Пролог 3. Знакомство
Millia-RayneМотоцикл остановился на дороге у ворот художественной студии Мо. Я сняла шлем, встряхнула волосы и обернулась к Ксавье:
— Вот тут. Пойдёшь со мной?
Он слез с мотоцикла, тоже снимая шлем, и мягко улыбнулся. Голубые глаза потеплели, но в них читалась лёгкая настороженность.
— Конечно, пойду. Хочу наконец увидеть того самого Рафаэля, о котором ты так часто рассказываешь.
Его голос звучал игриво, но мне было понятно, что он не просто так согласился меня сопровождать. Ксавье хотел понять, с кем я имею дело.
Рафаэль, услышав шум мотора, вышел из студии, закинув кисть за ухо. Его градиентные глаза сузились при виде незнакомца рядом со мной.
— О, телохранитель вернулась. И не одна, — сладко произнёс он, но в голосе явно звучала провокация. — Кто это? Новый поклонник?
Он лениво облокотился на дверной косяк, демонстративно рассматривая Ксавье с ног до головы. Ксавье вежливо кивнул, но плечи его слегка напряглись.
— Ксавье. Напарник и… больше.
Он сделал ударение на последнем слове, бросив на меня быстрый взгляд. Рафаэль приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в полуулыбке.
— Больше? Как мило, — в голосе звучал фальшивый восторг. — Ну что же, проходите. Только, пожалуйста, не трогайте картины — некоторые ещё мокрые.
Он развернулся и исчез в глубине студии, шёлковая блуза развевалась за ним. Ксавье выглядел невозмутимо, но воздух между ними был наэлектризован. Я нервно закусила губу.
— Удивительно, что он тебя пригласил, — прошептала я Ксавье. — Зайдёшь?
Он наклонился ко мне, его шёпот едва слышался, но тёплое дыхание коснулось уха, вызвав мурашки:
— Ты же знаешь, я пойду за тобой хоть в самое пекло… — пауза, голос стал глубже, — …или в логово капризного художника.
Его пальцы слегка коснулись моей спины — ободряюще, но в этом жесте было что-то… собственническое?
Из глубины студии донёсся голос Рафаэля, внезапно звонкий:
— Мисс Телохранительница! Вы планируете весь день простоять на пороге, или мне прислать официальное приглашение с золотой каёмочкой?
Изнутри донёсся стук кисти по мольберту. Ксавье приподнял бровь, явно развлечённый этим пафосом, но в глазах мелькнула искорка соперничества.
— Ох… — выдохнула я, затем громче. — Да иду я, иду…
Студия встретила нас контрастом между прохладой мраморного пола и тёплым воздухом, пропитанным запахом масляных красок, морской соли и сладковатого цитруса рядом с диваном. Рафаэль стоял у камина, делая вид, что сосредоточен на палитре, но его глаза — два узких лезвия — скользили по нам. Ксавье шёл за мной бесшумно, отблеск язычков пламени дрожал на его белом свитере, будто отвечая на скрытое напряжение. Он осматривал студию с вежливым интересом, но остановил взгляд на огромном окне с видом на море.
— Он и правда живёт как персонаж из декадентского романа, — тихо сказал он мне, с лёгкой усмешкой. — Ты уверена, что он не нарисовал себя на фоне этого пейзажа?
Рафаэль резко стукнул кистью по краю камина.
— Мисс Телохранительница, ваш спутник страдает от недостатка воображения. Или это профессиональная деформация охотников — везде искать подвох?
Он швырнул кисть в банку с растворителем. Брызги случайно (или нет?) сложились в узор, похожий на насмешливую ухмылку. Я заметила, как пальцы Ксавье непроизвольно сжались — но он тут же расслабился, делая шаг к дивану.
— Просто интересуюсь искусством, — сказал он безмятежно. — Например… Это что, автопортрет в плохом настроении? — он указал на абстракцию у стремянки.
Рафаэль замер. В камине с треском прогорело полено.
— О, боже. Она привела ко мне критика, — прошептал он, но так, чтобы мы оба услышали.
Я еле сдержала смех — шутка Ксавье и реакция Рафаэля мне зашли.
— Я… я пойду чай сделаю. Да, Ксав, это Рафаэль. Известный художник и мой второй работодатель.
Но не успела я сделать и шага, как Рафаэль повернулся ко мне, его шёлковая блуза развевалась с преувеличенно драматичным шелестом.
— Второй работодатель? О, как больно слышать такое от моей верной телохранительницы…
Он приложил тыльную сторону ладони ко лбу, градиентные глаза сверкали наигранной обидой. Ксавье, усевшись на диван, невольно улыбнулся. Его пальцы барабанили по колену, создавая едва заметные золотистые искорки.
— Прости, «главный» работодатель. Я же так, временный, — сказал он игриво, бросая мне взгляд, полный немого «ну и ну, с кем ты связалась».
Рафаэль резко опустил руку, его выражение мгновенно сменилось на заинтересованное.
— Временный? Как интригующе звучит…
Он сделал несколько шагов к камину, намеренно повернувшись спиной.
— Мисс Телохранительница, пока ты варишь чай, я бы хотел услышать… как именно твой временный напарник объяснит эти любопытные искры?
Я заметила, как Ксавье резко сжал кулаки — золотистый свет погас. В камине внезапно вспыхнуло лиловое пламя.
— Охотничьи трюки, — спокойно, но с вызовом ответил Ксавье. — А ваше пламя… не слишком странного цвета для обычного камина?
В воздухе повисла напряжённая пауза. Рафаэль медленно повернулся, его пальцы играли с жемчужной пуговицей на блузе.
— О, милый временщик… Кажется, мы оба знаем больше, чем стоит говорить вслух…
Где-то за окном волна с грохотом ударилась о скалы — слишком громко для такого спокойного дня. Я поспешно отступила к кухне, чувствуя, как энергия в комнате начала вибрировать, и закатила глаза.
— Вы оба эвольверы. Сами догадаетесь, кто какого типа?
Из кухни их не было видно, и я навострила уши.
— Эвольверы? — с мнимой невинностью протянул Рафаэль. — О, дорогой временщик, скажи-ка… Твой свет — он ведь не только для красивых спецэффектов, да?
Ксавье ответил сухо, но с подтекстом:
— А твой огонь — не только для подогрева?
Тем временем я нарочно громко поставила чайник на плиту. Вода внутри плескалась, будто реагируя на напряжение в зале.
Внезапно Рафаэль сменил тактику:
— Мисс Телохранительница. Может, вместо чая… вина? В конце концов, гость явно нуждается в расслаблении.
Ксавье мгновенно парировал:
— Спасибо, но я предпочитаю сохранять ясность ума. Особенно в таких… интересных компаниях.
Ответа не последовало, и, выглянув из кухни, я увидела, как Рафаэль грациозно опустился на диван с другой стороны.
— Какая скука! — драматично вздохнул он. — Вы, охотники, совсем разучились получать удовольствие.
Он внезапно протянул руку в сторону кухни.
— Милашка, а ты ведь помнишь, как в прошлый раз мы… находили вдохновение под звёздами?
Ксавье резко встал. Его свитер на мгновение вспыхнул золотым — на кухне с треском перегорела лампочка.
— Знаешь, а с чаем я, пожалуй, помогу.
Он направился ко мне, намеренно задев журнальный столик.
Рафаэль удовлетворённо ухмыльнулся:
— Как трогательно… Временщику не нравится, что мы оставались наедине.
На кухне Ксавье прижал меня к стене и горячо зашептал:
— Он нарочно это делает, да? — его рука сжала мою талию. — Скажи, что эти «звёзды» были в общественном месте.
Из зала донеслось довольное:
— Ой, что это там так громко стукнуло? Не мои ли это любимые чашки?
Я зажмурилась и покраснела, понимая, что этот вечер может стать очень долгим. Рядом недовольно сопел чайник.
— Не в общественном, но… — я вздрогнула, когда пальцы Ксавье сильнее вжались в бок. — Ай! Мы просто шли по берегу, и вообще я была в нескольких шагах от него!
Он недовольно выдохнул. Его губы почти касались моего уха, а голос звучал опасно низко:
— В нескольких шагах? Может, он смотрел, пока ты шла по воде…
Он намеренно провёл большим пальцем по моему боку, вызывая мурашки. В этот момент со стуком упала стремянка.
— Ой-ой, — раздался фальшиво-невинный голос Рафаэля. — Кажется, я случайно задел ту самую картину… ту, что вдохновлена лунными прогулками.
За спиной Ксавье забурлил чайник. Сам Ксав закатил глаза, но губы его искривились в полуулыбке. Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание смешалось с моим:
— Может, оставим художника с его воображаемыми сценами… и напомним ему, что ты моя напарница?
Из зала донёсся звон бокалов — Рафаэль явно планировал налить вино, напевая что-то под нос. Я оказалась между двумя эвольверами, один из которых был готов поджечь весь мир, а второй — осветить его так ярко, что не осталось бы ни теней… ни секретов.
— Ксав, давай не сейчас! — я попыталась вырваться из его рук. — И не агрессируй на Рафаэля, чего ты так на него взъярился?
Ксавье медленно разжал пальцы, но не отстранился. Его голубые глаза сузились, отражая внутреннюю борьбу.
— Я не агрессирую. Просто… привык, что ты рядом. А он играет в кошки-мышки. И знает это.
Его голос смягчился, но в нём всё ещё слышалась лёгкая дрожь:
— Ладно. Прости. Но если он ещё раз намекнёт на ваши «прогулки под звёздами» — я не гарантирую, что его камин не станет немного… золотистым.
В этот момент из зала раздался нарочно громкий вздох:
— Какая тяжёлая атмосфера на кухне… Может, добавить немного огня?
Ксавье напрягся, но лишь провёл рукой по волосам и шагнул назад.
— Иди к своему работодателю. Но помни — звёзды светят ярче, когда их двое.
Он повернулся к окну, его силуэт на мгновение очертился золотистым светом — и исчез. А я задумалась, о чём это он, и выключила плиту.
Рафаэль, оставшись без зрителя, тут же потерял театральность. Он подошёл ко мне, его глаза неожиданно стали серьёзными:
— …Он действительно может телепортироваться? Как раздражающе. Ты в порядке?
Я замерла между пустотой, где только что был Ксавье, и внезапно искренним вопросом Рафаэля, и выдохнула, пытаясь успокоиться.
— Да, может. А ты как? Я так и знала, что плохая идея его сюда везти.
Рафаэль медленно скрестил руки на груди. Его градиентные глаза изучали меня с непривычным спокойствием.
— Плохая идея? Возможно. Но ты же знала, что я не упущу шанса немного… подразнить.
Его губы дрогнули в слабой улыбке. Он сделал шаг ближе, шёлковая блуза шелестела.
— Но если тебе правда некомфортно… я могу вести себя прилично. Ну, хотя бы пару часов.
Рафаэль кивнул в сторону окна.
— Он… явно не из тех, кто легко отпускает.
В его голосе не было обычной язвительности — только странное понимание.
— Чай, говоришь? — он резко сменил тему. — Я как раз привёз тот с жасмином. Который ты в прошлый раз хвалила.
Он повернулся к шкафу, но я видела, как его плечи напряглись. В этот момент мой телефон завибрировал. Сообщение от Ксавье: «Я на крыше. Когда закончите игры — позови меня».
Рафаэль, стоя спиной ко мне, будто почувствовал это. Его пальцы замерли на коробке с чаем.
— Он же не ушёл далеко, да? — спросил он ровным тоном.
Море за окном билось о берег громче обычного. Словно смеялось над тем, как три взрослых человека устроили подростковую драму на пустом месте.
Я вздохнула, набирая текст, и специально громко проговорила:
— Ага… Он тебе не понравился, да?
Тишина в студии длилась всего неcколько секунд, прежде чем последовал двойной ответ. Телефон дрогнул в моей руке — сообщение от Ксавье: «Не в нём дело. Я просто забыл, как это — делить тебя с кем-то». А Рафаэль, стоявший у шкафа, обернулся. Его градиентные глаза сверкали странной смесью эмоций — досада, любопытство, что-то ещё…
— Понравился? — с фальшивой небрежностью фыркнул он. — Он ходит, как будто проглотил линейку, светится, как новогодняя гирлянда, и…
Он внезапно замолчал, заметив моё выражение.
— …И ты правда о нём заботишься, — вздох. — Как скучно.
Рафаэль швырнул пачку чая на стол, но без привычного драматизма. В его движениях появилась нехарактерная резкость.
— Он не из тех, кого можно просто… вычеркнуть. Я понял это с первой минуты, — он помолчал. — Но если он снова явится сюда со своим святым сиянием — я устрою ему экскурсию по самому тёмному углу моего камина.
Телефон снова завибрировал. Ксавье: «Скажи ему, что его камин — милый. Как и его попытки меня напугать». Рафаэль, будто почувствовав это, резко поднял голову:
— Он до сих пор подслушивает?! — воскликнул он, глаза сузились.
Где-то снаружи, возможно с крыши, донёсся приглушённый смех. Рафаэль, ополаскивавший заварочный чайник, покраснел от ярости, и лиловые всполохи пламени посыпались с его пальцев прямо в воду — она закипела мгновенно, с громким шипением.
Я стояла, понимая две вещи. Ксавье намеренно провоцировал Рафаэля, чтобы скрыть свою ревность. Рафаэль… странным образом уважал это.
Море за окном вздымалось огромной волной, обдавая стёкла солёными брызгами. Словно сама вселенная вздохнула: «Ну и дураки».
— Ладно, — убрала я телефон в карман. — Какие у тебя планы сегодня, Рафаэль?
Он откинул сиреневую прядь со лба, явно переключаясь на более безопасную тему.
— Планы? — притворно задумался он, постукивая пальцем по губам. — Ах да — мне нужно доставить тот самый скандальный триптих галерейщикам на Пирс-стрит.
Он кивнул в сторону замаскированной кладовки, но вдруг сморщил нос:
— Последний раз, когда я сам вёз работы, какой-то энтузиаст попытался «спасти искусство от коммерции»… вылив на ящик бутылку вина, — сладчайшим тоном добавил, — к счастью, это было не моё лучшее полотно, — затем резко перешёл на деловой тон. — Так что — да, сопровождение потребуется.
Чайки за окном кричали особенно громко, будто смеясь над его историей. Заварочный чайник, куда Рафаэль бросил несколько ложек листьев и налил тёплой воды, наполнял кухню ароматом жасмина.
— Если, конечно, твой сияющий напарник не против, — добавил Рафаэль. В его глазах читался вызов, но не злость.
Где-то сверху донёсся лёгкий щелчок. На столе материализовался маленький золотистый шар, развернувшийся в записку из света: «Береги её. И себя. А то вернусь».
Рафаэль закатил глаза, но уголок его рта дёрнулся. Он разлил чай по чашкам и протянул мне.
— Какой… драматичный, — пробормотал он. — Ну что, мисс Телохранительница? Готова защищать мои шедевры от вандалов с вином?
В его тоне не было намёков — только деловой вызов. Хотя… его пальцы всё же слишком долго поправляли глубокий вырез блузы, когда он отпивал чай.
Я написала Ксавье: «Вроде у тебя дела были. Ты так и будешь следить?»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Дела подождут. А следить не буду — если ты пообещаешь позвонить, когда закончите».
Затем второе сообщение: «И скажи ему, что его 'вандалы с вином' — это смешно. Но если кто-то серьёзный появится — он знает, как меня найти».
Допив чай и поставив чашку в раковину, я прошла в основной зал студии. Рафаэль, уже стоявший у двери с ключами от машины, «случайно» задел стремянку. Она с грохотом упала, загораживая проход.
— Ой, какая неловкость! — с преувеличенной невинностью воскликнул он, поднимая её, но шепнул подошедшей мне. — Он всё ещё слушает нас, да?
Я заметила, как его пальцы слегка дрожали — не от страха, а от адреналина. Телефон снова завибрировал. Ксавье: «Скажи ему, что я слепну от его сиреневых локонов. И да — слушаю. Горю от зависти».
Рафаэль резко выпрямился.
— Невыносимый светящийся идиот… — пробормотал он, но его уши явно покраснели. — Поехали. Пока он не устроил здесь фейерверк, — сказал сквозь зубы, швырнув мне ключи, и вышел, высокомерно вскинув подбородок, но я видела, как он украдкой коснулся своих «сиреневых локонов» и сглотнул.
Где-то над нами раздался тихий смешок. Я поймала ключи и быстро написала Ксавье: «Обязательно позвоню. Целую. Всё, убираю телефон, я за рулём».
— Не забудь закрыть студию, — сказала я, следуя за Рафаэлем к машине.
Но он уже занял место водителя, делая вид, что не замечает телефона в моих руках, и его пальцы нервно барабанили по рулю.
— Уже закрыто, — с преувеличенной деловитостью ответил он. — Камеры, сигнализация, магические барьеры — всё, как любит твой… сияющий страж. Давай ключи.
Бросив последний взгляд на крышу, он добавил тише:
— Но если он решит проверить — пусть знает, что мои огненные ловушки не различают друзей и врагов.
>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Пролог 4. После знакомства <<