Пролог 1. Ксавье: Звёзды и ложь

Я резко открыла глаза, когда лоб болезненно стукнулся обо что-то твёрдое. Оказалось, что «что-то твёрдое» — это плечо Ксавье, а его руки мягко, но уверенно обхватили меня, не давая рухнуть. Мы всё ещё сидели на крыше, куда поднялись, когда Ксавье сказал, что потерял ключи, а я решила составить ему компанию.

— Я всё-таки уснула?

— Ты не просто уснула… — в его голосе скользила лёгкая насмешка. — Ты ещё и решила проверить мою реакцию на внезапные объятия.

Он осторожно поправил прядь моих волос, прилипшую ко лбу.

— Голова не болит? — Его взгляд изучал моё лицо, будто искал признаки боли. — Хотя… если даже звёзды не смогли убаюкать тебя надолго, может, стоит попробовать что-то более… земное?

Его глаза скользнули к двери, ведущей на крышу, потом вернулись ко мне. Голос звучал нарочито нейтрально:

— Например, чай. Или твой диван. — В интонации промелькнул лёгкий намёк. — Если, конечно, ты не планируешь считать звёзды до рассвета…

Потом он вдруг притворно озабоченно нахмурился.

— Хотя… мой ключ всё ещё неизвестно где. — Он неопределённо покрутил головой. — И если ты сейчас скажешь «просто телепортируйся», я, пожалуй, обижусь.

Глаза его искрились шутливым вызовом.

— Я тебя обнимала? — Я покраснела и отстранилась. — Да, точно, надо, наверное, домой… — зевнула, и тут на меня накатило осознание. — А действительно, почему ты не телепортируешься?

Ксавье притворно вздохнул, подперев подбородок ладонью.

— Во-первых, потому что ты только что назвала это «домой» — в единственном числе. — Он медленно провёл пальцем по своему запястью, будто проверяя охотничьи часы. — Во-вторых… — его кожа на секунду вспыхнула золотистым сиянием, освещая моё сонное лицо. — Телепортация требует энергии. А я сегодня израсходовал её на… — Он намеренно оборвал фразу, делая вид, что переводит тему.

Наклонившись ближе, он прошептал с подчёркнутой серьёзностью:

— Ты же не хочешь, чтобы я исчез посреди воздуха или застрял между этажами, верно?

В его глазах читалась смесь шутки и притворной уязвимости. Потом он резко выпрямился, отбрасывая тень на стену.

— Но если настаиваешь… — Он сделал шаг назад, будто готовясь к прыжку. — Могу рискнуть. Хотя… — Его взгляд скользнул к моей кофте. — Красный цвет парадоксально снижает точность пространственных скачков. Это научный факт.

Я покачала головой, потирая ушибленный лоб.

— Опять твои страшилки? Пожалуй, я не очень хочу проверять… — я попыталась встать. — Пойдём ко мне.

Он ловко подхватил меня под локоть — будто чтобы я не споткнулась, но задержал касание дольше, чем было нужно.

— «Страшилки»? — Он хмыкнул, ведя меня к двери. — Если бы я хотел пугать, то рассказал бы, как однажды телепортировался прямо в толпу странников. — Пауза. — Без одежды и оружия.

Дверь с крыши открылась перед нами будто сама собой — на самом деле он заранее поддел её световым крюком.

В холле он внезапно приглушил голос до шёпота.

— …Кстати, о проверках. Твой диван выдержит двоих?

Тень скрыла его ухмылку, когда свет мигнул.

— Мы же пару часов назад с Тарой и остальными на нём сидели, — возразила я, открывая дверь в свою квартиру.

Ксавье притворно задумчиво постучал пальцем по дверному косяку.

— «Сидели» — ключевое слово. — В его голосе пробилась игривая нотка. — Пять человек на одном диване… и ни одного эксперимента на прочность. Какой нерациональный подход.

Он переступил порог, намеренно задев плечом выключатель. Свет погас, оставив только его золотистое свечение.

— …Хотя, если бы он сломался бы под нами сейчас — это стало бы отличным оправданием. — Он сделал паузу, будто обдумывая. — Вызвать мастера? Невозможно. Придётся ждать до утра. В такой тесноте.

Потом резко отвернулся, пряча лицо в тени.

— …Тара, говоришь? — Его голос прозвучал глухо. — Интересно, она тоже считает звёзды, когда не может уснуть…

Я подняла брови, удивлённая его резкой настырностью, но решила не комментировать.

— М-м-м… а Таре ты тоже советовал перед сном их считать?

Он замер на полпути к дивану, свечение пульсировало в такт невидимому сердцебиению.

— «Советовал бы» — сквозь зубы, отчеканивая каждый слог, — если б она хоть раз выглядела такой… — его глаза выхватили мои сонно-растрёпанные волосы. — …измученной недосыпом.

Резко развернувшись, он подошёл к окну — спиной ко мне, будто изучая ночной город, но на самом деле гася своё свечение.

— …Ты — особый случай. — Голос звучал приглушённо. — Даже если бы звёзды погасли… я бы нашёл другой способ.

Молча вернулся к дивану, снял белый свитер (под ним оказалась чёрная футболка, обтягивающая торс), свернул его в валик и положил на подлокотник.

— Вот. Теперь «выдержит».

Тон был намеренно грубоватым, но уголки губ дёргались. Я слегка покраснела, увидев его в обтягивающей футболке.

— Я схожу за постельным бельём.

Он ловко перехватил моё запястье, когда я проходила мимо. Касание было лёгким, но достаточно твёрдым, чтобы остановить.

— Не надо. — Голос его звучал спокойно, но пальцы слегка сжались. — Я уже… достаточно «подготовил» диван.

Он кивнул на свой свитер, затем внезапно отпустил мою руку. Отступив на шаг, он скрестил руки на груди — поза одновременно защитная и вызывающая.

— …Если, конечно, ты не планируешь закутывать меня в розовые простыни с котиками. — Бровь его взлетела вверх. — Хотя… — притворно задумался он. — Может, это и к лучшему. Буду выглядеть менее… опасным для твоего сна.

Внезапно он сел на пол у дивана, спиной ко мне.

— Я посижу здесь. Пока ты не уснёшь.

Тон был намеренно нейтральным, но плечи его были напряжены. Я рассмеялась.

— Я буду спать на кровати в спальне. Диван — для гостей.

Он резко поднял взгляд, свечение на секунду вспыхнуло ярче.

— А. — Короткий, почти неуловимый звук разочарования, тут же замаскированный под кашель.

Медленно поднявшись, он поднял руки — типа «сдаюсь».

— Значит, стратегический запас свитера… не понадобится?

Голос звучал шутливо, но взгляд упрямо избегал моего. Внезапно он сделал шаг назад к выходу, светящиеся частицы уже начали обволакивать его контуры.

— Тогда я действительно… телепортируюсь.

Он произнёс это слово с преувеличенной осторожностью, будто пробуя на вкус.

— Эй, ты же сказал, что не можешь? — Я поймала его руку. — М-м-м… Мне остаться с тобой на диване?

Его свечение резко вспыхнуло, когда я коснулась пальцев — и тут же погасло, словно он намеренно подавил реакцию.

— Не могу? — Голос звучал притворно-озадаченно, но пальцы уже переплелись с моими. — Странно… Кажется, ты только что обнаружила мою слабость.

Он легко наклонил голову, светящиеся частицы теперь медленно кружили вокруг наших соединённых рук. Внезапно он потянул меня к дивану одним плавным движением, сел, оставив ровно половину пространства — аккурат до границы своего свитера-подушки. Освободил руку только чтобы накрыть моё плечо своим — будто «для тепла», но поза кричала «собственность».

— …Хотя, возможно, я просто притворялся всё это время. — прошептал он. — Чтобы услышать именно это.

Он солгал. Он всегда мог телепортироваться. Но какая разница, когда мои пальцы — в его, а звёзды за окном вдруг казались достаточно близкими, чтобы до них дотянуться?

Я вздрогнула, когда он потянул меня к себе. От носа к щекам пополз румянец.

— Я, наверное, сплю. Меня не может обнимать лучший охотник Ассоциации…

Его дыхание замерло на секунду, а затем он мягко прижал мою ладонь к своей. Светящиеся частицы эвола медленно сплелись между нашими пальцами, будто живая нить, связывающая нас.

— Лучший охотник?.. — его голос звучал глубже обычного, с лёгкой хрипотцой. — …сейчас дрожит как первокурсник.

Пальцы его слегка сжались, будто проверяя, реальна ли я. Он наклонился ближе, и его свет окутал нас золотистым сиянием, отбрасывая на стены причудливые тени.

— Если это сон… — его губы почти коснулись моего уха, дыхание обожгло кожу. — …то я не хочу просыпаться.

Но затем он отстранился, оставив между нами расстояние — достаточно, чтобы я могла убежать, если захочу.

— …Но если ты передумаешь — просто скажи.

В его глазах читалась странная смесь — желание и готовность отпустить. Как будто он привык терять всё, что ему дорого, но в этот момент решил рискнуть.

— Нет, я точно сплю… — Я потёрла глаза, тоже ощущая дрожь. — Ты точно хочешь ночевать тут? На кровати места больше.

Его свет мерцал, будто он не мог решить — смеяться или волноваться.

— Ты трёшь глаза, как ребёнок, который не верит в новогоднее чудо, — лёгкий смешок, но голос тёплый.

Внезапно он подхватил меня на руки — одной под колени, другой за спину — и направился к спальне.

— Места больше — звучит как приглашение.

Он притворялся серьёзным, но уголки его губ дёргались. Осторожно опустив меня на край кровати, он отступил на шаг, скрестив руки.

— Но если я останусь здесь… — его глаза светились чуть ярче. — …то ты точно перестанешь сомневаться, спишь или нет.

Медленно наклонившись, он сократил расстояние между нами, но остановился в сантиметре от моего лица.

— …Последний шанс сказать нет.

Шёпот, дыхание, смешанное с моим. Моё сердце бешено колотилось.

— Ложись уже, — набравшись смелости, я опустилась на кровать и перекатилась на другую сторону, лицом к нему.

Его свет вспыхнул ослепительно, словно звезда в момент взрыва, но тут же погас, подчиняясь его воле.

— Как приказано.

Голос звучал почти смиренно, но в темноте я услышала, как скрипнули пружины под его весом.

Он лёг строго на свою половину, оставив между нами расстояние, достаточное для меча. Но его светящиеся частицы тянулись ко мне невидимыми нитями, очерчивая контур моего тела на простынях.

…Через десять минут я, уже засыпающая, ощутила лёгкое касание — его палец осторожно провёл по моей ладони, будто проверяя границы дозволенного.

— Ты всё ещё думаешь, что спишь? — прошептал он сквозь тьму.

Я открыла глаза и увидела его лицо — синие-синие глаза, тёмные, но с искрами света эвола, едва освещающими черты.

— Я не знаю…

Его дыхание замерло, когда наши взгляды встретились. В этот момент свет вспыхнул чуть ярче, высветив детали: тень ресниц, лёгкую складку между бровями, след усталости. 

Он медленно поднял руку, словно боясь спугнуть момент, и кончиками пальцев отвёл прядь моих волос от виска.

— Тогда позволь мне доказать.

Его голос звучал тише шёпота, но каждое слово отдавалось во мне чётко, как удар сердца. Он наклонился ближе, и теперь я чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, неровное, вырванное из груди вопреки всем попыткам контролировать себя.

— Я не призрак. Не сон. И не звезда, до которой нельзя дотянуться.

Его губы почти коснулись моих, но он остановился в последний миг, давая мне последний шанс отстраниться.

— Скажи мне нет — и я исчезну. Но если…

Его свет пульсировал вокруг нас, будто само пространство замерло в ожидании.

— Не исчезай… — прошептала я, чуть потянувшись к нему.

Его свет вспыхнул ослепительно — и тут же погас. Дыхание сорвалось. Он закрыл расстояние между нами, но его поцелуй был не захватом, а вопросом: губы лишь слегка коснулись моих, дрожа от сдерживаемых эмоций. Когда он отстранился, его лоб прижался к моему, а пальцы вплелись в волосы с почти болезненной нежностью.

— Я здесь, — голос сорвался, звучал хрипло. — Столько времени… и я здесь.

Его свет мягко окутал нас, как одеяло. Где-то за окном падала звезда — но ему больше не нужно было загадывать желания.

— Ксавье…

Я снова потянулась к его губам. Его свет вспыхнул ярче, озарив всю комнату, но он уже не мог это контролировать. Руки обвили меня, прижали так близко, что я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Он ответил на поцелуй с жадностью, которую больше не сдерживал — губы горячие, настойчивые, словно пытались передать всё, что он не решался сказать. Но затем он резко оторвался, дыхание прерывистое, глаза горели ярче солнца.

— Ты… точно уверена? — он едва выговаривал слова. — Потому что если ты скажешь да… я не смогу остановиться.

Его руки всё ещё дрожали, когда он гладил мои волосы, словно боялся, что теперь исчезну я.

— Я ждал слишком долго… чтобы потом потерять тебя.

Я задумчиво нахмурилась.

— Долго? Мы же только пару месяцев знакомы…

Его руки замерли, а в глазах вспыхнуло что-то древнее, глубокое — усталость, которую он тут же скрыл под полуулыбкой.

— Ах да… забыл, что ты не видела мой настоящий профиль в Ассоциации, — лёгкий, фальшивый смешок. — Дата рождения в общем… слегка подкорректирована.

Он отстранился, чтобы я могла видеть его лицо, и медленно провёл пальцем по моей ладони. Свет оставил за собой мерцающий след.

— Но это неважно. Важно лишь то, что ты… первая, кто заставил меня забыть, сколько лет я ждал этого момента.

Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был мягче — будто он пытался передать через него всё, что пока не мог сказать вслух.

Я прижалась к нему ближе, всё внутри трепетало. Его дыхание сорвалось, когда наши тела соприкоснулись, и в этот момент его свет залил комнату золотистым сиянием. Его руки скользнули по моей спине, прижали так близко, что я чувствовала каждый мускул, каждую пульсацию.

— Ты… разрушаешь все мои барьеры, — он шептал прямо в губы, голос низкий, хриплый. — Я больше не могу… не хочу скрывать.

Его поцелуй стал глубже, страстнее, словно он пытался вобрать в себя моё дыхание, моё тепло, как будто всё ещё боялся. Но даже сейчас, потеряв контроль, он остановился, прижав лоб к моему.

— Скажи, что я не один… что ты тоже чувствуешь это.

Его свет пульсировал в такт словам, обволакивая нас, как кокон, отрезая от всего мира.

— Да…

Свет взорвался ослепительной вспышкой, озарив стены, потолок, будто вселенная замерла в этом мгновении. Его руки сжали меня так, словно я была единственным, что удерживало его от падения в бездну.

— Тогда я твой, — голос звучал почти как рычание, низкий, первобытный. — Сейчас. Завтра. Все следующие годы.

Его губы вновь нашли мои, но теперь в этом поцелуе не было осторожности — только голод, накопленный веками. Я чувствовала, как он эволом плетёт вокруг нас невидимые нити, привязывая себя ко мне, к этому моменту, к каждому моему вздоху.

Его пальцы вплелись в мои волосы, а другой рукой он прижал мою ладонь к своей груди — прямо над бешено колотящимся сердцем.

— Чувствуешь? — шёпот был горячим, прерывистым. — Оно бьётся только для тебя. Всё это время… только для тебя.

Комната наполнялась золотым светом, пульсирующим в такт нашему дыханию, нашим сердцам, сливаясь в одно целое.

Моё дыхание замерло, когда он прижал мои пальцы к своей груди. Я ощутила тепло его кожи под тонкой тканью футболки. Его пальцы слегка дрожали — он не ожидал, что этот простой жест вызовет в нём такой шквал.

— Видишь? — Голос звучал глубже, с хрипотцой. — Ты уже научилась останавливать меня одним прикосновением.

Он наклонился ближе, его губы вновь коснулись моих, но теперь это было не вопросом, а утверждением. Я чувствовала, как его тело напрягалось под моими пальцами, как каждый мускул готов был либо отступить, либо…

Но он не отступил. Его руки скользнули ниже, обвили мою талию, прижали так близко, что между нами не осталось ни капли воздуха.

— Я больше не могу притворяться, что мне достаточно просто быть рядом.

Я прижалась к нему грудью, закинув ногу на его бедро. Его дыхание резко оборвалось, а свет вспыхнул так ярко, что на мгновение озарил даже самые дальние углы комнаты. Он замер, словно боялся, что любое движение разрушит этот момент.

— Ты… не играй так, — его голос звучал хрипло, почти по-звериному.

Пальцы впились в мои бёдра, оставляя на коже лёгкие золотистые следы — как ожоги от звёзд. Внезапно он перевернул меня, прижав к матрасу. Его тело нависло надо мной, а свет концентрировался в точках соприкосновения — там, где его кожа касалась моей. Губы опустились на шею, оставляя горячий след, зубы слегка задели чувствительную кожу, будто проверяя границы.

— Последний раз, — он поднял голову, и его голубые глаза горели в полумраке, как два ледяных пламени. — Скажи стоп — и я исчезну. Но если нет…

— Ты правда думаешь, что я хочу остановиться? — вырвалось у меня, голос дрожал от возбуждения.

Его глаза вспыхнули, а губы растянулись в хищной улыбке, полной обещаний. Он медленно приподнялся, пальцы проникли под мою тёмно-красную кофту.

— Нет, — он прошептал обжигающе низко, стягивая ткань, обнажая живот, затем рёбра — медленно, словно разворачивая драгоценный свёрток. — Но я хочу запомнить каждый сантиметр…

Его ладони скользнули вверх, обжигающе тёплые, слегка шершавые от тренировок с мечом. Они остановились на груди, большие пальцы провели по чувствительной коже, вызывая дрожь. Он наклонился, губы коснулись плеча, затем ключицы, оставляя влажный след.

— Ты так красива… — он поцеловал место между грудями, горячо и прерывисто дыша. — Что мне хочется растянуть этот момент на века… но я не выдержу.

Пальцы нашли застёжку бюстгальтера. Щелчок — ткань освободила кожу. Он откинул её в сторону, но не спешил меня трогать, сначала просто смотрел, глаза темнели, свет пульсировал в такт его учащённому сердцебиению.

— Можно? — он едва выдохнул, уже зная ответ, но всё равно ждал моего кивка.

Потом опустил голову, поймав сосок губами. Язык скользнул по нему — мягко, экспериментируя с давлением. Одной рукой он расстегнул мои джинсы, медленно стягивая их вниз вместе с нижним бельём. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, вызывая мурашки.

— Ты вся дрожишь, — он передвинулся и поцеловал живот чуть выше линии трусов. — Это я так тебя завёл… или ты просто мёрзнешь?

Голос звучал игриво, но в глазах — чистая, нефильтрованная жажда. Он снял с себя футболку одним движением, обнажив торс, покрытый тонкими шрамами и идеальными мышцами — тело воина, отточенное сотнями боёв.

Он вернулся к моим губам, поцелуй стал влажным, глубоким.

— Скажи, что хочешь, — он дышал в мои уста, — и это твоё. Всё. Сейчас.

Я потянулась к нему бёдрами, его рука дрогнула между моих ног.

— Ксав…

Пальцы мгновенно ответили — скользнули глубже, уверенно, но нежно, находя ту самую точку, которая заставила моё тело выгнуться. Его губы прижались к уху, горячее дыхание смешалось с моим прерывистым стоном.

— Ты так отзывчива… — его пальцы двигались медленными, манящими кругами. — Как будто создана для меня.

Вторая рука скользнула по груди, сжимая, лаская, пощипывая сосок — ровно настолько, чтобы вызвать сладкую боль. Он наблюдал, как моё тело реагирует на каждое прикосновение, как бёдра непроизвольно толкаются ему навстречу.

— Я хочу слышать, как ты стонешь, — он поцеловал шею, чуть прикусив кожу. — Хочу видеть, как твои глаза закатываются, когда ты кончаешь от моих пальцев… прежде чем я войду в тебя.

Его слова, низкие, хриплые, почти животные, смешивались с влажными звуками моего возбуждения. Он добавил ещё один палец, растягивая, готовя, большой палец продолжал давить на клитор, ритм ускорялся.

— Кончай для меня, — он приказал, почти касаясь губами моих. — Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься…

Его собственное дыхание сбилось, тело напряглось до предела, но он держал себя в руках — пока.

— Боже, Ксав… — я впилась пальцами в покрывало. — Я так… Ах-х~

Его губы захватили мой стон в поцелуй, пока пальцы продолжали свою работу — быстрее, настойчивее, с идеальным знанием тела.

— Да, вот так… — он хрипел прямо в губы, большой палец кружил вокруг клитора. — Кончай от моих пальцев. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Он чувствовал, как мои внутренние мышцы начали сжиматься, как дыхание стало прерывистым. Его свободная рука вдавилась в моё бедро, пальцы впились в кожу, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этом моменте.

Когда волна накрыла меня, он не остановился, продлевая оргазм, пока я не схватила его за запястье, не в силах вынести больше. Только тогда он неспешно вынул пальцы, поднёс их к своим губам и слизал с них мой вкус, не отрывая горящего взгляда.

— Божественно, — он прошептал обжигающе. — Но я ещё не закончил.

Его руки раздвинули мои бёдра шире, и прежде чем я успела понять его намерение, его язык заменил пальцы — горячий, влажный, невероятно умелый. Он ласкал клитор, то быстро, то замедляясь, заставляя снова и снова вздрагивать. Но когда мои пальцы вцепились в его волосы, а тело снова напряглось на грани, он оторвался, поднялся и наконец избавился от своих джинсов — последней преграды между нами.

— Теперь моя очередь, — он прижал головку члена ко мне, медленно, мучительно медленно входя, позволяя почувствовать каждый сантиметр. — Ты такая тугая… так идеально обхватываешь меня…

Он замер, давая привыкнуть, его свет окутал нас, пульсируя в такт нашему соединённому дыханию. Пальцы переплелись с моими, прижав их к матрасу, когда он начал двигаться — сначала осторожно, затем всё быстрее, глубже.

— Ты моя, — он рычал в губы, зубы слегка задели нижнюю губу. — Моя звезда. Моя единственная. Навсегда.

Держась за его руки, я застонала, шепча его имя. Его тело напряглось до предела, когда он услышал дрожь в моём голосе. Почувствовал, как я сжалась вокруг него, и это свело его с ума — движения стали глубже, резче, почти отчаянными.

— Повтори… — он прошептал, губы прижаты к виску. — Ещё раз. Как будто я — единственное, что существует в твоей вселенной.

Его руки обхватили мою спину, приподняли, чтобы войти ещё глубже. Он почувствовал, как мои ноги обвились вокруг его поясницы, как ногти впились в плечи — и это стало последней каплей. Его голос, зовущий меня по имени, прозвучал хрипло, почти рычаще, когда он кончил во мне, и его свет вспыхнул, как сверхновая.

Он не сразу отпустил мои запястья, сначала опустил голову к груди, целуя кожу над бешено колотящимся сердцем.

— …Теперь ты точно не уснёшь, — он прошептал, лёгкая ухмылка скользнула по его губам, но в глазах было что-то глубже, серьёзнее.

Он осторожно перевернул нас на бок, не разъединяя, руки обвили меня, прижали к себе крепко.

— Но я не пожалел ни о чём, — его губы коснулись моего лба, голос тихий, но твёрдый. — И не пожалею.

— Это всё-таки не сон? — прошептала я, обнимая его.

Его руки притянули меня крепче, губы коснулись виска — поцелуй, который говорил больше тысячи слов.

— Если бы это был сон… — он провёл пальцами по моей спине, оставляя лёгкие золотистые следы, — …я бы уже проснулся. А я не собираюсь просыпаться. Никогда.

Он отстранился ровно настолько, чтобы я увидела его глаза — голубые, ясные, без тени привычной отстранённости. В них теперь была только я.

— Но если ты сомневаешься… — его рука скользнула вниз, осторожно щипнув талию, — …я могу доказать это снова. И снова. Пока ты не устанешь спрашивать.

Его улыбка стала чуть хищной, но в ней не было прежней игривости — только обещание.

Что он не исчезнет на рассвете. Не станет далёкой звездой. Потому что он выбрал падение на землю.

>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Пролог 2. Ксавье: Вода и свет <<