pt 41.1!
Они не успели просидеть и пяти минут, как из-за угла ближайшего круглосуточного комбини показалась знакомая фигура. Чонвон шел медленно, ссутулившись, натянув капюшон черной толстовки глубоко на голову и спрятав руки в карманы. Сону даже на миг нахмурился от удивления: начало июня выдалось жарким, и пусть к вечеру, как сейчас, на улице становилось прохладнее, тащиться в плотном худи всё равно казалось перебором. В его походке не было привычной пружинистой агрессии — только выматывающая усталость. Он не просто спотыкался на ровном месте и смотрел строго под ноги, но и заметно прихрамывал на правую ногу, наступая прямо на трещины в асфальте.
Когда он подошел ближе, Сону инстинктивно вжал плечи и еще сильнее скрестил руки на груди, выстраивая оборону. Внутри все сжалось в тугой узел: он ждал привычного сарказма, язвительного замечания про свое присутствие или той самой фальшивой улыбочки, с которой Чонвон когда-то вошел к нему в доверие, чтобы обокрасть. Сону уже набрал воздуха в легкие, готовый выдать колкость в ответ, но застыл.
— Что, опять шипишь, как брошенный кот? — тихо, почти шепотом проговорил Чонвон, но в его голосе не звучало издевки.
На секунду в его потухшем взгляде мелькнуло привычное лукавство, словно внутри на мгновение вспыхнула прежняя искра. Чонвон выглядел смертельно уставшим, но отказать себе в удовольствии подколоть «этого корейца» он просто не мог.
— Вы что, реально парочка теперь? Везде таскаетесь вместе.
Сону от этих слов тут же обдало жаром. Он мгновенно смутился, чувствуя, как щеки наливаются краской, но стыд почти сразу перерос в ярость. Внутри вспыхнуло злое: «Ну вот, началось!». Вот он, прежний Чонвон — тот самый скользкий, мерзкий тип, к атакам которого Сону только что готовил оборону. Никуда его яд не делся, и одна лишь эта скользкая рожа вызывала отвращение.
— Чонвон, — нахмурился Рики, подавшись вперед. В его тоне проскользнула предостерегающая нота — он тут же заблокировал эту тему, не дав ей развиться.
Чонвон лишь слабо повел плечом, переводя тяжелый взгляд на взвинченного Сону.
— Я слышал, как ты вздохнул, когда я подошел, — сухо бросил он, засовывая замерзшие руки обратно в карманы. — Расслабься, принцесса. У меня сегодня нет настроения с тобой грызться. Ну, или ладно, хочешь — я могу вообще уйти. Только не ной, пожалуйста, у меня и так башка раскалывается.
Сону удивленно моргнул. Он уже дальше настроился на полноценную войну и приготовился защищаться: ожидал насмешек из-за своего внешнего вида, очередных ядовитых уколов по поводу Джея или издевательств над «тепличным» воспитанием. Но этот тихо говорящий Чонвон полностью сбил его с толку. Сону так и застыл с глупо приоткрытым ртом, не находя в голове ни одной колкой фразы для ответа.
Чонвон, не дожидаясь ответа, опустился прямо на бордюр. И, словно нарочно, он не стал садиться с краю от Рики, а плюхнулся прямо рядом с Сону, зажав корейца между собой и Нишимурой.
Сону от неожиданности инстинктивно вжал плечи, подвинулся ближе к Рики и сжал челюсти, чувствуя чужое плечо слишком близко. Внутри все протестовало против такой близости с человеком, которому он не доверял ни на грамм, но сделать шаг в сторону на узком бордюре было просто некуда.
Рики коротко глянул на друга, оценил его вид и достал из кармана сигареты.
— Чё у тебя с лицом? — сказал Рики, протягивая Чонвону пачку. — Выглядишь так, будто тебя трактором переехали.
— Почти, — мрачно отозвался тот.
Он взял сигарету, а затем, не стесняясь, перегнулся прямо через колени замершего Сону, чтобы дотянуться до зажигалки в руках Нишимуры. Сону буквально перестал дышать, откинувшись назад, пока над его ногами пускал первый дым тот самый человек, которого он еще минуту назад мечтал больше никогда не видеть.
Едва Чонвон затянулся, Рики опустил зажигалку, убрал руку от чужого лица и тут же опять потянулся к пачке. Он привычным движением достал еще одну сигарету, зажал ее между губ и снова щелкнул зажигалкой, поджигая уже свою сигарету.
Теперь дым шел с двух сторон. Сону, оказавшись в самом центре этой ловушки, возмущенно замахал руками, разгоняя сизую пелену и морщась от едкого запаха. Он с досадой и какой-то глухой тоской уставился на Рики. Вид того, как постоянно Нишимура поджигает сигарету за сигаретой, вызывал у Сону желание выбить пачку у него из рук. Рики явно сгубит свои легкие с такими темпами, и Сону дал себе задание: он обязательно найдет способ это исправить, отучит его от этой дряни, чего бы это ни стоило.
— Вы издеваетесь?! — зашипел он, переводя взгляд с одного на другого. — Вы оба! Вам и двадцати нет! Вы же умрете от рака легких, не дожив даже до тридцати, если продолжите столько курить!
Чонвон лениво затянулся, запрокинул голову, упираясь затылком в шершавый ствол дерева, и медленно выдохнул дым прямо вверх.
— А кто тебе сказал, принцесса, что я вообще собираюсь доживать до тридцати? — безэмоциональным голосом произнес Чонвон.
Сону осекся. В этой фразе не было подросткового пафоса или попытки пошутить. В ней звучала такая безысходность, что корейцу на секунду стало не по себе. У самого Сону вся жизнь была расписана на годы вперед — учеба, цели, четкие шаги в будущее. Он впервые так близко столкнулся с людьми, которые живут абсолютно без оглядки на завтрашний день, не зная и не заботясь о том, проснутся ли они следующим утром. Это казалось неправильным и пугающим.
— И ты с ним дружишь? — с горечью выдохнул Сону, поворачиваясь к Рики. — Он же просто тянет тебя на дно. Он на тебя плохо влияет!
Чонвон на это лишь медленно повернул голову, затянулся еще раз и неожиданно слабо, но ядовито улыбнулся, глядя на Нишимуру:
— А ведь кореец прав, Рики, — с фальшивым сочувствием просипел он. — Как ты вообще можешь дружить с таким чмом, как я?
Сону посмотрел на Чонвона, на его запекшуюся ссадину, разбитые костяшки и темные круги под глазами, а затем перевел взгляд на Рики. Нишимура ничего не ответил, лишь молча опустил глаза и сделал глубокую затяжку, тишиной подтверждая слова друга. Это был их мир. Мир, где никто не строил планов на десять лет вперед, потому что завтра могло просто не наступить.
Атмосфера заметно потяжелела, но парадоксальным образом лишилась той враждебности, что всегда стояла между Сону и Чонвоном. Вся прежняя злость куда-то улетучилась. Они сидели втроем на грязном бордюре, и Сону вдруг понял, что больше не злится на присутствие младшего. Чонвон был таким же сломанным, как и все они вокруг.
— Ладно, — тихо выдохнул Сону, снова подтягивая колени к груди и обнимая их руками. — Но хотя бы не дымите прямо на меня, придурки. Мне еще вещи потом отстирывать.
Чонвон слабо ухмыльнулся, впервые за вечер искренне, и чуть отвернулся в сторону, стряхивая пепел на асфальт.
Они сидели так еще минут десять, перебрасываясь незначительными фразами. Чонвон рассказывал какой-то отрывок про то, как Гавон сегодня пыталась приготовить ужин и чуть не спалила кухню, из-за чего ему пришлось влезать самому и спасать остатки еды. Рики тихо фыркал и качал головой, набрасывая сверху свои комментарии про кулинарные способности их семьи. Сону молча слушал, постепенно расслабляя плечи, и разговор впервые проходил почти комфортно.
Но Чонвон не был бы Чонвоном, если бы не решил испортить эту атмосферу. Он просто не умел долго сидеть в тишине и портил любую обстановку, вбивая нож ровно туда, где сильнее всего болит.
— Кстати, Рики, — вдруг протянул младший, туша сигарету об бордюру и хитро щурясь на японца. — Ты так и не рассказал, как там твоя рука после той вечеринки у Мартина? Швы не разошлись?
Рики поперхнулся дымом, зашелся сухим кашлем и резко повернул голову к другу. В его глазах вспыхнула паника.
— Заткнись, Вон, — процедил Рики сквозь зубы, сжимая сигарету так сильно, что та почти согнулась пополам.
Но Чонвон лишь невинно пожал плечами, переведя взгляд на застывшего Сону.
— А что такого? Я просто волнуюсь за друга, — хмыкнул он, и на его губах снова заиграла та самая привычная ухмылка. — Ты же помнишь тот вечер, да, Сону? Когда наш бесстрашный Рики полез с кулаками на мужика, который в два раза больше него, просто потому что решил что он боксер? А потом я пишу тебе, и ты... как там было? Бросаешь своего богатого папика посреди шикарного свидания и несешься в наши трущобы? Ну, это по словам Ри...
— Чонвон, закрой свой рот, пока я тебе все зубы не выбил, — прорычал Рики. Его уши снова вспыхнули красным, выдавая его с головой. — Мы вообще о другом говорили!
Сону не сводил глаз с Чонвона. И вдруг до него дошло. Чонвон не просто отпускал очередную глупую шутку и не пытался выставить Рики отбитым психом, который лезет в драки ради развлечения. За этой язвительной ухмылкой скрывалась правда: Рики полез в ту драку от глупой, слепой ревности — просто потому что знал, что Сону в этот момент сидит на свидании с Сонхуном. Он возомнил себя героем, сорвался и натворил глупостей, а Чонвону потом пришлось паниковать, смотреть на его окровавленные руки и судорожно соображать, кому писать, чтобы вытащить этого идиота из дна.
Чонвон пытался пробить эту глухую стену из недосказанности между ними. Он бросал им в лицо факты: Рики влез в драку из-за своих эмоций, а Сону бросил всё ради него. Чонвон пытался доказать Рики, что корейцу не всё равно. От этой мысли у Сону на мгновение перехватило дыхание. Внутри вспыхнул рой сомнений: а вдруг он вообще всё не так понял? Вдруг это лишь его собственное смущенное воображение, а Рики просто наткнулся на неприятности? Сону твердо решил, что выяснит всё у Нишимуры напрямую. Но потом. Когда наберется смелости и они останутся только вдвоем.
А пока... страх и смущение испарились, уступая место внезапному азарту. Если Чонвон просто откровенно подшучивает над Рики и стебет его глупость, то почему бы и Сону не подключиться? Может, хоть так до этого «уличного бойца» дойдет, какой тупой и рискованный поступок он тогда совершил.
— Знаешь, Чонвон, — протянул Сону, поворачиваясь к Рики с хитрым прищуром. — А ведь ты прав. Вылез такой весь из себя бесстрашный, получил по шапке от чувака, который его сломать мог пополам, и тут же в кусты — ждать, пока его спасут. Герой хренов, только понты гонять умеет.
Чонвон громко, искренне рассмеялся, хлопая себя по колену и откинув голову.
— О! Ты слышал, Рики? Да даже принцесса смеется с твоей гениальной стратегии! Ввязаться в драку, словить кулак ебалом, порезать руку, а потом сидеть на асфальте и делать вид, что это был продуманный тактический ход! Герой года, не иначе!
Рики сидел рядом, абсолютно обезоруженный. Ему и без того было дико стыдно вспоминать всё то, что он устроил на той вечеринке, — он всей душой хотел просто вычеркнуть тот позорный случай из памяти и сделать вид, будто ничего не было. Однако этим двоим было совершенно плевать на его страдания и желание всё забыть.
Нишимура переводил ошарашенный взгляд с Чонвона на Сону, его лицо и уши пылали, а всё напускное хулиганство рассыпалось в прах. Он никак не ожидал, что эти двое, которые обычно готовы были перегрызть друг другу глотки, вдруг найдут общий язык на почве высмеивания его «подвигов».
— Да пошли вы оба! — выдохнул Рики, закрывая лицо ладонями, но Сону отчетливо видел, как под его пальцами расплывается смущенная улыбка.
— Не, ну а серьезно, Рики, — подхватил Сону, слегка толкая японца плечом. — Ты в следующий раз, когда решишь изобразить из себя непобедимого бойца, хотя бы скорую заранее вызывай. Чтобы Чонвону не приходилось в панике искать, кого из общих знакомых выдергивать посреди ночи ради тебя!
— Я вас ненавижу, — простонал Рики, откидывая голову назад. Он посмотрел на них обоих — на смеющегося Чонвона и улыбающегося во весь рот Сону. — Вот скажите мне, зачем я вообще вас свел? Вы же терпеть друг друга не можете. Но как только появляется шанс постебаться надо мной, вы тут же становитесь идеальным дуэтом самых токсичных ублюдков в Осаке.
Сону рассмеялся в голос, откидываясь назад, прямо на прохладную траву за бордюром и глядя на темнеющее июньское небо. Рики, продолжая ворчать себе под нос проклятия в адрес обоих друзей, наконец щелчком отправил окурок своей сигареты в урну. Чонвон молча наблюдал за этим, чуть склонив голову, и в его глазах больше не было ни капли той тяжести, с которой он притащился сюда пару минут назад.
Впервые за долгое время между ними тремя не висело напряжения, злости или фальши. Воздух пах остывающим асфальтом, ночной сыростью и дешевым табаком, но от этой простой, ни к чему не обязывающей обстановки внутри вдруг стало удивительно легко. Никаких масок, никаких скрытых мотивов или удушающих допросов — только тихая улица, редкие фонари и неожиданное, почти хрупкое ощущение того, что прямо сейчас всё находится на своих местах.
Сидя под этим старым деревом в грязном районе, Сону смотрел на смущенного Рики и ехидного Чонвона и понимал, что эта изломанная атмосфера дарила ему самый глубокий покой за последние месяцы. Здесь не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям, выдумывать оправдания или тщательно подбирать каждое слово, как дома рядом с Джеем. И, несмотря на все страхи и витающую в воздухе неопределенность, он не променял бы этот вечер ни на один ужин в Умэде.
— Короче, — Чонвон на секунду замялся, потирая разбитые костяшки, а затем поднял на Рики серьезный взгляд. — Есть варик подзаработать. По-быстрому. Ты в деле?
Сону, который только что расслабленно лежал на траве, мгновенно подскочил и сел прямо, едва не врезавшись плечом в Рики. Воздух вокруг моментально потяжелел, распыляя всю только что установившуюся теплоту. Сону напрягся, словно натянутая струна, и внутри у него всё похолодело. Слово «подзаработать» из уст Чонвона никогда не сулило ничего хорошего.
В голове яркими вспышками пронеслись воспоминания о той злополучной погоне с полицией в прошлый раз, а следом — о драке, лезвии ножа и запекшейся крови на руках Нишимуры. Страх сковал внутренности. Сону выпрямился, не сводя испуганного, умоляющего взгляда с Рики, и отчаянно надеялся, что тот хотя бы сейчас включит разум и просто скажет «нет».
Но Рики не ответил сразу. Он лишь насупился, разглядывая свои кеды и явно взвешивая предложение. Смотреть на то, как Нишимура снова погружается в это опасное молчание, было невыносимо. Сону чувствовал, как паника сжимает горло, и понимал: если сейчас не вмешаться, Рики снова шагнет в эту пропасть.
Прежде чем Рики успел хотя бы открыть рот, Сону выпалил:
— Нет!
Оба парня медленно повернули головы в его сторону.
— Прошлого раза хватило, — голос Сону дрожал, но он упрямо вздернул подбородок, глядя прямо на Чонвона. — Вас чуть не поймала полиция! Рики никуда не пойдет.
Чонвон хищно прищурился.Вся его недавняя податливость и легкий настрой моментально слетели, а взгляд стал тяжелым. Он смерил Сону ядовито, откровенно насмешливо, явно не ожидая, что домашний мальчик решит указывать им, что делать.
Рики же, скрестив руки на груди, лишь перевел взгляд с горящих глаз Сону на Чонвона. Он лениво, почти извиняюще пожал плечами — без слов давая понять другу, что тему можно закрывать и «сам видишь, всё решено». Нишимура даже не попытался возразить или огрызнуться. Он молча принял эту опеку, будто так и должно быть, и снова уткнулся взглядом в растрескавшийся бетон под ногами, тихо вздохнув.
Но Чонвона такой расклад явно не устраивал. On раздраженно цокнул языком и отвернулся, сплевывая на растрескавшийся асфальт.
— Так, принцесса, давай ты не будешь решать за него, окей? — ядовито процедил Чонвон, и в его голосе снова прорезались те самые язвительные нотки, которые Сону так ненавидел. — Мы не в песочнице.
Он перевел взгляд на Нишимуру, подаваясь чуть вперед:
— Рики, послушай меня. Там хорошо платят. Реально хорошо. Это для того самого чела... ну, ты понял. Мы уже делали для него пару дел в прошлом месяце. Всё четко, никаких ножей, никаких разборок с отморозками и угонов. Просто нужно кое-что снять с машин. Парочка дорогих зеркал, оптика с иномарок на отстойнике. Зашли, открутили, вышли. Десять минут страха, и у нас на руках бабки на месяц вперед.
При упоминании «того самого чела» и реальных денег Рики заметно оживился. Былая расслабленность моментально слетела с него. Он выпрямил спину, и в его взгляде вспыхнул тот самый голодный блеск. Для Нишимуры деньги всегда означали хоть какую-то безопасность для семьи. К тому же он отлично знал, как сильно в деньгах нуждался и сам Чонвон, и понимал, что для них двоих это был единственный реальный шанс быстро достать нужную сумму. Сону же, выросшему совсем в иных условиях, этого было просто не понять — они с Рики всё-таки жили в совершенно разных мирах.
— Если он действительно платит так же хорошо, как в тот раз... — Рики задумчиво потер подбородок, всё сильнее загораясь этой идеей. — Тогда я в деле.
Сону резко вскочил на ноги, ощущая, как липкая паника захлестывает его с головой.
— Рики, ты с ума сошел?! — выкрикнул он, не заботясь о том, что их может кто-то услышать на пустой улице. — Ты же сам говорил, что хочешь найти нормальную работу! Что не хочешь больше в это ввязываться!
— Сону, остынь, — Рики тоже поднялся с бордюра и шагнул к нему, положив тяжелые ладони на плечи. Его голос звучал ровно, но абсолютно непреклонно. — Мне нужны эти деньги. За коммуналку платить нечем, детей кормить надо, а Джо на своих вечных подработках скоро просто свалится от переутомления. Я быстро. Сейчас мы заведем тебя домой, закроешься там и...
— Нет! — перебил его Сону, резким движением сбрасывая чужие руки. В его груди клокотала смесь обиды, страха и какого-то извращенного упрямства. — Я не пойду домой! Я иду с вами!
Чонвон, наблюдавший за этой сценой со стороны, издал короткий, издевательский смешок. Он откинул капюшон, обнажая спутанные осветленные волосы и глядя на Сону с откровенным пренебрежением.
— А я говорил тебе, Рики, — с ледяной ухмылкой протянул Ян. — Ты тянешь его на дно. Этот домашний мальчик сломается при первом же шухере, а нам потом разгребать. Зачем ты вообще его за собой таскаешь?
Рики бросил на Чонвона предупреждающий взгляд, от которого тот мгновенно умолк, лишаясь желания продолжать подколы. Нишимура прекрасно понимал, почему так судорожно пытается уберечь Сону от этой грязи: Ким был для него чем-то чистым, не испорченным уличным дерьмом, единственным светлым пятном в его вечно изломанной жизни. Втянуть Сону в криминал означало окончательно измазать его в том, от чего сам Рики мечтал отмыться.
А затем Нишимура снова посмотрел на Сону. Тот стоял перед ним, сжав губы и упрямо вздернув подбородок. Сону дрожал, его глаза блестели от подступающих слез обиды, но он не отступал ни на шаг. Кима до судорог пугала эта ночь, пугали разборки и риски, но еще больше его изводила мысль остаться в одиночестве, в своей комнате, сходя с ума от неизвестности и представляя, как Рики снова возвращается в крови — или не возвращается вовсе.
— Я же не могу ему запретить, — обреченно выдохнул Рики, потирая переносицу и сдаваясь под этим упрямым взглядом. — Ладно. Чонвон, забей. Он идет.
Рики снова поворачивается к Сону, хватая его за плечи и заглядывая прямо в глаза:
— Но слушай меня внимательно: ты будешь стоять на стреме у забора. Никуда не лезешь, ни к чему не прикасаешься. И если что-то пойдет не так — ты бежишь первым, не оглядываясь и не пытаясь играть в героя. Понял меня?
Сону судорожно кивнул, глотая застрявший в горле ком и чувствуя, как липкий страх смешивается с горьким облегчением от того, что его не бросают.
Отстойник находился на окраине промышленной зоны Икуно. Здесь пахло ржавым металлом, машинным маслом и гниющей листвой. Территория была огорожена высоким сетчатым забором, за которым в темноте покоились ряды автомобилей: в глубине просматривались силуэты разбитых и списанных кузовов, а ближе к центру аккуратными рядами стояли свежие, конфискованные и вполне целые иномарки, ждавшие своего часа.
Прежде чем добраться до нужных машин, Рики и Чонвону пришлось вслепую пробираться через горы хлама, петляя между ржавых кузовов и спрессованного металлолома. Каждое неосторожное движение отзывалось оглушительным в ночной тишине скрежетом. Парни всматривались в ряды автомобилей, сверяясь с присланным на телефон списком и номеров, чтобы не взять лишнего и не потерять время на дешевый хлам. Наконец, отыскав нужный отрезок площадки, где стояли свежие иномарки, они на корточках подобрались к первому элитному седану. Инструменты в их руках работали быстро и слаженно, но от каждого щелчка защелок и треска снимаемого пластика у Сону внутри всё сжималось.
Ким стоял у прорехи в заборе, вжимаясь спиной в холодную сетку. Его сердце билось о ребра с такой силой, что казалось, этот стук разносится по всей улице. Внутри отстойника мелькали тусклые, едва заметные лучики маленьких фонариков. Рики и Чонвон работали быстро и бесшумно: профессионально поддевая крепления, они один за другим снимали с нетронутых авто дорогие боковые зеркала и оптику, ловко укладывая нужное в плотные сумки.
Мимолетное чувство незаконной свободы на секунду закружило голову Сону. Вот она — настоящая жизнь, без расписаний, без удушающей опеки Джея, полная адреналина и риска. Страх никуда не делся, он всё так же сжимал горло удавкой, но вместе с тем заставлял чувствовать каждый вдох остро как никогда.
Но эта иллюзия разбилась вдребезги ровно через пять минут.