little secret

– Джун? Мне ждать тебя сегодня?

Шорох и громкая музыка с того конца не давали Сонхва четкого ответа. На часах уже за полночь и.. вообще-то, в этом не было ничего необычного, учитывая то, где и кем Хонджун работает, и Пак всегда очень скептично относился к месту работы Хонджуна, но выбирать особенно не приходилось.

– Детка, прости, я сегодня допоздна. У нас полная посадка, сегодня же суббота, сам понимаешь. Еще одну? Хорошо, – Ким параллельно ведет диалог с ним и с посетителями, а значит, что нет ни одной свободной минуты, чтобы отлучиться. И как назло, кто-то крикнул Сонхва прямо в трубку, что у Хонджуна классная задница.

Сонхва прекрасно знает какая задница у его, черт возьми, парня. Но это его парень!

– Кто это был? – Пак пытается сохранять спокойствие. Они с Хонджуном встречаются уже достаточно долго для того, чтобы проверять их отношения на прочность, но Ким там сейчас наверняка виляет своей “классной задницей” перед какими-то извращенцами, в этих обтягивающих кожаных штанах и это злит неимоверно!

– Забей. Придурки. Принесу им выпить и постараюсь к ним больше не подходить, – оправдывается. Ожидаемо.

В голову закрадываются самые неприятные мысли о том, что какая-то пьянь по-любому хотя бы однажды пыталась его облапать, но даже если бы это случилось, Хонджун бы промолчал, стал бы отрицать и отнекиваться — что угодно, лишь бы не задеть чувства Хва. Он уверен, что к Джуну пристают регулярно — такая уж у него работа, что избежать подобных инцидентов просто невозможно. Но Сонхва это не нравится, а Хонджун молчит как партизан и принципиально не хочет менять место работы, потому что после вот таких вечеров он приносит домой кучу налички, которая им очень кстати, потому что Сонхва работает гребаным учителем и не может позволить себе подарить Хонджуну дорогое оборудование. И вообще кажется иногда, что содержит их обоих исключительно Ким. Работая текильщиком в местном гей-клубе. Это просто пиздец, но.. В какой-то степени именно он и стал отправной точкой для этих отношений. Именно там Джун выступает с Минги, именно оттуда идет их основной доход. Это так странно, так не нравится Хва, но он просто не может предложить Киму достойную альтернативу, чтобы не переживать за него изо дня в день. Да, Пак бесспорно имеет влияние на Хонджуна — он старше, да и отношения их начались еще когда тот был его учеником, Джун всегда прислушивался к Сонхва, но… Хва не может влиять на него бесконечно — не имеет права. Он уже взрослый, а Сонхва изо всех сил пытается сделать эти отношения равными. И у него получается, только вот с собой договориться так и не выходит.

– Мне нужно бежать. Я не знаю, когда вернусь, поэтому ложись без меня, крольчонок, – Джун кладет трубку, не давая Сонхва даже пожелать ему удачи или попросить быть осторожнее. Просто оставляет Пака тупить взгляд в старенькую плазму, висящую перед кроватью и… думать.

Навязчивая мысль подняться с постели, надеть что-нибудь вызывающее и поехать к Хонджуну крутится в голове. Приходится бороться с ней, но каждый раз, когда Пак пытается придумать отговорки, в конечном итоге они проигрывают этому взявшемуся из ниоткуда импульсивному желанию. В конце концов, сегодня суббота. У Сонхва выходные, да и Хонджуна в последнее время он видит все реже. Хва выпьет, расслабится, понаблюдает хотя бы издалека. Быть может, на правах посетителя и, по совместительству, законного бойфренда Хонджуна позаигрывает с ним, даст окружающим понять, что клеиться к Киму запрещено. Черта с два он даст кому-то распускать руки в сторону Хонджуна. Этот лакомый кусочек — его. И эта “классная задница” — тоже.

Но как только Сонхва поднимается с постели, взъерошивает еще влажные после вечернего душа волосы и подходит к шкафу, появляется другая проблема — ему совершенно нечего надеть, чтобы произвести на Хонджуна и окружающих впечатление. Джун видел весь его неразнообразный гардероб, в основном состоящий из блуз, пиджаков, брюк и джинсов, которые Пак носит на работу. Это катастрофа. Настрой снимает как рукой и Хва просто присаживается на кровать, глядя на открытый шкаф, бегая взглядом по полкам и параллельно вспоминая, есть ли что-то, что он еще не успел выгулять. Нет. Хонджун регулярно водит его на свидания, куда Пак наряжается как на праздник, и Сонхва тяжело, разочарованно вздыхает. Его правда расстроило то, что его парень уделяет ему достаточно внимания, чтобы он успел надеть все, что было в его гардеробе? Вот это да, вот это повод, Пак Сонхва! Просто невероятно.

И осознав собственную глупость, Хва отметает эти странные, неуместные мысли, вместо этого пытаясь придумать способ решения возникшей проблемы. И он находит его, стоит только заглянуть в телефон. У Уена полно брендовых шмоток, и он, ожидаемо, еще не спит. Это Джекпот!

                                                                        “Мне нужна твоя помощь. Могу я прийти?”

                                      “Я знаю, что сейчас уже поздно, но это вопрос жизни и смерти”

“Хен? Приходи, конечно”

“Отца нет, мы с Саном еще не спим. Заваливайся к нам”

“Что случилось?”

                                                                                                        “Я на месте расскажу”

Как хорошо, что у них с Джуном есть такие крутые друзья. Можно умолчать о том, что они тоже его ученики, но у Пака, видимо, такая доля. Полный пиздец.

Параллельно с тем, что Сонхва натягивает на себя вещи, чтобы просто пройтись до соседней улицы, он размышляет о том, как же все так вышло. С Хонджуном все уже более чем понятно, но вот остальные…

Сан и Уен на пару лет младше Хонджуна и сейчас учатся в выпускном классе. Их история — это отдельная глава. Стоит начать с того, что они, вроде как, сводные братья. И это уже интересно, но это еще цветочки. Отец Уена — какой-то чиновник, переехал в их район после скандала со взяткой. История мутная и Уен сам знает об этом мало, но факт остается фактом. Он завел интрижку с матерью Сана и они вместе поселились в доме, купленном отцом Уена. Сан и Уен поначалу друг друга очень невзлюбили. Сан — простой парень, помогает матери по дому и подрабатывает у знакомых в кафе — встречает мажора, смотрящего на всех свысока. Причина очевидна, но… дальше все так сильно закрутилось, что даже сам Сонхва не до конца понимает, как все дошло до интрижки с Минги и отношениями втроем. Это все слишком для него. Зато теперь у него есть друзья, которые могут принять его на пороге своего дома во втором часу ночи.

– Рассказывай.

Уен встречает Сонхва как только раздается стук в дверь. Отец Уена наверняка водит маму Сана по заведениям сейчас, так что ребята вообще нередко остаются вот так одни. Сонхва это только на руку. И им обоим тоже.

– Мне нечего надеть.

Сан прыскает в кулак, сидя на диване в гостиной.

– И тебе привет, Санни.

– Здарова, хен.

– Погоди. Давай с самого начала. Ты куда намылился-то среди ночи? – Чон машет руками перед собой и мотает головой, показывая свое недоумение. Прогонять Пака, разумеется, он не станет, какой бы не была просьба, но он вообще не понимает, что это за внезапный порыв, учитывая то, как Сонхва ведет себя обычно. Что-то случилось, раз уж он подорвался с постели в свой выходной, – я заварю чай, а ты садись и рассказывай.

Чхве тоже поднимается с дивана и присаживается за стол на кухне — не может оставаться равнодушным, тем более что Сонхва он любит ничуть не меньше матери и даже этого не скрывает. И Сонхва любит его так же сильно.

– Что-то с Джуном-хеном? Вы на свиданку собрались? – Сан пытается выдвигать теории, но сам же себе верит с трудом.

– Не-а, мне кажется тут что-то посерьезнее, – Уен щелкает кнопкой на электрическом чайнике и, кинув по пакетику в три кружки, тоже отодвигает стул и присаживается, глядя на молчаливого Пака пронзительно, – вы расстались?

– Уен.. – протестует Сан.

– Ну а что!

– Нет, мы не.. не расстались, – наконец-то, Сонхва подает голос. Теперь он кажется себе таким идиотом — что вообще приперся сюда с такой просьбой. Но отступать уже поздно, да и, в самом деле, не очень хочется, – У Джуни сегодня тяжелый вечер и.. мне тревожно. Я хотел поехать к нему, чтобы понаблюдать со стороны, чтобы к нему никто не приставал.

Боже, что он несет-то вообще? Какая тупость…

Уен едва сдерживает смех, а вот Сан только сочувствующе укладывает свою ладонь на ладонь Сонхва.

– Я понял. Ты его ревнуешь и хочешь приехать весь из себя, мол: “смотрите, это мой парень, а я его парень”. Схема простая как две копейки.

– Очень проницательно, – подмечает Чхве.

– Влюбленные люди очень предсказуемые, – Уен игриво жмет плечами и улыбается уголками губ, – тебе шмотки нужны?

– Вообще… да, – Сонхва опускает голову виновато и жмурится, прикусывая губу. Видимо, общение с малолетками влияет на него… соответствующе. Он и сам начинает вести себя необдуманно и импульсивно, опускаясь до непонятных интриг уровня пятнадцатилетних неуверенных в себе девочек.

– Тебе повезло, что мы не спим. Сидите тут, я сейчас пойду поищу что-нибудь, что налезет на твои плечи, – Уен тяжело вздыхает и поднимается с места, чтобы пойти в свою комнату.

– Я выгляжу глупо, да? – Сонхва криво улыбается, глядя на Сана, но тот лишь мотает головой. Чхве заваривает им троим по чашке чая и ставит их на стол.

– С чего ты решил? У хена и правда… специфичная работа и то, что ты ревнуешь его — это вполне нормально. Я знаю тебя достаточно для того, чтобы понимать, что ты неконфликтный человек, но тебе же нужно как-то отстаивать свою позицию, правильно? И что вы с Джуном-хеном пара — тоже. В этом нет ничего глупого или постыдного.

Как же Сонхва любит этих ребят. Обожает всем сердцем. Сан, Уен, Минги, Юнхо… они ему правда как родные, и он готов защищать их любой ценой. Они с Хонджуном готовы. И вот в такие моменты Хва понимает их особую связь — она обрушивается на него лавиной из самых трогательных моментов, пережитых вместе. Когда Сонхва шел работать в эту школу учителем, он и не подозревал, что кроме нервных срывов, мизерной зарплаты, давления от коллег и тупых, агрессивных детей он получит что-то действительно ценное. Одинокому, лишенному родительской любви слишком рано Сонхва просто не о чем больше просить вселенную. У него есть любовь всей его жизни, есть замечательные друзья, которые заменили ему семью и вообще…

– Хва-хен, ты плачешь что ли?

Пак приходит в себя тут же, осознавая, что он завис взглядом на лице Сана, держа его ладонь в своей.

– Прости. Прости, Санни, – Хва промаргивается и свободной рукой стирает с лица выпущенные в момент слабости слезинки, – я просто так рад, что вы есть у меня. Ты, Уенни, Ги, Юно..

– Мы тоже тебя любим. Иди сюда, не расстраивайся. Мы с Уеном тебе поможем, – Сан расставляет руки для объятий и Сонхва жмется к груди Чхве, обхватывая его ощутимо окрепшую за год спину и просто не может поверить в то, как же быстро тот мужает.

– Что за нюни вы тут распустили? А ну-ка… – Чон машет рукой брезгливо, настаивая на том, чтобы Хва и Сан отлипли друг от друга, пока в другой руке наперевес он держит принесенные им из комнаты вещи, – иди примерять. Там еще кое-что есть, но это для тебя, наверное, перебор, – Уен кривит губы и бросает вещи на диван.

Гардероб Уена и правда, мягко говоря, не вписывается в рамки Сонхва, но осуждать его Пак не в праве, тем более, что именно это ему сегодня и нужно. Уен одевается откровенно. Слишком. Мало кто позволил бы себе то, что позволяет себе он, но ему повезло, что он депутатский сынок, и он этим пользуется, оставаясь неприкосновенным. Пожалуй, это единственное, что спасает Уена от отбитой селезенки где-нибудь в подворотне. Такой уж у них райончик, ничего не поделать. А вот как тут Сан и Минги оказались — это вообще отдельная история. Хотя если Минги — типичный представитель протеста против традиционности, одевается как эмо и панк в одном флаконе, слушает какую-то странную музыку и пишет с Хонджуном биты в их гараже, то вот об отношениях Сана с Уеном узнать было просто шокирующе.

– Нет, Енни, тащи все, что есть, – кивает Сонхва, встав рядом с кучей наваленной одежды. Он должен выглядеть так горячо, как только может. Чтобы даже у Чона челюсть отвисла. Конечно, очень легко переборщить и выглядеть при этом всем как гребаный клоун, но у Уена есть вкус, и Сонхва на него полагается.

И Уен слушается. И сгребает вообще все, что было у него на полках.

– Я не знаю, влезешь ли ты во все, но у нас, вроде, не такие уж и разные размеры, – рассуждает он, разгребая эту кипу и на глаз прикидывая, что можно составить из того, что они имеют.

– Что-нибудь да выберем, – Хва цыкает и, порывшись в куче вещей, достает какой-то несуразный топ с разрезом на.. груди? Спине?

– Хочешь этот? – Чон удивленно вскидывает брови.

– Можем попробовать. Выглядит интересно.

– Ну, примерь.

Сонхва тянет толстовку вверх, за ней и футболку, оставаясь без верха. Пак, конечно, формами похвастаться не может, но для Хонджуна он старается держать себя в тонусе — как минимум, плоский и хотя бы немного рельефный живот поддерживать получается без особого труда, что с любовью Сонхва к сладкому даже удивительно. Уен помогает ему правильно надеть этот странный топ и отстраняется, чтобы оценить как это смотрится со стороны.

– Нужны штаны какие-нибудь, с твоими пижамными я не могу понять. И волосы уложить нужно и… накрасить тебя, – рассуждает Уен вслух, – мои штаны тебе, наверное, маленькие будут. Сан, у тебя, вроде были какие-то прикольные с Хэллоуина.

– Так они из дермантина были дешевого и потрескались. Мне кажется, можно просто брюки плотно сидящие взять.

– Ну, тащи их тогда.

Чон выглядит таким серьезным и сосредоточенным, каким его вообще было трудно представить. Не в два часа ночи, пока он будет выбирать Сонхва наряд, в котором тот будет заново покорять сердце Хонджуна. И Пак в очередной раз благодарен за то, что ребята с такой ответственностью отнеслись к его дурацкой просьбе. Уен помог уложить волосы гелем Сана, убрав их назад, сделал ему чертовски горячие смоки и, глядя в зеркало, Сонхва не узнал бы себя, если бы не наблюдал за процессом все это время. Это кардинально отличается от того, что Хва носит обычно, но в этом и суть, это то, что было ему нужно. Как оказалось, дорогие вещи смотрятся на нем хорошо, а не смешно, ему идет темный макияж, подчеркивающий его кошачий взгляд — Сонхва впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему красивым.

– Ого.. – Хва молчал довольно долго и, в основном, слушал, что ему говорит Уен, но стоит ему увидеть финальный результат, как неуверенность в этой затее, которая присутствовала до последнего, рассеивается как будто ее и не было вовсе, – это я? Реально? – Хва приближается к зеркалу, разглядывая блестки на веках и хорошо сидящий дорогой тон. Пак красился и до этого, но, чаще всего, чтобы скрыть какие-то недостатки и просто освежить лицо — очень редко прибегал к чему-то, что меняло бы его внешность настолько, но… теперь он понимает, что зря.

– Тебе очень идет. Хочешь, я подарю тебе косметику на день рождения? – интересуется Уен, по-настоящему гордый проделанной работой.

– Это, наверное, очень дорого, – отмахивается Пак. Он и представить себе не может, сколько денег на нем сейчас. Сонхва на такие суммы только пахать и пахать.

– Деньги-то не мои, – Чон легкомысленно пожимает плечами. За это Сонхва его и любит — за прямолинейность. Он знает, что богат, что деньги эти принадлежат не ему, но, тем не менее, не пытается строить из себя своего в доску. Он помогает чем может и распоряжается отцовскими деньгами, возможно, не очень разумно, но понимает, что лучше уж так, чем бесконечно откладывать их на счет. Это очень неоднозначно и, обычно, такое поведение не вызывает ничего, кроме раздражения, но Уен сам по себе очень хороший парень и, наверное, поэтому они с Саном и вместе сейчас. Иначе очень категоричный Чхве едва ли сделал бы исключение для Уена.

– Туфли надень свои. И можешь лететь соблазнять своего героя-любовника, – усмехается Чон, поправляя пряди у лица Сонхва, – мы бы с тобой поехали, чтобы наверняка, но нам там делать нечего.

– Да, Уен прав, – поддакивает Чхве.

Сонхва на это утвердительно кивает и, наскоро допив оставленный на столе чай, раскурив с Саном и Уеном косяк на троих на балконе, напоследок, покидает их, чтобы зайти домой переобуться и, прыгнув в такси, в скором времени оказаться в клубе.

После травы невероятно сушит и хочется смочить чем-нибудь глотку. Хва идет к бару сквозь толпу, бьет по рукам какого-то придурка, который решил, что раз уж Пак слишком близко, то можно облапать его за задницу. И Хонджун правда здесь работает? Сумасшествие. За диджейской стойкой Пак замечает Минги и машет ему рукой, и тот машет в ответ. Неожиданно. Сонхва не знал, что тот подрабатывает здесь. Тем лучше, значит за Хонджуном все же есть кому приглядывать, на Сона-то можно положиться. Пак берет себе космополитен и идет к Минги, чтобы немного поболтать. На нем симпатичная ковбойская шляпа, похожая на ту, что носит здесь Хонджун.

– Ты почему не дома? – отодвинув наушники, спрашивает Сон, бросая неоднозначный взгляд на хена.

– Пришел расслабиться на выходных, – отвечает Пак, приближаясь к уху Минги, чтобы его было лучше слышно.

– Хен занят сейчас, – Ги кивает в сторону одного из столиков, где был Джун и, черт возьми, Сонхва переводит взгляд туда очень не вовремя. Потому что прямо перед ним открывается картина, где Ким поит какую-то девчонку из стопки прямо со своих рук.

– Ой… – Минги неловко отводит взгляд и натягивает наушники обратно, но Сонхва уже не обращает на него никакого внимания. Все оно приковано к заднице Хонджуна, обтянутой этими неприлично узкими брюками, к жилетке, которая прикрывает торс чисто символически, к руке на чужом подбородке и.. Сонхва знает, что ревновать Хонджуна глупо, но злости сдержать не может. И он идет прямо к нему, допив свой коктейль прямо на ходу залпом.

2 часть