[Зомби] Глава 20: Лаборатория (ч.2)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Войдя в лабораторию, доктор молчала, несмотря на все уговоры.

— Доктор, вы сейчас предлагаете заразить здорового человека!

— Кажется, достаточно исследовать и живых...

Ханбин крикнул с отчаянием, а Юми с беспокойным лицом не договорила фразу. Доктор, сосредоточенная только на надевании лабораторного оборудования, остановилась перед пробиркой и посмотрела на них.

— Вам нечем заняться? У вас много времени? Когда они дадут ответ, тогда и заходите.

— Но, доктор...!

Юми, похлопав по плечу онемевшего Ханбина, вздохнула и предложила для начала выйти. Выйдя в кабинет и усевшись в кресло, Юми, подперев голову, сказала:

— Не могу понять, о чём она думает... Нам бы извиняться и извиняться, а если эти люди уйдут, где мы ещё найдём такие образцы?

— А я просто не понимаю саму идею заразить здорового человека!.. Это похоже на безумие...

Ханбин, сказавший, что пойдёт и извинится перед ними вместо неё, вернулся через час вместе с другими исследователями с озабоченными лицами. Юми, продолжавшая делать то, что поручила доктор, увидев входящего в лабораторию Ханбина, подумала, что им, конечно же, отказали.

— Всё в порядке? — спросила она у исследователей, рассаживающихся по своим местам. 

Исследователь, сидевший рядом с Юми, усаживаясь в кресло, ответил:

— Мы-то в порядке...

— И как? Отказали?

— Нет, тот мужчина яростно протестовал, но... В итоге они согласились. Сейчас их размещают в общежитии...

— Согласились?

Голос Юми, удивлённой неожиданным ответом, повысился. В тот же момент Ханбин с мрачным выражением лица открыл дверь и вышел.

* * * * *

Сторона, разыгрывающая спектакль больше часа, получила три комнаты. Было решено, что это будут три комнаты в конце левого коридора: Хэгём и Джихо, Сичан и Тэджон, и Суён будет жить одна. Когда Джихо сказал, что у него есть другие оставшиеся члены семьи, и ему нужно пойти их предупредить, солдат ответил, что обсудит вопрос о выходе наружу, и кивнул.

Сичан, направившийся в самую дальнюю комнату, тыльной стороной руки стукнул по руке солдата, вёдшего Тэджона.

— Руку.

Солдат встретился взглядом с Сичаном, смотрящим на него сверху вниз. Не понимая, что тому нужно, он переспросил рефлекторно:

— А?

— Отпусти, говорю, руку.

Только тогда солдат вспомнил сцену, когда он столкнулся с Сичаном при транспортировке тела, а тот всё твердил, что его дядя умер. Почувствовав, что тон голоса сейчас немного отличается от тогдашнего, он ответил:

— Согласно правилам, я должен держать его до самого входа в комнату.

— Нет, блять, отпусти!

Сичан выругался, его голос постепенно накалялся, и вдруг он громко закричал. Выражение лица солдата окаменело. Тэджон, возбудившийся от слова «блять», начал вырывать конечности и выкрикивать слова.

— И ты сдохни, блять, и ты!

— Эй, эй, Юн Сичан!..

Джихо был занят тем, что делал вид, будто ему всё равно. Хэгём вместо него вышел вперёд и обеспокоенным голосом окликнул Сичана. Судя по тому, как он с силой выплёвывал ругательства, Суён поняла, что он снова начал подражать У Тэджону, и, открыв дверь комнаты, первой вошла внутрь.

Солдат, обернувшись, увидел, как его начальник, стоявший в холле, кивнул, и отпустил руку. Сичан, схватив за руку обрадованного, рванувшего к нему Тэджона, вошёл в комнату. Пространство было чуть больше 5 пхёнов. Там было две маленькие кровати, на которых с трудом мог бы лечь один взрослый мужчина, маленький письменный стол и два шкафа для одежды.

Закрыв дверь, он включил свет. Свет был тусклым, так что можно было лишь примерно разглядеть окружающие предметы. Сичан, искоса посмотрев на Тэджона, уткнувшегося лбом в его плечо, сел на кровать.

Он ожидал, что несколько человек будут удерживать У Тэджона, и не был настолько зол, чтобы кричать. Конечно, ему хотелось его прибить, но это было совсем другое чувство, не связанное со злостью. Просто ему не нравилось, что У Тэджон постепенно успокаивается и молча даёт себя удерживать.

Его также раздражало, что сейчас он снова замолчал и сидит рядом. Мысль о том, что лечение действительно уже близко, помогла ему подавить импульс.

Тем временем, Хэгём и Джихо, которые зашли в комнату следом за Сичаном, одновременно плюхнулись на кровати. Осмотревшись, они не увидели ничего похожего на камеры наблюдения, но, возможно, в комнате были устройства для прослушки, поэтому говорить свободно было трудно. Джихо лишь подмигнул одним глазом, а Хэгём, нахмурившись, слегка усмехнулся.

* * * * *

Тело с обочины было перемещено в лабораторию. Превращение в заражённого планировалось провести после более тщательного изучения состояния Тэджона.

Тэджона переместили в лабораторию, отдельную от тела, и он лежал на кровати с зафиксированными ртом и руками. Перед ним за столом сидели лицом к лицу Юми и Сичан.

Рядом с Юми стояли доктор и трое солдат, а рядом с Сичаном — Джихо, Суён и Хэгём.

— Когда вы сказали произошло заражение?

— 27 мая прошлого года.

Юми, положившая руки на ноутбук, тут же ввела ответ в файл Excel. Вопросы, касающиеся Тэджона, продолжались.

Причиной выбора невменяемого Сичана было то, что Тэджон проявлял дружелюбие только к Сичану, который ещё несколько недель назад был в здравом уме и заботливо ухаживал за заражённым возлюбленным.

Юми выразила сомнение, можно ли доверять информации, исходящей от невменяемого человека, но доктор лишь торопила её побыстрее подготовиться.

— Расскажите, пожалуйста, об обстоятельствах заражения.

— .....

Сичан нахмурился, подбородок его задрожал, и он провёл рукой по волосам. Это был результат анализа реакций окружающих, когда он убивал людей. Он предположил, что обычные люди проявят примерно такой уровень стресса, если их спросить о тех обстоятельствах.

— Пошли в логистический центр... Но там было больше народа, чем ожидали, и что-то...

— Какая часть тела была заражена?

Сичан, опустив голову, нервно поскрёб затылок. Хэгём вмешался вместо него и ответил:

— Говорили, что ему поцарапали сустав указательного пальца. Зубы зомби.

Затем он продолжил, объясняя, что они думали отрезать палец сразу после заражения, но не успели, и ухаживали за ним, отрезая и скармливая ему мясо зомби. В тот миг, когда Юми собралась задать следующий вопрос, заговорила доктор:

— Когда Тэджон-сси начал проявлять дружелюбие только к Сичану-сси?

— …..

— Я спрашиваю не о дате, а после каких действий это началось?

От этого вопроса в памяти всплыли воспоминания о том, как он целыми днями сидел дома и смотрел телевизор.

— Просто... мы всё время были вместе.

Смягчив концовку фразы, Сичан принялся грызть ногти. Юми спросила, какие именно действия он проявлял вначале, когда начал произносить три слова и когда начал использовать их уместно. После всех вопросов доктор, посмотрев по очереди на Тэджона и Сичана, вынесла заключение:

— Можно нам попробовать провести обучение? На уровне младенца, мы хотим попробовать обучить его речи.

Сомнения относительно того, о чём именно думает это чудовище, претворяющееся У Тэджоном, и действительно ли его действия вызваны эмоциями, были и у Сичана. Поскольку не было ни интереса, ни ценности обучать его языку, он оставил это как есть, и сейчас был хороший случай как раз это проверить.

Обучение должно было начаться после того, как будут проведены беседы с Джихо, Хэгёмом и Суён. Джихо, который внезапно начал предаваться воспоминаниям об У Тэджоне и плакать, спросил, сможет ли он тоже выйти наружу, когда солдаты будут уходить.

Доктор сразу же ответила утвердительно, но добавила, что, вероятно, будет трудно привести больше людей из-за ограниченной вместимости. Джихо, кланяясь и беспрестанно благодаря, вышел. Последовавшие за ним Юми и Ханбин на ушко сказали, что можно привести ещё человек трёх.

Пожав руки Юми и Ханбиню, Джихо был тронут, говоря, что это такое чудо, что такие люди ещё остались. Пока Суён и Хэгём соответственно поддерживали атмосферу, направляясь в комнаты, в лаборатории одна и та же фраза повторялась снова и снова:

— Хорошо.

— Доук, а.

— Хорошо.

— Доук-а.

— …..

У Тэджон, сидевший на кровати со связанными руками и ногами, следил глазами за болтающейся рыбкой и отвечал. Сичан, сидевший перед ним, повторял слово «хорошо», понемногу меняя интонацию. Исследователь, стоявший рядом с Тэджоном, покачивал удочку. Доктор, Ханбин, ещё двое исследователей и трое солдат наблюдали за этим у стены.

Прежде чем начать обучение, они проверили, какие именно слова говорит Тэджон, и произносил ли он эти фразы сам при жизни или слышал от других.

Всего Тэджон мог произнести три фразы: «Доук-а» — это были его собственные слова, когда он впервые стал свидетелем смерти друга; «И ты сдохни» — это сказала группа других выживших, ворвавшаяся в квартиру, где жил Тэджон, когда убивали троих его братьев; а «блять» было ругательством, которое Сичан часто использовал.

Доктор, продолжающая делать записи, коротко кивнула и пробормотала, словно сама себе: 

— Он правда хорошо всё помнит? И даже отвечает. Теперь ему лучше?

Сичан, встретившись взглядом с доктором, ответил: 

— А разве он не должен всё забыть?

В итоге выяснилось, что «Доук-а» использовалось в положительном смысле, а «И ты сдохни» и «блять» — в отрицательном. В первую очередь нужно было протестировать, можно ли заменить эти слова на «нравится» и «не нравится».

Поскольку Тэджон проявлял дружелюбие только к Сичану, они пытались любым способом закрепить слово «нравится». Но после 30 минут попыток он лишь повторял одно и то же без изменений, и тогда они перешли к обучению слову «не нравится».

Доктор попросила Сичана притвориться злым и поменяться местами с исследователем. Сичан встал со стула и ударил кулаком по удочке в руках исследователя, выбив её. На мгновение воцарилась тишина, и в тот миг, когда взгляд Тэджона устремился туда, Сичан схватил исследователя за воротник и швырнул его на стул.

— Э, э!

Исследователь, рухнувший вместе со стулом, вскрикнул. При неожиданном развитии событий все, кроме Сичана, нахмурились. Доктор, быстро справившись с выражением лица, помогла исследователю подняться, взяв его за руку, и сказала:

— ...пожалуйста, воздержитесь от внезапных агрессивных действий.

Сичан посмотрел на доктора с видом, будто вообще не понимает, в чём проблема, и ответил:

— Говорят, когда злятся, делают так.

«Кто говорит?» — Ханбин, печатавший все слова и действия в лаборатории в ноутбуке, проглотил подступивший вопрос.

— И ты сдохни, блять!

Эффект был налицо. Когда избитый Сичаном исследователь приблизился, Тэджон, движения которого стали резче, выругался. Сичан указал на исследователя и посмотрел на Тэджона. Затем произнёс слово «не нравится».

После примерно 3 часов 30 минут повторения каждого слова и ситуации Тэджон начал понемногу понимать, чего от него хотят. Если включить перерыв, прошло 4 часа.

— До... До... ук, нра... вится...?

Тэджон, вертя головой из стороны в сторону, словно ему было трудно выговорить, наконец произнёс слово, которое слышал сотни раз. Доктор приподняла бровь, а исследователи, включая Ханбина, ахнули, словно узрев чудо. Сичан, до этого повторявший одно и то же, замолчал и замер, а Тэджон, казалось, обрадовался и повысил голос:

— Доук-а, нравится!

Как раз когда все, оценивая новые возможности, погрузились в кратковременную радость…

«Так и хочется прикончить».

Сичан, стараясь не хмуриться, подумал именно так. Выражение лица, действия и слова, исходящие от У Тэджона, всё раздражало. Он крепко сжал кулаки, спрятанные под рукавами.

* * * * *

Незаметно наступил вечер. Ханбин перечитывал записанные несколькими часами ранее в лаборатории диалоги, анализируя, какой же примерно интеллект у Тэджона.

Все опекуны Тэджона, кроме Джихо, получили еду и разошлись по своим комнатам. Тэджон остался в лаборатории. Вскоре планировалось претворить в жизнь план по заражению умершего. Джихо ушёл с двумя солдатами на поиски заражённых и вернулся только сейчас, когда с захода солнца прошло довольно много времени.

Юми, войдя в лабораторию, поставила рядом с Ханбином банку консервированных персиков и сказала:

— Вы же не ели, да?

— А? Да...

Ханбин, не отрываясь от экрана ноутбука, кивком поблагодарил. Юми села на место, сказав, что нужно сначала поесть. Как раз в тот момент, когда Ханбин обернулся к Юми, собираясь заговорить о Тэджоне, в дверях показалась доктор, которая направлялась к комнатам, услышав о прибытии Джихо. Ничего не говоря, она жестом указала вглубь коридора.

Когда они направились следом за ней, в холле оказались даже опекуны Тэджона. Ханбин и Юми удивились окровавленному бинту на левой руке Джихо. Затем их взгляды переместились на пятерых заражённых, которых держали солдаты.

Все они были заражены как минимум в 28-м поколении, без следов кровоподтёков, и выглядели так, словно только что заразились.

— Вы в порядке? — спросила Юми Джихо, который хмурился, сжимая предплечье. Джихо, расправив выражение лица, с усилием улыбнулся и ответил:

— Всё в порядке, меня не кусали~!

Доктор объяснила ситуацию исследователям, вошедшим в холл, включая Юми и Ханбина. Джихо, разлучившись с солдатами, на обратном пути в квартиру столкнулся с группой зомби. Он поранил левую руку и чудом сбежал, но пятеро заражённых преследовали его до конца. Затем он столкнулся с возвращавшимися после утилизации тел солдатами, что спасло ему жизнь.

Суён и Хэгём с беспокойными лицами похлопывали Джихо по спине. Сичан прислонился к стене и смотрел на Джихо.

Свободных лабораторий оставалось две. Пятерых заражённых разделили на группу из четырёх и одного. Исследователи, разглядывая их подозрительно хорошее состояние, заподозрили, не были ли они заражены намеренно.

— Если бы мы и выяснили, мы ничего не могли бы с этим поделать, да и необходимости нет, — натягивая латексные перчатки произнесла доктор, войдя в лабораторию с оборудованием и документами. 

Проект, связанный с Тэджоном, временно отложили, и начали процесс введения лекарства этим заражённым. Первым субъектом был мужчина лет сорока с небольшим, в зелёной рубашке и пуховике.

В 21:32 Ханбин, видя чистоту заражённого, был уверен, что на этот раз у них точно получится. 20 минут спустя трое исследователей, включая Ханбина, были на грани слёз. Только доктор, снявшая перчатки, без особых эмоций отдала распоряжение:

— Тщательно проанализируйте причину. Если хотите плакать, идите в другое место.

Сказав эти излишне холодные слова, она вышла, открыв дверь. Юми, глядя на закрытую дверь, вздохнула.

После инъекции лекарства заражённый вернулся к человеческому состоянию на пять минут. У него началась одышка, он умолял спасти его, а затем умер.

Ханбин, грызя ногти, сказал, что, видимо, верна гипотеза, что изначально невозможно вернуть человека никаким лекарством. Некоторые исследователи согласились, а Юми успокоила атмосферу, сказав, чтобы они не теряли дух.

Анализ причины смерти проводился под руководством исследователя, который проучился три года по кардиоторакальной хирургии, прежде чем сменить специализацию.

— ...повреждённых органов не обнаружено, и это не состояние недоедания...

Причиной была нехватка кровоснабжения. Им удалось восстановить сердце и лёгкие, но кровообращение оставалось парализованным, и объём крови уменьшился. Из-за этого возникла гиповолемия, развились острые множественные коронарные заболевания, приведшие к смерти. До сих пор у всех умерших заражённых были внешние повреждения, такие как разрывы органов, поэтому считалось, что причина гиповолемии — в повреждении тела.

Отдав дань уважения умершему, благодаря которому они выявили причину смерти помимо разрыва органов, они вернулись в лабораторию. Доктор, получив информацию о причине, сказала «спасибо за труд» и, получив ответ «теперь отдохните немного», принялась за записи, связанные с лекарством.

Было 4 часа утра. Все исследователи, кроме Ханбина и доктора, вернулись в комнаты. Доктор разрабатывала лекарство, которое не просто нормализовало бы кровь, но и стимулировало кровообращение. Одновременно нужно было восстановить лёгкие и сердце, так что приходилось учитывать много моментов. Ханбин, уходивший в комнату, вернулся, потому что не мог заснуть.

Сожаление о том, что, если бы они не списали нехватку крови на разрыв органов, а раньше решили проблему кровоснабжения, того мужчину лет сорока наверняка можно было бы спасти, не давало ему сомкнуть глаз.

Доктор, стучавшая по ноутбуку, сказала:

— Иди поспи немного.

— Совсем не хочется спать… — ответил Ханбин приглушённым голосом, уставившись на записи, которые он перечитывал уже десятки раз. 

Доктор повернулась и посмотрела на Ханбин, затем потрясла баночкой с таблетками, стоявшей рядом с ноутбуком. Раздался звук перекатывающихся таблеток. Это было снотворное, которое доктор иногда принимала.

— Благодарен за заботу.

Ханбин покачал головой, слабо улыбнулся, и его подбородок задрожал. В этот момент даже доктор на мгновение перестала печатать, и до них стал доноситься чей-то голос, постепенно нарастая.

Это доносилось со стороны лабораторий. Если распахнуть железную дверь напротив входа в лабораторный зал, там был короткий коридор, и четыре лаборатории, каждая размером в треть от зала, были расположены как комнаты в общежитии. За исключением железных дверей, ведущих в лаборатории, они были окружены укреплённым стеклом.

Сейчас Тэджон был в самой большой лаборатории. Во второй лаборатории находилось тело дяди из группы Тэджона, в третьей — тело недавно умершего мужчины, и, наконец, в четвёртой лаборатории были остальные четверо заражённых.

Сначала неясный голос постепенно становился громче. 

— Доук-а, Доук-а, нравится, Доук-а. 

Он настойчиво повторял это. Ещё недавно было тихо, но, похоже, он больше не мог выносить одиночества в лаборатории.

Ханбин встал, почувствовав на себе взгляд доктора, и снова сел. Если бы он пошёл к Тэджону, это лишь усилило бы его сопротивление и возбуждение.

Ханбин, слушавший эти крики уже 30 минут, наконец снова поднялся. Воспоминание о том, как тот умерший мужчина умолял спасти его, стало невыносимым. Сказав, что пойдёт проверить, он кивком головы извинился перед доктором. В тот миг, когда он, бледный, распахнул дверь лабораторного зала...

— Ой!

— .....

В темноте стоял вытянутый объект. Ханбин, съёжившийся и прикрывший лицо рукой, смутился, поняв, что это Сичан.

— С какого времени вы здесь стоите?

Сичан с бесстрастным лицом смотрел куда-то за плечо Ханбина. Тому стало почему-то не по себе, и он заговорил. Сичан медленно перевёл взгляд и, уставившись на Ханбина, сказал:

— Зовёт.

Из-за того, что он опустил подлежащее и дополнение, Ханбин на мгновение не понял. Но, услышав голос Тэджона, он осознал.

Ханбин, который не был уверен, что уснёт, даже если пойдёт в комнату, с разрешения доктора проводил Сичана в лабораторный зал. Сичан сначала осмотрел Тэджона снаружи стеклянной двери. Затем прошёл вглубь коридора, какое-то время смотрел на тело дяди, а потом вернулся к Тэджону.

Ханбин, собиравшийся уходить, остановился, увидев спину Сичана, неподвижно стоящего перед укреплённым стеклом. Тэджон, привязанный к кровати, радостно моргал и громко выкрикивал выученные слова. 

— Нравится. Нра, вится. Нравится.

Ханбин, разглядывая искривлённые глаза Тэджона и неизменное лицо Сичана, открыл дверь. Свет от флуоресцентной лампы на потолке в конце коридора был тусклым. В этом тёмном пространстве, где можно было разглядеть лишь контуры лиц, высокий парень с примечательной внешностью неподвижно смотрел сквозь стекло. Его взгляд почти не двигался, и он редко моргал.

Было одновременно жаль его и жутковато, словно смотришь на хорошо сделанный манекен. Ханбин, отрицая, что чувствует неприязнь, отвернулся.

* * * * *
Глава 20 (ч.3)