dive deeper

(🎵) : Twenty One Pilots — Level of Concern

Рики сидел за столом, допивая чашку кофе, смешанного с апельсиновым соком, и наблюдал за Джейком. Хён готовил карри. Тут же рядом стояла кастрюля с конджи, варился кальбитан, в духовке запекался батат, а сам он закручивал уже третий кимпаб. Ещё даже не наступило время обеда, а он уже предвещал быть стоящим.

— Рики, поищи жаровню, — попросил Джейк. Он впервые произнёс что-то после того, как предложил поесть. Нишимура не мог перестать думать о том, что хён злится и таким образом просто пытается дать выход этим эмоциям вместо того, чтобы выплёскивать их на него. — Должна быть под раковиной.

Больше всего Рики ждал конджи, но каше предстояло вариться ещё два часа, поэтому, услышав просьбу, он просиял в ту же секунду. Жаровня! Этот человек всё это время мог жарить мясо дома, но вместо этого предпочитал заказывать доставку еды или есть рамён из супермаркета! Хотелось наброситься на него с упрёками. Приёмы пищи Рики считал чем-то святым, и дома его исправно ждал завтрак, обед и ужин, независимо от того, какого мнения была о нём мать. Его с самого детства приучили ценить еду и наслаждаться ею. Тем временем Джейк-хён ел на ходу, травился химией или предпочитал чужую еду домашней, и, как оказалось, дело было не в отсутствии навыков. А Рики всё это время думал, что тот умеет делать только омлет и варить рамён!

Рики послушно хмыкнул и, встав, полез в нишу под раковиной. Жаровня действительно была там. И, судя по сверкающей поверхности, Джейк не использовал её ни разу.

— Так нельзя! — не выдержал Рики, чуть не стукнувшись головой о раковину. — Всё это время ты мог жарить мясо, но не пользовался этой возможностью? Знаешь, что, хён? — парень уставился на него с явным возмущением, как раньше всегда делала мать, когда ругала его. — Тебе нужна жена!

Джейк подавился воздухом и ошарашенно уставился на него в ответ. Услышать про жену от Рики он ожидал меньше всего. Перед глазами вдруг снова мелькнуло лицо Ли Хисына, сделав ситуацию ещё более удручающей. Джейк недоумённо моргнул и где-то внутри, вероятно, гадал, почему он вообще подумал о нём, услышав слово «жена». Скорее всего потому, что тот вряд ли бы позволил ему жениться. Намерения главы казались весьма прозрачными. Почему-то Шим очень живо представил, как Ли Хисын в приступе безумной ревности с упоением отрывает головы девушкам, которым не посчастливилось проявить внимание к пограничнику. Фантазия явно преувеличивала, но Джейк ещё в первый месяц работы решил, что лучше не рисковать. Впрочем, с ним уже давно никто не знакомился, и сам он тоже перестал смотреть по сторонам. Новый образ жизни делал своё дело, отсеивая из его окружения не только потенциальных партнёров, а вообще практически всех людей, которые не имели отношения к Совету.

— Вот ещё, — фыркнул Джейк. — Мне некогда.

Он снова отвернулся к столу и принялся нарезать четвёртый ролл кимпаба более агрессивно, чем до этого. Внутри виднелись омлет, огурец, морковка и, кажется, курица. Или это была солёная рыба..? Рики не понял.

— Никто ещё не потерял работу из-за свиданий! Подумай. Кто-то же должен заботиться о тебе на пенсии.

Рики поставил жаровню на стол и исчез в гостиной, а Джейк на секунду перестал кромсать ролл и грустным взглядом проводил его спину. Он отказался. Он отказался от всего, что могло бы быть у обычного человека, приняв свою сущность: от имени, от собаки, от семьи, от женитьбы, от любви вообще. Этот список можно было продолжать до бесконечности. Присутствовала высокая вероятность того, что он не доживёт до 30. Нет смысла начинать жизнь, нет времени пробовать что-то новое... Иногда он жалел о том, что сблизился с этим ребёнком, потому что теперь он снова обрёл нечто, чем рисковал, нечто, что мог потерять. Но в тот момент, когда Шим понял, что перед ним такой же человек, как и он сам, он решил — у Рики никогда не должно быть такой жизни. Даже если Джейку придётся исчезнуть для того, чтобы он жил.

— Хён, давай что-нибудь посмотрим? — Рики вернулся на кухню с ноутбуком. — Заодно мясо пожарим.

Кажется, запал прошёл, он больше не был намерен упрекать Джейка в том, что тот как-то не так живёт свою жизнь. Шим мгновенно натянул улыбку, спрятав за ней всё, что его беспокоило, и кивнул. Так должно быть всегда. Так и никак иначе.

Рики помог накрыть на стол. В детстве мать часто часто поручала ему расставить тарелки, а потом хвалила за проделанную работу. Впрочем, он предпочёл не вспоминать об этом после первой же поставленной тарелки. Пока Джейк разливал суп, накладывал карри и пытался покрасивее уложить кимпаб на блюде, Рики тоскливо взглянул на кастрюлю с кашей. Он мечтал о конджи с луком, грибами и вяленой курицей с того момента, как поставил воду на плиту, и прямо сейчас ненавидел тот факт, что этому блюду требуется столько времени на приготовление. Это же просто рис!

Обед был странным по всем параметрам, но если сперва это и волновало Рики, как приверженца традиций, то после первой же порции его перестало интересовать что-либо, кроме еды. Хён готовил не просто неплохо, это было самым вкусным, что Рики ел! Может, не за всю жизнь, но за последнее время точно. Особенно мясо. Джейк наблюдал за тем, с каким удовольствием младший уплетает приготовленную им еду, и прятал довольную улыбку за очередной ложкой супа. Сердце болезненно сжалось. Счастливая картинка фальшивила и искажалась каждый раз, когда взгляд цеплялся за следы на шее. Джейк видел, как Рики иногда морщится от резких движений, но каждый раз пытается придать лицу прежнюю непринуждённость, сделать вид, что в порядке. Они сидели за столом, улыбаясь друг другу, и цеплялись за идиллию, в которой с самого начала не было ничего настоящего...

Рики показал хёну целый сезон мультсериала, который любил смотреть в начальной школе. Серии, что раньше казались длиннющими, на самом деле были довольно короткими, но всё такими же забавными. Смеявшийся вместе с ним Джейк в какой-то момент тоже захотел вспомнить что-то любимое из жизни, которую он называл прошлой, и, завладев ноутбуком, включил летсплей по хоррор-игре. По по-детски горящим глазам Рики понял, что когда-то хён её обожал, поэтому смотрел внимательно, жадно впитывая кусочек его личности.

Череда видео на ютубе привела их к трейлеру какого-то фильма ужасов, но Шим решительно отказался его смотреть, несмотря на все убеждения со стороны младшего.

— Нет!

— Ну, давай, хён! — заныл Рики, хватая его за руку. — Это выглядит очень весело! С тобой ничего не случится, я же здесь, — он состроил жалостливое лицо, надеясь, что хён не устоит. Он ведь только что рассказывал о возможных концовках любимого хоррора, каждая из которых была хуже другой, а теперь испугался какого-то ужастика?

Джейк сделал глубокий вдох. Как ему объяснить, что он насмотрелся ужасов на работе? И вообще, хоррор и ужасы — это разные вещи! И пока он пытался придумать убедительную причину, Рики расценил молчание как согласие, втихую нашёл фильм в онлайн-кинотеатре, аккаунтом которого хён добродушно поделился с ним ещё в начале знакомства, и нажал пробел.

— Рики, нет! — Джейк тут же выхватил у него ноутбук. — Я не хочу!

Нишимура подскочил следом и попытался отобрать компьютер, не теряя надежды завлечь хёна в просмотр ужастика.

— Отдай!

— Это мой ноут, какого хрена? — Джейк прижал тот к груди и отступил на шаг. — Никаких ужастиков в моём доме!

Одной рукой он поднял ноутбук над головой, другой упёрся Рики в грудь, пытаясь отодвинуть его от себя, а тот словно не обращал внимания и упрямо продолжал тянуться к компу. У него почти получилось достать, когда потасовку прервал звук таймера. Расставив приоритеты, Рики тут же отскочил и схватил со стола телефон, чтобы проверить время.

— Тебе повезло, — бросил он, надув губы. — Каша спасла тебя, — и с этими словами вытащил из холодильника грибы и перья лука.

— Ты не наелся? — удивился Джейк.

— Для конджи место всегда найдётся, — серьёзно ответил Рики. Он ждал так долго не для того, чтобы отказаться. Вкуснее всего каша была горячей, и он собирался съесть порцию несмотря ни на что, даже если потом окажется, что она всё-таки была лишней. — Будешь?

— Нет.

— Как хочешь, — Рики принялся крошить лук и нарезать грибы. Он спиной чувствовал, как Джейк наблюдает за ним, следит за каждым движением, словно еда была лишь отвлекающим манёвром и младший мог в любой момент кинуться на него с новой попыткой отобрать ноутбук.

— Так и быть, выбери фильм, который не напугает тебя до смерти, — Рики незаметно закатил глаза и с трудом удержался от смешка, представив себя со стороны.

Джейк даже не попытался оправдаться, просто обрадовался, что одержал победу в этом глупом противостоянии, вырвав право включить в своём доме фильм, который хотелось смотреть ему.

— Каша хорошо на тебя влияет, ребёнок, — усмехнулся он.

— Какой я тебе ребёнок?! — возмутился Рики, случайно отрезав слишком толстый кусок гриба.

— Большой, — со смехом отозвался Джейк из гостиной.

Оказалось, что хён предпочитает спортивную драму. Рики не возражал. Единственной проблемой было то, что на середине он не удержался и пустил слезу, слишком проникновенным был сюжет. Пришлось изловчиться и лечь так, чтобы Джейк не увидел покрасневших глаз и мокрых ресниц.

Было странно. Они оба это чувствовали, но Рики поймал себя на мысли гораздо позже, уже под конец фильма, когда его голова покоилась на чужих коленях и Джейк невесомо перебирал пальцами его волосы и, казалось, уже совсем не интересовался фильмом.

Впервые. Впервые они проводили вместе весь день, а не встречались вечером, чтобы поужинать и пожелать друг другу спокойной ночи. Это казалось таким правильным и естественным, что можно было привыкнуть, хотя Рики прекрасно понимал, что не стоит. Завтра хён снова пойдёт на работу, оставив его в тишине. И когда будет следующий такой раз? Следующий раз, когда они смогут просто поесть и подурачиться друг с другом?

Там, за пределами ярко освещённой квартиры, солнце устало тянулось к горизонту, небо медленно окрашивалось тёмным, и в его бледной синеве уже горела луна. По экрану бежали титры, время, что только что летело неумолимо быстро, теперь тянулось, как резина, и вместе с ним всё отчётливее ощущалась необходимость начать то, что Джейк откладывал с самого утра. Она зудела на подкорке, а он не знал, как лучше подступиться к этому разговору: с чего начать и как много можно сказать.

— Рики, — позвал он тихо, в надежде, что тот просто уснул на его коленях и у него есть ещё немного времени на раздумья. Надежда осыпалась пеплом, потому что Рики не спал и тут же повернул голову, взглянув на него снизу.

Смотря ему в глаза, Джейк понял, что не может продолжать. Он не хотел поднимать эту тему, даже несмотря на то, что младший пострадал. И он бы не стал, если бы Рики не вынудил его одним вопросом.

— Что?

Парень чувствовал, что настал тот момент, которого они оба упорно избегали с самого утра, прячась за едой, за просмотром видео, за фильмом и бессмысленной болтовней.

— Что случилось ночью?

И это было не тем, чего Рики ожидал. Хён должен был его отругать. Должен был сказать, что он просто идиот, раз сунулся на улицу, когда ему велели сидеть дома. Должен был ткнуть пальцем в синяки на горле и потребовать объяснений. Вместо этого он задал вопрос так, что Рики захотелось соврать, чтобы продлить момент. Что он и сделал, прекрасно зная, что хён видит его насквозь. Почему-то ему казалось, что открытая правда сделает хуже.

— Ничего? Всё в порядке.

— У тебя на шее живого места нет...

— Я в порядке, — повторил Рики, улыбаясь, будто это могло стереть всё произошедшее и написать заново, иначе. — Он меня не убил. А шея, — он коснулся синяков, чтобы продемонстрировать, что не так уж это и больно, — быстро пройдёт.

— Я ведь просил тебя не выходить, — Джейк устало провёл ладонью по лицу. Одно дело — понимать, что произошло, другое — слышать этому подтверждение. — Говорил, что опасно. Чёрт, Рики, ты мог умереть!

Отчаяние криком взвилось под потолок и тяжёлым отголоском засело в стенах.

— Но не умер же, — холодно возразил парень.

Джейк закрыл глаза, судорожно вдохнув. Внутри всё дрожало, а он даже не мог с уверенностью сказать, что сейчас чувствовал: ярость, отчаяние или полную беспомощность. Шим сделал несколько глубоких вдохов. Этого должно хватить, чтобы не сорваться на крик снова.

— Рики, пожалуйста... Тебе нельзя выходить в ночь.

— Почему? Всё же обошлось. Он меня отпустил, — упрямо настаивал тот. — Объясни почему.

Джейк молчал. Смотрел на него обречённо, но молчал, потому что не знал, что сказать. Не мог объяснить так, чтобы обойти острые углы.

— Всегда так, — скривился Рики, встав с дивана. — Всегда молчишь. Кто ты такой? Ты никогда ничего не рассказываешь. Я ничего о тебе не знаю. Ни кем ты работаешь, ни почему веришь мне. Уходишь рано утром, пропадаешь ночами, не хочешь вносить мой номер в контакты. Указываешь мне, заставляешь сидеть на одном месте, а сам даже не хочешь ничего объяснять, — его голос дрожал то ли от злости, то ли от обиды, что нахлынули разом. — Мне надоело.

Нишимура попятился к двери.

— Рики!

Джейк потянулся следом. Это было просто предупреждением, но он тут же застыл, потому что тот взвился:

— Не смей мне запрещать! Ты прекрасно знаешь, что ночь — это единственное, что спасает меня. Вампир он или просто маньяк, но он меня не убил. Почему я не могу выйти? Объясни!

— Это тебя не касается.

Одна фраза. Рики не знал, что именно хотел услышать, но одной фразы, которая бы подтвердила принадлежность хёна к миру ночи, ему бы хватило. И из всего, что можно было сказать, Джейк выбрал самый неправильный вариант. Он даже не попытался.

Внутри что-то оборвалось. Не касается, да? Рики долго вглядывался в его лицо, прежде чем выдавить:

— Я ухожу.

— Рики! — Джейк подорвался с дивана, порывался пойти следом, но вновь замер, боясь сделать хуже. — И куда ты пойдёшь?

— Это.. тебя не касается.

Схватив обувь, Нишимура выскочил за дверь прежде, чем Джейк успел что-то предпринять. Дверь с грохотом захлопнулась, холодный поток воздуха обдал ноги. Он так и остался стоять. Один, посреди собственной квартиры, из которой стремительно утекало тепло, что в неё привносило присутствие человека, успевшего стать родным за какие-то несколько месяцев. И слова, брошенные им необдуманно, теперь ножом вонзались в его же сердце.

(🎵) : ATEEZ — Now this House Ain't a Home 

Рики сидел на крыше одного из излюбленных зданий. В какой-то степени это было похоже на пытку, потому что здесь всегда думалось наиболее остро.

В кармане лежали сырые носки — он наступил в лужу где-то по пути, потому что, погружённый в свои обиды, забыл надеть кроссовки и выскочил на улицу прямо так. Нишимура не помнил, как здесь оказался, голова была занята другим. Ноги вели его сами, а он понял это только тогда, когда остановился на краю крыши. В кармане снова завибрировал телефон. Когда он проверял его в последний раз, там было 5 пропущенных и 10 сообщений, в каждом из которых хён просил его вернуться. Может быть, в одном из них он даже извинился, но Рики не открывал чат, чтобы узнать наверняка. Хотелось просто выключить телефон, а ещё лучше — исчезнуть. Не умереть, просто раствориться. Пусть его ненадолго похитят инопланетяне, и всё, что останется на Земле, — несчастный телефон. Что бы Джейк тогда сделал? Смог бы достать его из-под земли? Рики оставался здесь, на этой крыше, ему назло. Хотел доказать, что ничего с ним не случится, что ночь для него не опасна. Правда, это никак не заставило бы его рассказать больше.

Рики посмотрел вниз. Десять этажей — не страшно и не очень высоко, но достаточно опасно для того, чтобы осознать ценность жизни и запомнить это чувство. Он сидел, погружённый в свои мысли, меланхолично подставлял лицо ночному ветру, когда в его потоке что-то неуловимо изменилось. Рики замер. Это больше не было ветром, вместо него волновался сам воздух, создавая едва ощутимые колебания. Как рябь на воде. Рука дёрнулась, Рики неосознанно провёл ею по шее, вспомнив прошлую ночь. Вампир напал на него меньше суток назад, но казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Целая жизнь, в которой он смеялся с Джейк-хёном. И только боль от прикосновений напоминала о том, что это было всего лишь вчера.

Воздух нагрелся, обдав тёплой волной со спины, и резко остыл. За спиной раздался хлопок, и кто-то, перешагнув грань между потусторонним и внешним, сделал всего один шаг и остановился позади. Он словно принёс с собой дуновение с гор, Рики уловил запах снега. Нет... То пахло разряженным горным воздухом.

— Ты глуп.

Рики поёжился от колючего раздражения, каким был пронизан его голос. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: за его спиной стоит тот же самый вампир. Их можно было считать почти знакомыми. И пусть ему до сих пор не приходилось слышать его голос, но, вспомнив глаза, что с первого раза навсегда въелись в память, Нишимура предположил, что он звучал бы именно так.

— Ты меня не убил, — ответил он. Рики прислушался к ощущениям внутри. Тело не посылало никаких сигналов, разве что покалывали кончики пальцев от волнения. К своему удивлению, он понял, что не боится. Может, рискует, но совсем не боится. Самое страшное он уже пережил прошлой ночью. И тот наверняка это чувствовал.

Сейчас вампиру ничего не стоило избавиться от него. Он мог даже не прикладывать усилий — достаточно напугать, подтолкнуть к краю крыши, а дальше гравитация сделает всё за него. В таком случае смерть Рики не останется на его совести, хотя парень не был уверен, есть ли у этих существ совесть или хотя бы её подобие. Но вампир не двигался с места. Даже не пытался приблизиться. Просто стоял там, прожигая спину взглядом, и о его намерениях оставалось только гадать.

— Это не значит, что я не могу сделать этого сейчас, — сказал вампир чуть менее резко. Судя по шороху, тот поправлял одежду. Стряхивал невидимые пылинки, потому что не знал, куда деть руки.

Вместо ответа Рики обернулся, спокойно взглянув на него. В этом движении не было резкости или угрозы, но тот как-то странно дёрнулся, неосознанно сделав шаг назад. Запах страха не просто отсутствовал, тем самым сбивая с толку, — нет, мальчишка действительно его не боялся. Как это вообще возможно? После того как он чуть его не убил, ребёнок разглядывал его с любопытством.

Отразившееся на его лице недоумение позабавило Рики настолько, что он прыснул.

— Ты меня не убьёшь, — уверенно сказал он. Это было смелым предположением, и всё же Рики верил тому, что чувствовал. — Ты оставил меня в живых дважды. И если в первый раз могла произойти ошибка, то во второй ты сделал это намеренно. Пусть я и не понимаю, что именно заставило тебя передумать.

Вампир усмехнулся. Он не успел парировать, потому что в следующий миг мальчишка сбил его с толку ещё больше одним вопросом:

— Как тебя зовут?

Чонвон застыл. Он рассматривал его с недоверием, чувствуя, что мышцы напряжены до предела, будто тот нападал, а ему нужно было отразить атаку. Ему не приходилось общаться с людьми вот так, и называть своё имя тоже не возникало необходимости, потому что обычно никто не спрашивал. А он спросил. Спросил не для того, чтобы зафиксировать во внутренних отчётах, не для того, чтобы произнести со смесью надменности и презрения, добавив, что рассчитывают на его профессионализм, а просто из чистого любопытства.

Называть своё имя в таком контексте казалось противоестественным, но Рики ждал, поэтому вампир нашёл для себя компромисс. Вместо ответа он вытащил что-то из нагрудного кармана и бросил в сторону мальчишки. Резко, но достаточно расчётливо, чтобы тот, даже при отсутствии минимальной ловкости, не свалился с крыши в попытке поймать предмет.

Чёрная лакированная поверхность блеснула в тусклом свете луны. Рики легко схватил предмет одной рукой и тут же раскрыл ладонь. Это был жетон. Он тяжёлым холодом лёг ему в руку вверх стороной, на которой объёмные линии составляли «군». Значит, на обратной стороне должно быть отпечатано имя. Перевернув жетон, Рики прочитал вслух:

— Ян Чонвон. Приятно познакомиться... Наверное, — добавил он неуверенно.

Ян Чонвон не спрашивал, а сам Рики не счёл нужным представляться. Ему казалось, что тот знает. Знает о нём даже больше, чем он сам. В конце концов, он даже смог найти его. Дважды. Хотя, если подумать, Рики не имел ни малейшего представления о том, как работает телепортация.

Вампир наконец пересилил себя, приблизился, опустившись на край крыши чуть поодаль, и вытянул руку в немой просьбе вернуть жетон. Рики не спешил.

— Что это? — спросил он, продолжая вертеть предмет в руках, чтобы посмотреть, как свет бликует на гранях.

Чонвон раздражённо цокнул, но всё же пояснил:

— Служебный жетон. Отдай.

Чем дольше Рики держал тот в руках, тем больше Чонвон нервничал. Он привык, что жетон тяжелил карман, считал его чем-то вроде сердца, и потому сейчас, когда место «сердца» пустовало, он чувствовал себя не в своей тарелке, будто у него забрали нечто, что определяло его как личность, и оставили пустую оболочку восседать на краю крыши.

Рики ещё раз взглянул на необычную штуку, сжал её напоследок, желая запомнить ощущение в ладони, и вложил жетон в протянутую руку. Вампир тут же сунул тот в карман. Его плечи заметно расслабились.

Они сидели на расстоянии метра перед лицом ночи и смотрели друг на друга, каждый думая о своём. И что теперь? Зачем Чонвон вообще пришёл? Если бы он задался этим вопросом, то вряд ли смог бы найти на него ответ. За последние дни он совершил больше необдуманных действий, чем за последние двадцать лет, и не было смысла тратить время, чтобы найти объяснение каждому из них. Что-то внутри него менялось, и это чувство было не самым приятным. Пространство просто дало знать, что объект покинул безопасную зону, а он просто откликнулся на его зов. Было ли дело в сделке или в чём-то другом, неизведанном, что в последнее время пропастью разверзалось у него внутри, но не откликнуться он не мог. Даже не рассматривал другой вариант, когда открывал проход.

Вампиры не знали о пограничниках почти ничего. Неизвестным оставалось и то, сколько те знали о себе сами. Ни один пограничник в здравом уме не стал бы делиться своими секретами после того, что вампиры делали с ними в прошлом. С другой стороны, будь они более сговорчивыми, возможно, Совету не пришлось бы издеваться над их мёртвыми телами во имя... Во имя чего? Прогресса? Науки? Мира?

Смотря на мальчишку, Чонвон не мог перестать думать о том, что пока верхи громко называли новую политику «равной», где-то там, под землёй или за пределами города, на пограничниках тайно ставили опыты. Опыты... Не означает ли это, что в Совете есть скрытый ото всех седьмой отдел? Без специальной структуры, что могла бы отвечать за это, было бы трудно скрыть такой масштабный проект. Если так, то информация должна быть совершенно секретной. Куда Джейк влез, чтобы её раздобыть?

Чонвон скривился. С учётом того, что в последнее время происходило между главой и пограничником... Мог ли он лично ему рассказать? Нет, исключено. Несмотря на очевидную непредсказуемость Ли Хисына, он с трепетом относился к своему положению, был предан расе и не стал бы сообщать своему любовнику, что разбирает ему подобных по кусочкам. Наоборот, скорее попытался бы скрыть этот факт или, что более вероятно, не стал предпринимать лишних движений. Но Джейк всё равно узнал. Если предположить, что они встречаются вне работы, обладание подобной информацией вполне могло поставить его под угрозу. И эта угроза представлялась более существенной, чем та, которую создавал собой Рики...

— Ты убил человека, — вдруг сказал Рики, прервав хаотичный поток размышлений.

— Не напоминай мне о том, что я должен был убить ещё и тебя, — фыркнул Ян. — Ты видел то, чего не должен был видеть. Инструкция в таком случае предполагает только одно действие. Я делал свою работу.

Сейчас, имея возможность рассмотреть вампира без спешки и страха, Рики замечал детали. Чонвон был одет так же, как в прошлый и позапрошлый разы: чёрная рубашка сиз мембраны с длинным рукавом, точно по фигуре; кожаный галстук, перетянутый застёжкой, чтобы не мешался; горящая красным эмблема над нагрудным карманом с вшитыми под ней мелкими буквами «Consilium». Тем же красным горели две полосы на погонах. Сложить с этим полное отвращения лицо, с каким он кусал человека при их первой встрече, и Рики мог бы получить ответ. Правда, этот ответ вызывал только больше вопросов.

— Тогда почему..?

Произнести «ты меня не убил» парень не смог. Спрашивать такое казалось противоестественным. Ян покосился в его сторону, очевидно, допустив ту мысль, которой Рики боялся.

— Торопишься на тот свет? Не спеши. Мне запретили тебя трогать.

Рики не торопился. Он собирался возразить, но последняя фраза заставила его замереть.

— Запретили? Кто?

Теперь Чонвон открыто уставился на него. Притворяется или правда не знает? Он прищурился, попытавшись воссоздать в памяти тепло, которым его обдала чужая ладонь, когда мальчишка возвращал жетон. Точно ли? Нужно проверить.

— Дай руку.

— Что?

— Дай руку, — терпеливо повторил Ян. — Я не собираюсь тебе вредить.

Рики боязливо вытянул руку, боясь, что тот всё-таки может её вывернуть или, хуже, — оторвать, но тот просто слегка сжал кончики его пальцев своей прохладной ладонью. Парень тщательно следил за лицом напротив, но, как ни старался, так и не смог понять, о чём тот думал.

В тот раз Чонвон не обратил внимания, зато заметил сейчас. От кожи Рики не исходил типичный для пограничников жар. Дело было не в расстоянии и не в продолжительности касания, вчера он буквально держал его за горло и также хорошо помнил тепло чужой руки, что сжимала запястье. Тепло. У мальчишки была обычная человеческая температура тела.

Ян резко отбросил руку и отвернулся, однако Рики успел заметить, как тот сжал челюсть. Джейк Шим... Видимо, он вообще не собирался раскрывать его потенциал. В понимании Чонвона это решение было глупым. Ни Джейк, ни он сам не смогут оберегать ребёнка вечно, не смогут бесследно стереть его присутствие с лица земли. Это значит, что мальчишке нужно уметь постоять за себя, и магия крови — его единственный козырь против мира ночи. Неужели Джейк не рассказал ему вообще ничего? Судя по всему, так оно и было, вопрос Рики служил тому доказательством. Теперь Чонвон и правда видел, что дело далеко не в чистом расчёте. Пограничник дорожил им. Настолько, что отказывался принимать, что единственный способ его сберечь — это вовлечь в темноту.  

«Да он же умрёт от твоего желания сохранить в нём человека...»

— Вампиры — высшая раса, — начал Чонвон. — Может звучать высокомерно, но это факт, потому что мы сильнее, приспособленнее и живучее. Но почему-то именно люди решили, что нас можно использовать как оружие. Иногда...

Он замолчал, гадая, как много может сказать. Выходило значительно меньше, чем мог бы сказать Джейк, но почему-то Ян считал нужным объяснить, что все эти убийства — не потребность, а его обязанность.

— Иногда мы получаем заказы от правительства. Если подбирать эквивалент среди ваших структур, то это сравнимо с агентами секретной разведки. Тот раз тоже был заказом свыше. Обычно это значит, что человек провинился. И провинился он не перед нами, а перед собственной расой, однако для его устранения используют нас, потому что люди не хотят марать руки, а вампиры, в их представлении, уже измазаны кровью по локоть. Без прямого приказа убийство человека разрешено только тогда, когда ему становится известно о нас. Как в случае с тобой.

— То есть, — Рики уставился на него, округлив глаза, — это не вселенский секрет?

Ответ никак не прояснил, почему вампир сохранил ему жизнь, но наряду с открывшейся правдой это теперь волновало Рики меньше всего.

— Нет. Те, кому положено знать, — знают.

— И как много таких людей? — осторожно спросил он.

Чонвон не знал. Доступ к этой информации имели только вампиры, что составляли верхушку Совета. Каждый из них обладал разными данными, потому что работал с разными структурами мира людей. Такие, как Чонвон, считались лишь исполнителями; их задачей было выполнять грязную работу и поменьше спрашивать. Здесь ему следовало бы замолчать, но он продолжил:

— Полагаю, замешаны все крупные структуры. Знает президент, знает национальное собрание. Знают главы министерств и, как минимум, их приближённые. Судебная власть, полиция, прокуратура и здравоохранение — всё это составляет единую сеть. Это секрет государственного уровня. За его разглашение положена смертная казнь.

Прозрачные глаза лихорадочно блеснули во мраке.

— На кого ты работаешь? — тихо спросил Рики.

Вопрос подействовал как пощёчина. Чонвон вдруг понял, как далеко он зашёл. Ему следовало рассказать Рики о пограничниках и остановиться на этом, а он начал вообще не с того угла и даже не мог объяснить, почему. Знал только одно — продолжать было нельзя. Несмотря на свою сущность, мальчишка по-прежнему считался угрозой, потому что своим молчанием и попыткой сохранить в нём человека Джейк всё усложнял. У него не было никаких причин хранить чужие секреты или вставать на сторону вампиров, и любая информация, обладателем которой он сейчас станет, может сыграть против Совета однажды.

Но действительно ли Ян Чонвона волновал Совет?

В лице Рики не было ничего, кроме любопытства, смешанного с долей страха, настолько незначительной, что вампир даже не мог её ощутить. Он попытался вспомнить, что в таких случаях устанавливала инструкция, чтобы потом одёрнуть себя во второй раз. Какая инструкция? Какая может быть инструкция в общении с выжившим свидетелем, который спрашивал о структуре вампирского общества? Прикончить на месте. И этот единственный правильный ход тонул в собственном желании ответить на вопрос. Он уже нарушил всё, что только мог, так какая теперь разница? Как минимум, мальчишка... Рики. Рики должен знать, с чем имеет дело.

Лицо вампира говорило красноречивее слов. Рики видел отражение того вихря сомнений, что бушевал у него внутри, поэтому понимал, что ему, наверное, нельзя задавать такие вопросы. И несмотря на то, что он не собирался целенаправленно вредить вампирам хотя бы потому, что Джейк-хён мог быть связан с ними, он всё же понимал, что делиться подобной информацией может быть довольно опасно. Опасно для них обоих. Чем больше он знает, тем меньше шансов на то, что Ян Чонвон оставит его в живых. Рики уже собирался отмахнуться от вопроса, как вампир вдруг ответил:

— Я не работаю на правительство, если ты об этом. Наша структура называется Совет.

«Совет» — повторил Рики одними губами. Он никогда о нём не слышал. И раз даже в Интернете не всплывало ничего подобного, значит, Ян Чонвон говорил правду. Ему не было смысла врать.

— Ты рассказываешь мне это, потому что всё равно собираешься избавиться от меня? — насторожился Рики.

— Нет. Разве не ты не так давно уверенно заявил, что я тебя не убью? Что изменилось? Испугался? — Ян вздёрнул бровь, в голосе угадывалась насмешка.

— Нет!

— А стоило бы, — Чонвон покачал головой. — Я уже тебя не убил, а теперь... — он отвернулся, обратив лицо к ночи, всмотрелся в мерцающий вдали мост и снующие внизу редкие фигуры. — Теперь всё стало несколько сложнее. Не знаю, зачем я тебе это всё рассказываю, — хмыкнул Чонвон. — Я просто.. устал?

Устал. Это слово первым пришло ему на ум, поразив своей простотой.

— Мне казалось, я понимал, за что боролся, что я наконец добился желаемого и служу миру будущего, но что, если нет? Я больше не понимаю. В последнее время я думаю, что, может быть, Дж- — Ян осёкся, опасливо зыркнув в сторону. Кажется, Рики не заметил. Нет, не ему раскрывать чужие секреты. Пусть это бремя Шим возьмёт на себя.

— Ладно, раз уж мы начали, — протянул Чонвон, думая, какие бы слова лучше подобрать. — Несколько веков назад вампиры, — я имею в виду Совет, — заключили договор с неким подобием людей. Сейчас мы называем таких людей пограничниками, но когда-то у них не было имени. Их даже не считали за людей. Когда вампиры вышли в свет и объявили главам государств о своём существовании, далеко не все согласились с новыми порядками. Что ты больше всего любишь есть? — вдруг спросил Ян.

Рики помедлил с ответом.

— Мясо?

— Представь, что всю жизнь ты спокойно питался мясом, а потом власть сменилась и запретила его употреблять из-за гуманных соображений и попытки построить новое общество с коровами.

продолжение главы > https://telegra.ph/dive-deeper-2-06-13