milkdrunk (pt.3)
ice garden :(梦)предудущая > https://telegra.ph/milkdrunk-pt2-08-19
Остывшая смазка холодом обожгла возбуждённую плоть, и это чувство искрами прокатилось по телу до самой макушки. Хисын выгнулся с тихим стоном. Рики не стал задерживаться — его ладонь обогнула член и скользнула ниже, нырнув меж ягодиц. Нежная кожа дрогнула от прохладного прикосновения, Хисын в предвкушении втянул воздух и задержал дыхание, сосредоточившись на том, как всё его существо пульсирует в одной точке — там, где кружит чужой палец.
Выцеловывая внутреннюю сторону его бедра, Рики наконец ввёл его в анус. И замер.
— Что это? — он с подозрением прищурился. Палец скользнул внутрь легче, чем должен был.
Хисын почувствовал себя пристыженным. Теперь тот холодной стрелой просто застыл там, поглощённый его нутром до основания, заставляя альфу терять фокус.
Он откинул голову, вжавшись ею в матрас, и про себя досчитал до трёх, прежде чем признаться:
— Я.. думал о тебе ночью.
Пока Рики изводил себя мыслями о молоке, в его голове это были мысли о них двоих. Ли думал об этом каждую ночь, но только вчера эти мысли обрели форму и, оставшись белёсым пятном в ладони, наконец-то перестали терзать его на несколько часов.
— Обо мне? — окончательно потеряв интерес к его бедру, Рики снова навис над альфой и заглянул ему в глаза. Палец пришёл в движение, нарочито медленное и растянутое, больше напоминающее пытку. Рики неотрывно смотрел на него сверху — Ли видел, как темнеет его взгляд, и ему чудилось, что тот забирается в его голову в попытке выудить из её недр всё самое сокровенное. Хисына это смутило. Он не хотел повторять, не смог бы раскрыть мысль и потому просто отвёл взгляд. Признавал поражение.
Губы Рики изогнулись в усмешке, от его насмешливого выдоха дрогнул воздух, и дорожка дыхания осела на коже мурашками.
— Не отводи глаза.
Блуждающий взгляд тут же примагнитило обратно. Хисын испугался того, как на него подействовал этот тон — приказной и тяжёлый, как Рики получил над ним власть одним голосом. Вслед за испугом в груди разлился восторг. Им ещё было с чем экспериментировать.
Нишимура склонился к его лицу и зашептал всё с той же усмешкой:
— Пока мы с Хуном спали, ты вставлял в себя пальцы? — теперь пальцев стало больше, и они вбивались в него без всякой пощады, на каждое слово. — Почему же ты не разбудил меня? — кончик его носа игриво скользнул вдоль скулы, пока альфа не остановился у уха. — Боялся, что Сонхун проснётся, если я тебя трахну?
Рики никогда не разговаривал с ним так, даже в их самые яркие моменты. Стоило Хисыну уловить смысл слов — и дыхание спёрло. Распластанный по животу член заныл и извергся тягучей, горячей каплей. Альфа щекой чувствовал, как двигаются чужие губы, как вонзаются в кожу слова, и хватал воздух ртом, не в силах надышаться. Он пьянел от его горячего дыхания, как Рики терял голову от его молока. Казалось, они оба забыли, с чего всё началось. Хисын — так точно. Для него существовала только резко обострившаяся чувствительность и эти прерывистые выдохи в ухо.
— Нечего сказать? — Рики усмехнулся. Его зубы игриво подцепили мочку, затем губы мазнули по щеке.
Вместо ответа Ли непослушными руками ощупал его торс, скользнул ниже и резким движением обнажил его бёдра. По тому, как дрогнули застывшие перед глазами зрачки и резкому вдоху, Хисын расценил это как собственную победу.
— Я тебя умоляю, — произнёс он одними губами, зеркаля его усмешку.
В тот же миг Рики с рыком поменял их местами. Теперь, когда его член больше не был стеснён тканью, продолжать этот разговор было бы пыткой для них обоих. Вместе с этим что-то в голове прояснилось и заставило прикусить язык.
Хисын оказался на нём сверху. Чужой член скользнул меж ягодиц и застыл там, когда руки Нишимуры стиснули его бёдра, пригвоздив к себе. Рики не спешил. Из-за его бездействия всё, что Хисыну оставалось, — это плавиться от животворящей пульсации его возбуждения. Он повёл бёдрами, но ничего не изменилось, разве что они удобнее улеглись в чужих ладонях. Подняв взгляд, Ли заметил, что Рики закрыл глаза и теперь восстанавливает дыхание. Кажется, собственная несдержанность шокировала даже его самого… Это было что-то из разряда его звериных повадок в период гона, просто в сопровождении слов, которые он тогда не смог бы произнести.
Одиннадцать минут. Не так уж и много, но если так продолжится и дальше, тот погрузится в медитацию, и Хисын не получит из них даже одной. Он прижался к губам Рики, чтобы привлечь его внимание и, несмотря на полную внешнюю отрешённость, тут же получил ответ. Они сцепились в горячем поцелуе впервые с того момента, как вернулись в человеческое тело.
Нишимура едва успевал отвечать на его поцелуи, тонул в их потоке и всепоглощающем тепле чужих ладоней, что сжимали щёки. Хисын целовал так, будто боялся не насытиться, с отчаянием, природу которого альфа не мог уловить. Успокоить его вышло не сразу, но в конце концов Рики перехватил инициативу и зафиксировал его губы в глубоком поцелуе. Хисын перестал метаться, поддался его языку и издал сдавленный стон, стоило тому столкнуться с его собственным.
Рики удалось сбавить обороты. Теперь накалялся только воздух, который они делили на двоих. Застывшие на бёдрах ладони раздвинули ягодицы, и он уже было приподнял Хисына с намерением опустить на себя, когда тот разорвал поцелуй и дёрнул его за ворот футболки с требованием:
— Сними это.
Вопреки ожиданиям, тот не послушался. До сих пор Рики не нужно было даже напоминать об этом, а сейчас он даже не шелохнулся.
— Мне помочь тебе? — не выдержал Хисын. Его руки уже подцепили край футболки, но застыли в таком положении. По лицу Рики казалось, что он сомневается, поэтому Ли ждал разрешения. Конечно, он хотел чувствовать его каждой клеткой своего тела, но этот секс уже отличался от всех, что у них были. Если Рики откажется раздеваться, ему просто придётся принять это и додумать причины позже. Потому что если Хисын начнёт думать о них сейчас, то, скорее всего, просто расплачется от чувства собственной ничтожности.
В конце концов Нишимура кивнул. Руки, что так прытко нырнули под футболку, теперь пришли в движение с повышенной осторожностью. Хисын боялся, что под его напором Рики просто делает ему одолжение, поэтому хотел дать ему возможность передумать в любой момент. Ему не нужны были одолжения. Он просто хотел его целиком. Как раньше. Какое-то глупое одолжение не смогло бы этого обеспечить.
Под футболкой бликануло серебро. Хисын было подумал, ему показалось, но тут Рики, до сих пор сидевший без движения, вырвал край футболки из его пальцев и сдёрнул её сам. Хисын не успел наделить этот жест каким-то особым значением. Он просто застыл, уперевшись взглядом в его обнажённую грудь.
Среди привычных разбросанных по телу родинок серебром мерцал пирсинг. Хисын не верил своим глазам. На секунду это заставило его забыть, чем они занимаются. Замершие на боках руки взметнулись вверх, и альфа коснулся проколотых сосков.
— Когда ты это сделал? — он обвёл их кончиками пальцев, завороженно наблюдая за тем, как кожа отзывается на его прикосновения. Хисын ни секунды не сомневался, что с пирсингом Рики будет выглядеть великолепно, но со временем успел забыть о том, как сильно хотел это увидеть и.. почувствовать. Кончик языка в нетерпении ткнулся в нёбо за зубами.
Наблюдая за его восторгом, Рики невольно прикусил губу. Именно так он представлял себе его реакцию, но менее смущающей она от этого не становилась. Узнай Хисын сразу, и он бы точно раздевал его глазами или дразнил, оставляя ни с чем.
— Почти сразу после рождения девочек, — тихо признался Нишимура. — Подумал, что раз моя грудь не такая ценная, то пусть она хоть порадует тебя, когда у нас будет больше времени друг на друга.
— Поэтому ты стал носить футболки…
От осознания этого факта Хисын опешил. Домашний Рики, обёрнутый в оверсайз, был не тем, к чему он привык. Иногда у Ли проскальзывала мысль, что так младший прячет последствия беременности, или, хуже — знает все его грязные мысли и потому не хочет дразнить лишний раз. Всё оказалось до смешного проще.
— Сюрприз, — хмыкнул Рики.
Задев затвердевшие от его прикосновений соски ещё раз напоследок, Хисын не сдержался и ткнулся в один из них губами. Металл заискрил на языке. Альфа поднял взгляд и тут же столкнулся с глазами Рики. То, что младшему удалось успокоить внутри себя, снова вышло из-под контроля — на этот раз настолько, что цвет Рики застелил взор густой пеленой. Хисын потерялся в пространстве, металл под языком исчез, и сквозь синюю завесу прорвался рычащий шёпот:
— В следующий раз. Сегодня мы играем по-другому.
В следующий миг Рики опустил его на себя. Мир прояснился, сосредоточенный перед глазами синий схлынул, и на смену ему пришли глаза Нишимуры, сосредоточенные на его лице. Хисын разваливался от одного проникновения, его горячие стенки сокращались с такой силой, что Рики и сам на мгновение потерялся в этих ощущениях. Каждый раз, стоило этому случиться, его альфа неистово ликовал.
— Подвигай бёдрами, детка, — промурлыкал он, впиваясь губами в его грудь с другой стороны, где ещё не успел уделить ей внимание.
Хисын судорожно втянул воздух. Мало того, что так его называл только Сонхун, так ещё и молоко тут же хлынуло в чужой рот от умелого прикосновения. Рики здесь был всего один, но внимание, что он дарил, казалось запредельным. Вслед за молоком Хисын растворялся на его горячем языке, и тело наполнялось лёгкостью с каждой потерянной каплей.
Его бёдра послушно пришли в движение, медленно, на пробу после долгого перерыва. Тело по-прежнему принимало Рики с удовольствием, всасывало, не желая надолго лишаться его распирающего тепла. Хисын нашёл себе опору в его плечах и теперь, извиваясь на нём, всё требовательнее прижимал голову к себе так, что зубы впечатались в кожу. Рики был везде, вся грудь горела от его присутствия. Но иногда в этих всепоглощающих прикосновениях Хисын различал, как тот отстраняется, чтобы оставить укус чуть выше — там, где он не смог бы навредить молочным протокам.
— Рики... — он был не в силах оторвать его от себя, но хотел попросить замедлиться, потому что с каждым касанием языка сходил с ума от захлёстывающей его эйфории. Слишком быстро, слишком остро.
Но Нишимура не дал ему закончить:
— Люблю, когда ты стонешь моё имя, — он оторвался от груди, вылизывая оставшийся после себя беспорядок. — Больше, чем когда просто произносишь.
Хисын не смог подобрать слов. Признание Рики обрушилось на него искрящейся волной.
Сладость снова ударила в голову, и если сперва Рики беспокоился о том, останется ли детям что-то после него, то теперь это его мало заботило. Он пил с двойной жадностью, с двойной жадностью сминал смягчившиеся бока.
В попытке поймать ритм Ли погнался за хаотичными движениями его языка. Теперь его член тёрся о по-прежнему рельефный живот Рики, и он мог достичь пика даже быстрее, чем достигал с ним обычно. В конце концов тот должен был быть слишком увлечён молоком, чтобы заметить напряжение, с которыми Хисын пытался выдавить из себя разрядку.
Но ладони Рики вдруг снова переместились на его бёдра, заземлили как раз в тот момент, когда Хисын опустился на всю длину, и больше не дали подняться. Подступившая волна разочарованно разбилась о внезапно выросшую стену.
Хисын упрямо дёрнул бёдрами, но Нишимура с силой вжал его в себя и нехотя оторвался от груди. На его губах блестели молочные разводы. Капля сорвалась по подбородку, когда Рики усмехнулся от того, как порозовели щёки второго альфы и как подрагивал его язык за приоткрытыми губами. Этот вид доставил ему странное удовольствие. Оно разлилось в груди приглушённым рокотом, и Хисын замер, стоило тому пронзить его насквозь. После еды дети обычно успокаивались, когда достигали своего предела. Рики своего тоже достиг. Вот только он не был спокоен — он был пьян до такой степени, что с трудом фокусировал взгляд. Он смотрел так, будто Хисын был его единственной звездой и в мире не существовало ничего, кроме него. И он определённо точно понимал, что происходит. Хисына снова поймали.
— Тише, — Рики нежно обвёл ладонями его ягодицы. От опьянения его голос переливался, как мёд, но руки сохраняли твёрдость. — Разве не ты учил меня не торопиться?
Теперь его губы внезапно приземлились на ключицу, обжигающей лентой взметнулись вверх по шее и замерли под челюстью.
— Ну? — выдохнул Рики. От его тона с долей насмешки меж лопаток пробежали мурашки, и Хисын выгнулся, только лучше вписывая шею в его раскрытые губы. — Двигайся.
Под давлением его ладоней Хисын послушно приподнял бёдра, и Рики с довольно усмешкой усадил его обратно. Его член медленно и размеренно проехался по чувствительной точке. Это чувство отпечаталось ноющей жаждой внутри, и Хисын позволил ему повторить, позволил окунуть себя в сладкую пытку без спешки. Теперь тот наблюдал. Наблюдал, как губы ловят воздух, как тот набирает силу и возвращается тихим стоном, как альфа в бреду бормочет его имя.
Темп снова стал нарастать, но лишь потому, что Нишимура позволил ему сбиться. Он видел, что Хисын больше не гонится за собственным пиком. Он был здесь для него, плавился от его пристальных взглядов и плавил своими взглядами из-под ресниц. Хисын не переставал сопротивляться его ладоням, и вскоре Рики убрал их, наслаждаясь его безудержной инициативой.
Он откинулся на спинку кровати и с восхищением наблюдал, как Ли двигается. Стоны давно перестали быть тихими, теперь они вылетали из него рваными звуками каждый раз, когда Ли оказывался на нём до основания.
— Рики! — очередной стон разбился откровенными вздохами. Это было громко даже для Ли Хисына, которого он знал. Видимо, тот и правда изголодался по нему. А значит, Рики должен был дать ему максимум.
Теперь Нишимура дразнил его потемневшую головку пальцами, размазывая вокруг выступающие капли. Собственное имя продолжало звенеть в ушах. Задыхаясь, Хисын наблюдал за его движениями. Каждое из них искрами разливалось под кожей и сливалось с той вспышкой, что нарастала у него внутри.
Рики снова смял его бёдра, дёрнул на себя и теперь врезался сам так, что у Ли заискрило в глазах, и Хисын застонал прямо ему в ухо. Его резко подбросило вверх, блуждающее внутри тепло блаженством разлилось по венам, череда рваных стонов сменилась одним протяжным, и тело вытянулось до предела. Рики кожей чувствовал, как дрожит всё его существо. Между хрустом позвонков и скрипом сухожилий зазвенел ещё один стон, удивлённый и тихий, затерявшийся в сбитом дыхании. Его глаза закатились, и переполняющее тело тепло вырвалось за его пределы. По рёбрам, очерчивая все его изгибы полупрозрачной белизной, побежала слабая молочная струйка. Рики прервал её на середине, накрыл губами сосок и замер, наслаждаясь тем, как молоко скапливается на языке. Оборванный поток остывшей каплей сорвался туда, где плотно сплелись их тела. Этого оказалось достаточно. Рики даже не нужно было прикасаться к его члену, чтобы альфа остался белыми нитями на его животе.
Хисын рассыпался окончательно. Когда Рики отпустил его бёдра и отстранился от груди, тот снова рухнул на всю длину. От жара их слипшейся кожи потерялись границы тела. В пьяном танце пятен перед глазами Нишимуре показалось, что этот восседающий на нём беспорядок есть его продолжение. Хисын откинул голову назад и замер так неестественно, будто душа покинула тело, оставив после себя только одревеневшую оболочку, но его нутро так безумно сокращалось вокруг остатков самообладания Рики, что это просто не могло быть правдой. Он чувствовал, как у самого основания сжимаются и пульсируют его края. Это свело альфу с ума окончательно, и, прежде чем Хисын пришёл в себя, он взорвался внутри него с тихим, уязвлённым стоном.
Спохватившись, Рики приподнял его бёдра и выскользнул. Хисын ахнул от того, как член вписался в складку и остатки спермы обожгли поясницу. Собственное тело до сих пор казалось ему чужим, но Нишимура управлял им как своим собственным. Двигал ли он бёдрами неосознанно сам или ими двигал Рики, но, так или иначе, Хисын до последнего чувствовал, как чужой член лениво скользит между его ягодиц.
— Великолепно, — наконец выдохнул Хисын. Его голос сквозил хрипами, словно он только что сорвал его, отдав Рики всего себя.
Он склонился над распластавшимся под ним альфой и упёрся ладонями в его торс. В ответ тот расплылся в пьяной, полусонной улыбке, глядя в потолок. Перед глазами всё ещё танцевали круги. Среди них неясный силуэт Хисына выглядел почти божественно.
Ли набрал воздуха и выпустил его обратно короткими порциями. С каждым таким выдохом силы покидали его тело, пока оно совсем не обмякло. Он лёг на Рики сверху, чужие руки тут же сомкнулись на спине, и хаос их сердцебиения слился в единый безумный ритм. На мгновение их губы встретились. Стоило Хисыну отстраниться, как Рики потянулся за ещё одним поцелуем, и альфа не смог отказать в этом ни ему, ни себе.
— Я совсем не хочу вставать, — прошептал Хисын с блаженной улыбкой ему в губы. — Сейчас бы так кстати был узел.
— Извини, дети ждут, — хмыкнул Рики. Будто не будь этого обстоятельства, он бы действительно смог дать ему узел вне гона. Иногда Рики ненавидел тот факт, что это невозможно, потому что всякий раз, когда Хисын открывался перед ним, альфа хотел зафиксировать этот момент на несколько часов.. и потом повторить. Узел... Сейчас это слово отозвалось глухой болью под сердцем. Как скоро он сможет его дать? Как скоро они заметят, что что-то не так? Как скоро поймают?
Он сделал вид, будто пытается встать. От этого движения Хисын скатился с него на кровать и заскулил от холода простыней. Нет, это же Рики сказал, что мир за дверью не рухнет. Ему и нести ответственность за эти слова.
— Нет-нет-нет, — запротестовал он, с силой укладывая Нишимуру рядом. — Дай мне пару минут. Помурчи мне, — добавил Хисын тише, с надеждой.
Тот с готовностью повалился обратно и сгрёб его обмякшее тело в объятия. Рокот завибрировал между лопаток, проник под кожу и окутал сердце утешающим коконом. Хисын издал слабый кошачий звук ему в такт и прикрыл глаза. Под веками вспыхивали и угасали разноцветные звёзды. Язык Рики уже блуждал по его плечу со всей серьёзностью, будто это не он только что вылизал его грудь вдоль и поперёк.
— Я очень скучал по тебе, — продолжил Хисын шёпотом. Признаться в этом вслух оказалось легче, чем он предполагал. Может, обстановка располагала. Альфа не мог представить, как он обнимает Рики со спины и шепчет ему то же самое где-нибудь на кухне. С большей вероятностью тогда Нишимура бы шарахнулся от него.
— Мы видимся каждый день, — просто ответил Рики, слишком увлечённый своим занятием, чтобы понять глубинный смысл его слов. Одно только это было показателем и заставляло сердце Хисына замирать. Связь на уровне инстинктов. Для леопарда Рики между ними не было никаких проблем. Неужели Ли правда почти поверил в то, что тот мог потерять к нему интерес?
— Мы заняты детьми уже почти полгода, и это только начало. Ты был таким далёким, что я… Я боялся, что ты меня больше не хочешь, что мы упустили то время, когда могли просто вот так остаться вдвоём и такого больше никогда не будет, — пробормотал Хисын. Отчасти он надеялся, что Рики его не услышит.
Но тот вдруг отвлёкся от своего занятия и вжался подбородком в его плечо. Некоторое время Рики молчал, подбирая слова. Эта незаполненная ничем пауза стоила Хисыну целой вечности.
— От тебя так пахнет молоком, — начал он неуверенно, — что я боялся, что окончательно свихнусь, если подойду к тебе. В моей голове творился полный пиздец, я не хотел своим грешным присутствием разрушить твой божественный облик, — в конце концов серьёзность всей его тирады обернулась шуткой.
— Да брось, — Хисын рассмеялся. Его рука нашла ладонь Рики и легла сверху, прижав её к своему животу. Его рука немного иначе вписывалась в формы.
Рики ласково боднул его в плечо и затих. Его урчание стало фоном его дыхания. Минуты блаженства. Хисын уже не помнил, когда лежал в кровати вот так, без спешки и тревоги. Может, это и было неправильно, но всё же их дом не представлял опасности для маленьких леопардов. Дети могли бы поиграть с розетками и ножами, но их кошачью форму это мало интересовало. Хисын впервые подумал, что сейчас они были свободнее всего. Дальше будет сложнее. Дальше придётся заниматься воспитанием, следить за словами, беречь свои нервы и везде успевать. Эти мысли снова напомнили о том, через что альфе пришлось пройти и до чего он довёл себя сам.
Развернувшись к Рики, он решился спросить:
— Тебе не кажется, что я растолстел?
От того, как жалко это прозвучало, захотелось зажмуриться, но этого Хисын себе не позволил. Может, если Рики ответит, пусть даже голую правду, он сможет проще к этому относиться. Альфа ожидал, что тот рассмеётся, но Нишимура только вздохнул, притянул его ближе и коснулся лбом его лба.
— Ты выносил котёнка и кормишь его молоком, — рука Нишимуры нашла его ладонь, вплетая свои пальцы между его скованных. — Твоё тело просто адаптировалось под обстоятельства. Это нормально. Девочки подрастут, больше не будут нуждаться в молоке, и твоё тело само скорректирует форму. Позже у нас будет больше времени, сможешь вернуться к тренировкам в спортзале, если захочешь.
Из всего, что тот мог сказать, этого Хисын ожидал меньше всего. Рики подобрал единственный правильный ключ — не ложь и не правду, — он дал простое понимание того, как работает его тело. Он смог сбавить обороты волнений, нарастающих не первый месяц, всего за несколько слов. Ли даже не смог сказать ему спасибо — просто прильнул ближе и ткнулся в ключицу лбом. Эту молчаливую благодарность Рики считал кончиками пальцев, заключая его в объятия.
— Всё ещё не хочешь со мной? — сдавленно раздалось из их центра.
— Чтобы мы потрахались в раздевалке? — выдал Нишимура первое, что пришло в голову, фыркнув ему в макушку.
— Ещё можно в душевой, — поддержал Хисын. Он отстранился с игривой улыбкой, но где-то там, куда взгляд Рики не доставал, его рука стиснула простынь.
Несколько секунд Рики хлопал глазами, поражённый его ответом:
— Как часто ты вообще думаешь об этом?
— Раз в неделю стабильно, — вздохнул Ли. Он перевернулся на спину, сам не до конца понимая, шутка это или нет. Ещё только считанные минуты назад любая мысль о сексе казалась ему несбыточной мечтой и издёвкой над собой, а теперь они говорили о нём так, будто не было этой пропасти в несколько месяцев. — Ну, как хочешь. Но это нечестно, что только я потерял форму и теперь должен начинать всё сначала.
Хисын снова отвернулся на другой бок. Это расстраивало его больше, чем он был готов признать вслух. Чувство, которое сжималось в груди, стоило подумать об этом, чем-то напоминало обиду, но до конца альфа не мог его распознать.
Рики снова придвинулся ближе и вжался грудью между лопаток, словно отказывался оставлять того наедине с собой в собственном личном пространстве. Его нос скользнул по краю уха, губы приземлились на щёку, и в следующий миг Хисын ойкнул, когда тот подцепил кожу зубами. На щеке остался их влажный отпечаток.
— Мне всё нравится, — пророкотал Рики. Хисын был уверен, что тот любуется оставленным укусом.
Укрытый куполом синего спокойствия, альфа прикрыл глаза. Его разморило. Тихое урчание Рики превратилось в далёкий рокот, потустороннюю колыбельную. Под кожей тлели последние искры, чужое дыхание обжигало плечо. Сквозь опустившуюся пелену дрёмы он ощутил, как тот накрыл его одеялом и снова прижался к спине. Под ним тело отяжелело окончательно, в груди гуляла приятная пустота, и уже ничего не могло удержать его от провала в сон.
Хисын был уверен, что в Рики осталась хоть капля ответственности, и тот не позволит ему заснуть и обязательно растолкает. Но Нишимура, зевнув, и сам пристроил голову рядом. Территория сообщала о возвращении Сонхуна.
Пак нашёл котят на диване. Поставив лапы на перила, Сольха тут же потянулась к нему с писком. Сонха сопела между подушек, но стоило ей уловить присутствие энигмы, и она навострила ушки.
— Ну и где ваши папы? — Сонхун присел на перила, и Сольха тут же вцепилась в его одежду и подтянулась к плечу, чтобы приветственно ткнуться носом в ухо. С ней на руках он отправился в разведку на второй этаж.
Змеиное чутьё привело энигму туда, где они всегда проводили время втроём. Дверь была заперта на пол-оборота изнутри, но поддалась от одного сильного нажатия. Стоило ей распахнуться, как в лицо дыхнуло умиротворением. В центре кровати дышали обнажённые тела, окутанные серыми складками одеяла и сплетённые друг с другом в откровенной фигуре. Сонхун замер в дверях. При виде их двоих его цвет дрогнул, вспыхнул искрами счастья в глазах. В последнее время он переживал за них, боясь, что придётся брать ситуацию в свои руки. Он давно не заставал их вот так, давно не видел Рики так близко к Хисыну, давно не видел, чтобы Хисын спал так спокойно, раскинувшись, будто кровать принадлежала ему. Разделённый на троих цвет шептал, что всё хорошо.
В комнате пахло молоком.
Улыбнувшись, Сонхун поспешил закрыть дверь, пока Сольха не успела опознать этот запах. Он бесшумно вернулся вниз. Сонха на диване уже не спала, а сидела в ожидании их возвращения. Опустив её сестричку, Пак пристроился рядом, и они обе тут же облепили его с двух сторон. У него совершенно не было планов на вечер — единственные его планы в обнимку спали наверху, и пока эти двое были там, Сонхун мог не беспокоиться даже об ужине.
Теперь он мог уделить время котятам.