hýbris (pt.2)
ice garden ：(梦)предыдущая > https://telegra.ph/hýbris-09-24
Теперь тот его ждал — стоял, слегка наклонив голову набок, и с любопытством наблюдал, что же Ян выберет. Тогда Чонвон понял — другого такого шанса не будет. Отец найдёт его, побреет налысо и на этот раз точно заставит отрастить волосы и заплести их в косы по всем канонам. Он обязательно найдёт нечто, что заставит отпрыска следовать традициям рода и вырасти в копию своих предков.
Сейчас или никогда.
Окинув фигуру сенатора взглядом, Чонвон опустил его и оглядел себя. Стоять рядом с ним в таком виде было попросту стыдно. Он быстро отряхнул одежду от налипшей грязи, спрятал красные волосы под капюшоном и шагнул следом. Медленно, шаг за шагом, приближался к нему, давая себя время передумать, пока окончательно не поравнялся со старшим вампиром. Вот и всё.
Рука Ли Хисына ободряюще легла на его плечо и чуть сжала. Сенатор открыл перед ним дверь машины и, прежде чем посадить его внутрь, склонился к уху, шепнув:
— Поздравляю. Ты сделал правильный выбор.
Чонвон вздрогнул от его шёпота, испуганно вздёрнул голову, снова встретившись с непроницаемыми хищными глазами… Чего Ли Хисын добивался? Неужели он просто хотел позлить князя Ян?
(🎵) : Panic! At The Disco — House of Memories
Машина высадила их у особняка за чертой города. Всё это время их разделяло одно сиденье, на котором уместились годы жизни, разные взгляды и опыт, что особенно остро ощущались в тесном пространстве автомобиля. Чонвон изучал город за окном, наблюдал, как ночные огни сменяются фонарями на трассе, как высокие здания превращаются в череду деревьев, и глубоко внутри дивился тому, насколько, должно быть, огромен мир за пределами поместья. И видя всё это, отец по-прежнему предпочитал оставаться верным тому, чему заложили основу предки, имена которых стёрла Багряная Жатва.
Белокаменный дом, построенный в лучших традициях Европы, о которой Чонвон только читал в книгах, со стороны едва ли напоминал убежище вампира. Фонтан перед ним тоже не был чем-то необычным; внутренний двор поместья Ян также украшался фонтаном, пусть они и были выполнены в разных стилях. Но вот уродливые статуи, рассыпанные по всему саду без какой-либо системы, заставляли задуматься о том, всё ли у владельца в порядке с головой…
Пожалуй, одного Чонвон не учёл. Ли Хисын не имел никакого отношения к аристократии. Об этом кричали не только статуи, но и внутреннее убранство особняка: от количества восточных ковров рябило в глазах, мрамор сочетался с золотом, красным бархат — с шёлком, стены были увешаны картинами, происходящее на которых вызывало вопросы, и лестничный пролёт украшал бюст сенатора собственной персоной. Возможно, Ли Хисын лишь очень хотел походить на аристократию, но получалось у него плохо, поэтому пребывание в его особняке никак не препятствовало бунту юного аристократа. Правда, от увиденного Ян пришёл в ужас. Он постарался не подавать виду, но тот клокотал внутри него и, кажется, даже перекрывал воздух.
Дворецкий протянул руки, чтобы принять у сенатора пальто, и тот изящно скинул его на сгиб локтей. Хисын обернулся, окинув мальчишку придирчивым взглядом, затем, не боясь замарать руки, помог Чонвону снять куртку.
— Подготовьте комнату. Передайте, чтобы куртку и остальную одежду постирали и подготовили что-нибудь чистое по размеру, — выслушав приказ, дворецкий бросил взгляд на юного вампира, чтобы визуально прикинуть нужный размер. Чонвон оцепенел, почувствовав себя раздетым.
Тем временем Хисын обернулся к нему, привёл в чувство лёгким касанием ладони и обратился более мягко:
— Я покажу тебе дом, потом сможешь воспользоваться ванной и переодеться. Ты голоден?
Чонвон ограничился сдержанным кивком, но желудок скрутило спазмом и в животе заурчало, уничтожив всю его благопристойность одним звуком. Если Хисын и заметил, то предпочёл не акцентировать на этом внимание; его руки снова покровительски обвили худые детские плечи и увлекли в экскурсию по особняку. Чем глубже они продвигались, тем больше Ян убеждался, что у сенатора нет никакого представления об аристократах. По крайней мере, единого. Заметив стеллаж с китайским фарфором, Чонвон допустил мысль, что в своём доме тот просто собрал всё, что могло намекать на его положение, не заботясь о целостности картины. Со стороны это выглядело немного жалко, но Ли Хисын, очевидно, гордился своей коллекцией, гордился своим статусом… Чонвон не мог его в этом винить.
Он не чувствовал себя в безопасности в этом доме. Здесь не было ничего привычного, складывалось ощущение, что за сорок минут поездки сенатор вывез его за границу. В таком случае ступень его способностей должна быть минимум третьей. Но Чонвон не чувствовал от старшего вампира запаха пространства. Он не чувствовал от него вообще ничего, разве только всепоглощающее спокойствие, которое моментально располагало к себе. К этому чувству он тоже не привык. Будни в родовом поместье едва ли можно было описать словом «спокойные», для юного вампира спокойствие было свидетельством надвигающейся бури, оно не предвещало ничего хорошего, но здесь… Здесь даже время ощущалось иначе. Плечи под изящными ладонями не покидало напряжение. Чонвон недоверчиво заглядывал в каждую комнату, что Ли показывал ему, старался морщиться не слишком явно, и не смел переступать порог, несмотря на приглашающие жесты. Хисын не настаивал. Его губы не покидала снисходительная улыбка, и он наблюдал за каждым движением юного вампира, словно хищник за своей добычей. Чонвон редко оборачивался, не хотел видеть его лицо, но чувствовал взгляд селадоновых глаз, что холодом вонзался между лопаток.
Иногда Ян не выдерживал молчания сенатора, хотел заполнить образовавшийся между ними пробел, снизить градус собственной неловкости, и тогда задавал один и тот же вопрос:
— А здесь что?
— Кухня, — отозвался Хисын. — Финальная точка нашего маршрута. Холодильник в твоём распоряжении.
Чонвон ожидал, что тот оставит его и позволит поесть наедине с собой, но сенатор застыл в дверях, опёрся на косяк и по-прежнему не сводил с него глаз. Под его пристальным взглядом Чонвон распахнул переливающийся графитом холодильник. И в недоумении замер.
Он не знал, что именно ожидал увидеть, но дом Ли Хисына, да и он сам, выглядели так, будто в подвале должен быть цех, где люди под наркозом против своей воли жертвуют свою кровь во имя сенатора, и в холодильнике хранятся лучшие донорские пакеты. Пакеты там действительно были… Вот только жидкость в них пусть и напоминала кровь по цвету, но всё же и близко не передавала её во всей красе. Запах, приглушённый поливинилхлоридом, тоже был иным. Искусственным.
Скривившись, Чонвон спросил:
— Что это?
— Заменитель. Новая технология. Это то, что производят на основе донорской крови, — охотно пояснил сенатор, его голос сочился сдержанной гордостью.
— А где кровь?! — Чонвон запустил руку в кучу пакетов в надежде найти среди них хотя бы один донорский, но надежда превращалась в ужас с каждым взятым в руки заменителем — все их украшала одна и та же наклейка. — Нормальная кровь?
— Аристократы до сих пор пьют кровь? — Ли Хисын прищурился. Чонвон не заметил залегшей меж бровей складки, не уловил просочившегося в голос подозрения, не обратил внимания даже на колючие холодные нотки, что сюрикенами вонзились в загривок.
— Разумеется! — воскликнул Ян. — Это наша природа! — он обернулся к сенатору, раздражённый тем, что тот будто не понимает таких простых вещей. И тут же потрясённо застыл, встретившись с его взглядом.
Чёрт.
Отец его убьёт.
Совет запретил употребление живой крови, а Чонвон забыл, что стоит перед одним из тех, кто способствовал принятию этого закона. Запрещать вампирам естественный для них способ пропитания — бред, но, кажется, Совет действительно верил, что сможет построить новое общество с теми, кого ещё вчера считали едой. Они должны понимать, что потребуются годы, чтобы вампиры смирились с этим фактом и научились воспринимать людей как часть своего нового целого. Особенно тяжело пришлось аристократии. Дома не хотели перемен и яростно возмущались, но Совет не спрашивал их мнения по этому вопросу. У Дома Ян по-прежнему оставались лазейки, которыми они охотно пользовались. Отец закупал донорские пакеты для отвода глаз, сдержанно пожимал руки этим сторонникам прогресса, а затем кривился, вытирал их мокрым полотенцем и отдавал пакеты слугам. Или своему сыну. Отучить Чонвона было проще, чем отучить себя, и всё же князь Ян не собирался кормить своего ребёнка заменителем крови, который предлагал Совет. Все в поместье Ян питались настоящей кровью, и это был секрет, который Чонвон по неосторожности выдал самому непредсказуемому из сенаторов.
Несколько долгих секунд Хисын отстранённо изучал его лицо.
— Ясно, — просто сказал он.
И этот ответ таил в себе нечто более страшное, чем просто констатация факта.
— Альтернативы у меня нет. Если не будешь брать, закрой холодильник.
Чонвон презрительно посмотрел на заменитель, но заставил себя взять один из пакетов. Если эта штука действительно такая питательная, как утверждает Совет, то одного пакета должно хватить надолго. Значит, он выпьет его, даже если подавится.
— Как его открыть? — Ян повертел пакет в руках. Его устройство отличалось от донорских.
Хисын аккуратно выхватил пакет, демонстративно развернул его и встряхнул, а затем вскрыл, как упаковку с соком.
— Вот так, — старший вампир протянул ему открытую упаковку заменителя, и Чонвон снова покосился на него с недоверием, не сумев скрыть брезгливости. В нос ударил запах искусственной крови. Он был до отвращения похож на настоящий. — Попробуй. Это ничем не хуже того, к чему ты привык.
Ли Хисын не собирался читать ему нотации или обвинять в нарушении закона. Вместо этого он поднёс пакет к его губам, не оставив Чонвону выбора. Ян послушно приоткрыл рот, и сенатор плавным движением влил в него заменитель. Жидкость холодом обожгла язык и скользнула дальше в горло. Чонвон зажмурился и поспешил проглотить её, чтобы не захлебнуться.
— Ну как? — бархатный голос сенатора заставил вздрогнуть.
Губы предательски дрогнули, смакуя вкус. Он не ответил. Только сделал ещё один глоток.