает целыми днями корпеть над своими механизмами. Однако организм теперь требует передышки — хотя бы небольшого отдыха не за чашкой кофе, как обычно.

— Ты обычно дольше сидишь, — Сандроне поглядывает на экран телефона: совсем недавно пробило час ночи.

— Старый у тебя папка стал, — улыбается он в ответ, подняв глаза к синеющему небу, — это ты, молодёжь, ещё пару часиков осилишь..!

— Ой, не начинай.

Как бы там ни было, они оба любят эти шутливые перепалки, споры, дискуссии и обсуждения; вот и сейчас они кажутся чем-то обыденным и неизбежным. Только у Алексея не хватает на них сил: глаза, хочешь не хочешь, а всё равно слипаются. Его это тоже немного расстраивает, однако к своим годам он преуспел в понимании, что даже если режим сна отличается от среднестатистического, это не причина не спать вовсе.

— Не начинаю, — вздыхает, — только прошу на сегодня закончить.

Александрина тоже живенько сбавляет темп — чует, что папенька объективно не вывозит. Ну и правильно: нечего им в такую спокойную ночь тягаться в способностях к сарказму и чёрному юмору.

Пусть она уже заготовила пару десятков колких ответов...

— Ладно, ладно. Всё равно завтра... сегодня раньше на пары вставать.

Он улыбается.

— Только давай... постоим ещё немного?