Затишье перед бурей

Любовь и страсть Виктора Оскура

Желания имели тенденцию исполняться, и когда это случалось, Виктор блаженно улыбался. Он бы ещё и подпрыгивал от радости, да только свалился в кровать и спал крепким сном. Проспал он и завтрак, поданный всего через пару часов после его появления на пороге семейного особняка, проспал и обед, и только после ужина продрал глаза. Поначалу даже не понял, это он заснул всего на пару минуточек или же так долго продрых? Или вовсе уже умер, поэтому никто его и не смог разбудить…

Сидел на краю кровати, уперевшись локтями в колени. Прислушивался к себе. Как он себя чувствовал? Болела ли голова, спина? Да, вроде, не особо. Царапины на шее не беспокоили, по крайней мере, не так сильно, как щетина. Стоило бы побриться.

Встал, потянулся до хруста в плечах. Если бы в тот момент кто-нибудь решил зайти проведать Виктора, то застал бы его нагим посреди комнаты, на одной ноге, будто наклонившееся дерево, телом параллельно полу. Руками тянулся к окну, а другой ногой — от него, балансируя, шатаясь. Выдохнув, опустил ногу, твёрдо встав на стопы. Обнял себя за икры, чувствуя на коже собственное дыхание. И раскрылся, снова потянулся макушкой и раскрытыми ладонями вверх, через крышу к небу.

Голова не болела. Тело чувствовало себя прекрасно, только жрать хотело, аж бурчало.

Будь это его дом, Виктор бы голяком и отправился охотиться на еду, но родителей стоило почитать. Оделся, нехотя махнул пару раз расчёской по локонам — после мытья их лучше не трогать, вообще никогда не трогать, иначе волнистые волосы вмиг превращались в нечто подобное старой метле.

Нашёл свои часы на комоде. Второй час ночи… хотя, если так рассудить, то — утра, ведь Виктор только проснулся. Улыбнулся этой мысли и вышел в коридор.

Как же хорошо, что родители продолжали убираться в его комнате! Силами прислуги, конечно, тем не менее, а ведь могли бы уже давно сдать кому-нибудь в аренду. Виктор слышал о таких семьях, у кого вдруг опустели дома, и, чтобы не простаивали, комнаты просто сдавали их. Студентам, в основном, реже молодым семьям. Но Оскуры — явно не те люди, кто пустит в свой дом чужаков.

А вот если уже попал в дом, то преград в нём не существовало. Виктор, сопровождаемый тенями и треском огня в камине из общей гостинной, добрался до кухни, где уже и очаг остыл, и тишина заполнила собой всё пространство от кастрюль и ковшиков до ложек и кучки мусора в углу. Что-то слишком много раз за последние несколько дней Виктор оказывался на кухне и пребывал там в полном одиночестве.

Свежего чего перекусить тут вряд ли найдётся. Зато в уголке, где висели свиная вырезка и ножки, вот там, завернутоё в бумагу, лежало вяленое мясо. Какая удача! А на столе, накрытые полотенцем, кусок сыра и багет с ужина.

Этого вполне хватит, чтобы дожить до завтрака.

Сытый, Виктор прихватил с собой апельсин и отправился гулять по дому. Посетил галерею с портретами всех членов семьи, живых и мёртвых. Заглянул в библиотеку. Именно с неё начался его путь в мир алхимии, с книги «Что нами движет?». Ни слова уже с тех страниц не вспомнить, но сама концепция — что за телом стоит что-то ещё, и этим можно управлять — так сильно въелась в маленькое сознание семилетнего Виктора, что он дни и ночи пытался нащупать эту самую суть.

Нащупал.

И тот час в доме появился чужак, ставший его первым наставником.

Люмьер.

К бесу его вместе со всем его обучением!

Скука… Скука, хоть вой. Смертная.

Виктор поднялся на второй этаж. Бродил спящими коридорами, посеребренными светом луны. Чистил апельсин, по привычке складывал кожуру в карман.

Не так-то много тут изменилось за те несколько зим, что он пропустил, не навещая семью. Цветы, может, чуть разрослись. И всё же, чувствовалось, как дом наполнялся пустотой и одиночеством.

А после Виктор уловил букет ароматов: мускус, пыль, порох. И металлический, от которого сводило под языком, запах крови. Не может быть… Бросился к дальней комнате, рывком повернул ручку и ворвался в комнату. Замер, увидев сестру.

— Мария? — удивлённо спросил.

— Обалдел? — с напускной строгостью спросила девушка. — Дверь закрой.

Виктор поджал губы, уж её-то тут точно не ожидал увидеть! тихонечко закрыл дверь, ещё и ключ дважды повернул в замке, чтоб никто, как он сам, не вломился.

— Я думал, ты в отъезде? — растерянно спросил.

Мария качнула головой. Повернулась к зеркалу, смотрелась в него, поправляя шляпу на мокрых волосах.

— То же могу сказать и про тебя, патлатый негодник. Где тебя носило?

— Там-сям, — невнятно отозвался Виктор.

— Судя по виду, — далеко забрался. Хорошо тебя потрепало?

Похоже, последние дни не прошли бесследно. Тем не менее, о самой последней-последней беспокойной ночи решил не рассказывать.

— По всякому. Ну а ты где была? — упал в кресло.

Неспешно, оно облегло тело, мягко повторив форму. Удобное же оно, хоть спи, никаких последствий. Взглянул на Марию, задумчиво двигавшую губами.

— А, знаешь... — отмахнулась, так и не найдя нужных слов, — тоже бродила по миру.

Толкала кресло, так, чтобы оно стало поближе к Виктору. Умостилась в него, как на трон.

— Пощипай мне ножки? — уткнулась в бедро Виктора босыми пятками.

Похоже, он застал её аккурат после ванных процедур.

— Ладно, — привычно подхватил пальцами за пятки, подтянул на себя.

Пощипать означало что угодно. Обычно он просто улавливал, что нравилось Марии, по реакции. Если пальцы поджимала, то стоило остановиться, дать минутку-другую выдохнуть и потом делать что-нибудь другое. Если же растопыривала, как котики делали, если им приятно подушечки мять, то всё получалось, и можно даже попробовать чуть надавить, разогнать кровь.

Подхватив со столика рядом расчёску, медитативно водила ею по серебристым прядям.

— Чем займёшься? — поинтересовалась Мария.

По правде говоря, у Виктора план ещё не созрел, но что он знал наверняка — семья лучше, чем дальше, и долго оставаться в особняке он не собирался.

— Свалю отсюда, для начала.

— Опять в ту конуру?

Виктор закатил глаза. Как же ему надоело слушать про «конуру» — обычную комнату в доме старушки, где, кроме него, ещё семь студентов снимали такие же комнаты. Да, тесное жильё с очередью к умывальнику. Да, на кухне бардак и борьба за последнюю порцию супа, потому что готовить никто не хотел. Зато — общество, приятное сердцу. Там, а не в семейном гнезде, Виктор обучился лести и хитрости, услышал прекрасные песни под гитару, увидел, как люди влюблялись и ломались, и сам влюбился, расстался…

— Сниму что поближе, — отозвался, опустив голову, чтоб чуткая Мария не видела, как ему на мгновение стало чуточку грустно. — Вроде как Арчи что-то подобрал, говорил, весь этаж в нашем распоряжении будет.

— Скользкий тип. Ты бы держался от него подальше.

— Уверен, его сестрёнка сейчас говорит ему то же самое.

Смех Марии звучал подобно первым каплям ливня по крыше.

— Ещё бы не говорила. Ты уже решил, чем займёшься?

— Алхимией, естественно.

— Я не о том, дурачок, — Мария кулаком подпёрла голову. Изучающе смотрела на Виктора. Вот этим самым взглядом, который ему так не нравился, как бы говорящим: я вижу тебя насквозь. — Чем ты на жизнь зарабатывать будешь?

— Алхимией, — невозмутимо ответил Виктор и уверенности ради прихватил её за мизинцы ног.

Мария фыркнула.

— Ерунда это, — и поджала пальцы.

Виктор примирительно поднял руки.

— Почему это?

— Потому что в момент, когда отцу надоест давать тебе денег просто потому что ты единственный в семье маг, ты поймёшь, как мало тебе это приносит.

— Быть магом и того хуже, — отмахнулся Виктор, примеряясь к щиколоткам сестры.

— С чего вдруг?

Водил подушечкой, ощущал бугорки волосяных луковиц, наблюдал, как свет следовал за пальцем по коже. Вслух же предложил:

— Съезди в Эйсин Хилл. Маги там ничего не стоят. В жизни не видел другого места, где обитало бы так много одарённых, и при этом глубоко несчастных людей. А вот алхимики — это совсем другое. Нас в разы меньше, и мы можем действительно волшебные вещи.

Почувствовал, как напряглось на щиколотке сестры. Так же она и словами отмахнулась:

— Это только пока ты интересен ордену.

— Хочешь грязно? — Виктор ухватился за её лодыжки, заглянул в глаза. — Давай грязно. Когда замуж, сестрёнка?

— Когда хоралисты с демонами споют балладу о семи красных лунах, — невозмутимо ответила Мария.

— Чего?

— Забей... — она тяжко вздохнула. Кивнула ему продолжать массаж. — Я не виновата, что единственная в семье родилась без члена.

— Зато с яйцами больше, чем у других.

— Хочешь, покажу?

— Кого? — оторопел Виктор. — Яйца? — взглянул на сестру. — Я к такому не готов.

— Яйца, да, смешно, — фыркнув, она перевалилась через подлокотник, потянулась за сумкой. Виктор только и успел что придержать её за ноги. Через мгновенье сестра водрузила себе на бёдра кожаную сумку, покопалась в ней и вытащила вскрытый конверт. — Вот.

Виктор потёр ладони одна о другую, только потом взял из рук Марии письмо. Бегло прочитал первые строки, написанные неспешно, твёрдой рукой.

— Ого… — дочитал до подписи именем Ауста Бергенского. Перечитал начало. Осознал: в его руках официальное письмо-приглашение в гильдию охотников. — Ого! Поздравляю! Когда ты успела?

— Не знаю, — позволив себе улыбнулся, Мария забрала письмо, бережно спрятала в сумку. — Я много лет пыталась, но вот… вдруг…

— Я очень, очень за тебя рад, — Виктор ещё и за лодыжки взял, как если бы за руки, сжал, желая передать всю свою радость за сестру. — Ты достойна этого. И даже больше.

— Патлатый льстец ты, — хохотнула Мария.

Пока убирала сумку, Виктор продолжил щипать ей ножки. Круговыми движениями возле бугорков снаружи, оттуда вдоль стопы, так, чтобы под тонкой кожей прощупывались косточки, и нырнуть между пальчиков, проваливаясь в те ложбинки… Годы путешествий мозолями отложились на ногах сестры, но та срезала огрубевшую кожу. Оставался немного неровный край, нараставший новым слоем.

Немного ухода не помешало бы. Виктор мог бы сделать крем, такой, чтоб помогал отшелушивать всё лишнее. Если подобрать правильно компоненты, то уже через пару месяцев видевшие дальние дали стопы преобразились бы. Никаких сухих хлопьев, отслаивающихся ногтей, мозолей.

Виктор точно мог такое сделать. Вот только будет ли у сестры время так заботиться о себе? Захочет ли она позволить себе стать чуточку… женственней?

Как Агата, топтавшая виноград и тем сводившая Виктора с ума. 

Или как Селена, лившая себе на колено пиво, и то стекало по её смуглой ножке ему в рот.

Да хотя бы как суккуб, золотом браслета на щиколотке ловившая внимание.

— О чём задумался? — спросила Мария.

— А? — Виктор поднял рассеянный взгляд. Оказалось, сестра некоторое время молча за ним наблюдала. — Да… так…

— У тебя лыба влюблённого кретина на пол лица. Кто она?

— Никто, — пожал плечами.

— Никто?

— Нет «её», ладно? Просто...

— О. Так тебе мои ноги нравятся?

— Мне… — когда-то очень нравились ступни сестры, да, и её пальчики, особенно большие, прямые, без намёка на шишку у их основания, но то до начала путешествий Марии. А потом он наблюдал, как дороги глубокими трещинами отражались на её некогда нежной коже. — Мне в целом ноги нравятся.

— Не знала.

— Ты не спрашивала.

— Спрашиваю сейчас.

— Тебе это не кажется странным? Ты же, вроде, леди Мария Оскура, моя старшая сестра.

— И я сижу перед тобой в одном халате и шляпе, даже бельё не надела. Рассказывай, негодник, что тебе ещё нравится?

— Эм… — Виктор задумчиво почесал нос. Он и не заметил, что сестра как-то не так одета. Ну, халат и шляпа, а что такого-то?

— Ноги, — настойчиво напомнила Мария, — что в них особенного?

Поджал губы, опустил взгляд на сокровище в своих руках — две среднего размера ножки уже порядком покрасневшие от массажа.

— Они рассказывают историю. Не о том, где человек был и что видел. А такую, как человек о себе заботится, — провёл костяшкой снизу вверх по стопе, — как человек в целом себя ощущает. Это наша неотъемлемая, но самая незаметная часть тела. Постоянно то обувь, то носки. Говорят ртом, смотрят в лицо, на сиськи, руки, чтоб не обманули. Кто смотрит на ноги? Даже врачи, осматривая пациента, не уделяют внимания стопам. А ведь в них весь секрет… они выносливые… — положил палец в ямку под пальчики сестры, приподнял их. — Они несут нас всю жизнь, спасают от беды или заводят в неё, танцуют, когда хорошо, и прижимаются к телу, когда больно. А как они тянутся, как сжимаются пальчики во время оргазма! Ты когда-нибудь обращала внимание?

Мария смотрела на него с неопределённым выражением. Медленно покачала головой.

— Как насчёт ног, которые бьют тебя в лицо? — спросила без тени издёвки.

— Главное, чтобы на носках металлических шипов не оказалось, — отшутился Виктор. — А ты сама что предпочитаешь?

— Чтобы добыча была интересной и мёртвой в конце охоты.

— Разумеется, — он разочарованно опустил её ноги на пол, — разве могло быть иначе?

— Могло.

— М? — Виктор собирался потянуться, но замер, с любопытством смотря на сестру.

— Я… не хочу, но… — она поджала губы, — пожалуй, всё же тебе стоит знать.

— О чём?

Мария вздохнула. Неспешно сняла шляпу, опустила ту себе на бёдра. Чуть повернулась к Виктору правой стороной, запустила руки в волосы, отодвигая пряди. Там, чуть дальше виска, тянулся широкий шрам до самого основания шеи.

— Как?.. — Виктор хотел дотронуться, но вовремя передумал, отдёрнул руку. — Когда?..

— Касательное топором, — Мария тряхнула головой, поправляя волосы. — Семь лет назад.

— Почему ты мне сразу не сказала? Почему?..

— Ты учился, — пожала плечами, — а я доказывала родителям, что достойна большего, чем носить чужую фамилию. Да и… — вернула шляпу на голову, а с ней и маску безразличия на лицо, — я стыдилась. И сейчас, наверно, тоже.

Даже тон изменился. Снова этот её непринуждённый, лёгкий, будто вещи, о которых она говорила, ничего не стоили.

Но Виктор не собирался так просто отпускать возможность поговорить по душам с сестрой.

— Чего именно?

Мария перевалилась в кресле на другой угол спинки, подобрала под себя ноги.

— А ты как думаешь? Не хочу слышать все эти мы же говорили, ты могла погибнуть, никто такую уродину замуж не возьмёт блаблабла.

— Не говори так о себе.

— Как? — непонимающе качнула головой.

— Ты красивая. Мари, ты кра-си-ва-я, — по слогам заявил Виктор.

— Я знаю, спасибо. Просто не хочу этого слышать от них, — и кистью указала на весь дом вокруг.

На это Виктор только руку на сердце положил.

— Твой секрет умрёт со мной, — и кивнул на сумку с письмом, — не даром же ты столько работала, чтобы осуществить свою мечту.

— Кстати об этом. Алхимия твоя жена, с этим разобрались. А мечта у тебя какая?

— Ты побьёшь меня, если скажу: стать величайшим алхимиком современности?

— Да, — не шелохнувшись, твёрдо ответила Мария.

— А если: стать величайшим алхимиком, возродившим труды и учения империи?

Мария поначалу никак на это не отозвалась, только лоб у виска тёрла. Виктор уже начал беспокоиться о том, что крутилось в её голове, открыл рот переспросить, но сестра неспешно заговорила:

— Я тут вспомнила… Когда ты был совсем маленький, года три или четыре, тебе подарили деревянного конька. Такого, знаешь, на котором можно сидеть, держаться за ручки и качаться. Он тебе так нравился, до одурения. Ты качался на нём всё время, из комнаты не вытянуть. А потом как-то раз тебя что-то испугало, то ли птица пролетала мимо окна, то ли что, и ты упал с того конька, стукнулся головой. Кричал так, что весь дом стоял на ушах. А вот конька с тех пор больше никто не видел.

— Не помню такого, — честно признался Виктор. — К чему это?

— Мне кажется, именно тогда в твоём мозге что-то щёлкнуло. Так, значит, учения империи?.. — Мария строго смотрела на него, с интересом. — Ты что-то нашёл, не так ли?

Лучше бы, как обычно, сестра толкнула его в плечо, подёргала за кудри и, хохоча, уткнулась носом в грудь, и они бы до конца ночи болтали о всякой ерунде, спрятав под ковёр всё ненужное, страшное, личное, но нет, Виктор хотел по душам — Виктор получил.

Вот уж и правда, желания имели тенденцию исполняться.

— Нашёл, — осторожно начал Виктор, также обнаружив на столе забытый очищенный апельсин. Взял его, начал разделять дольки. — Авантюриста я нашёл. На его шее заметил капсулу души.

Протянул дольку сестре. На её вопросительный взгляд пояснил:

— Это такие крохотные песочные часы с фрагментом души человека. Пока капсула с ним, ему разве что голову можно оторвать, и то если удача будет на твоей стороне. Человек почти что бессмертен. Но: как только фрагмент души перетечёт сверху вниз, он умрёт.

От кислоты апельсина Мария чуть скривилась.

— Ты уверен, что это была не подделка? Надо было ему в голову выстрелить, проверить.

— Там и без меня желающих собралось. Важно не это, — Виктор потянулся к сестре ближе, заговорил тише. — Такие капсулы на заказ производили во времена империи. Сейчас никто этого делать не умеет. Понимаешь, о чём я? Кто-то где-то это смог. А это означает, что ни технологии, ни знания не утеряны до конца. Что, в свою очередь, означает, что и я смогу.

— Допустим, — Мария подцепила прядь волос, крутила на палец. — Мне тяжело это представить, но — допустим. Для этого тебе нужно получить доступ к крайне важной и секретной информации…

— Стать магистром ордена, — подсказал Виктор.

— Или, — взгляд сестры ясно велел не перебивать, — обзавестись влиятельными друзьями… например, из церкви.

Виктор откинулся на спинку кресла.

— Ты знаешь, что я о них думаю, — и руки скрестил на груди, чудом апельсин не раздавил при этом.

— Важно, чтобы они этого не знали.

— И где я их возьму? Инквизиторы и пастыри не ходят по улице с табличкой «ищу друга на ужин».

— Да — потому что они заказывают компаньонов сразу к себе домой.

Взгляд Виктора суетливо прыгал по комнате, пока тот осмысливал услышанное. Нахмурился, поймав себя на мысли о том, в каких приключениях могла побывать его сестра.

— Откуда бы тебе знать? — перевёл взгляд на Марию. Точно нет, не из того теста она сделана, чтобы заниматься такими делами.

— А откуда ты узнал про капсулу? — ухмыльнулась она в ответ. — Поменьше болтай и больше слушай, и ещё сходи в «Котлы и омары».

— Что это? Где это вообще?

— Меньше болтай, — строго наказала Мария. Чуть смягчившись, улыбнулась ему. — Найдёшь это место под красной вывеской на Каретной. Скажешь, что от меня.

— И ты больше ничего мне не скажешь?

Сестра только головой покачала.

— Сам всё увидишь. А теперь, негодник, кыш из моей комнаты, — указала ему на дверь. — Хочу хоть немного поспать. Завтра у меня важная встреча с Аустом.

— С его величеством королём гильдии охотников грозным Аустом Бергенским Первым, — пошутил Виктор, в последний момент успев увернуться от толчка ногой. — Доброй ночи, принцесса.

Если, конечно, обещавшее через час-полтора посветлеть небо можно ещё назвать ночным. Прикрыв за собой дверь, постоял какое-то время рядом, смотря в окно коридора. Отрезвляюще кислый апельсин соком растекался во рту.

Ему нужны клиенты. Много клиентов и много денег. Пора бы начинать делать карьеру алхимика, вписывать своё имя в историю.

Завтра, которое уже сегодня, он поедет посмотреть, что там нашёл Арчи. Если всё подойдёт, то у него появится место для работы.

Потом — в «Котлы и омары».

А потом…

Бес его знает, что потом.

Улыбаясь себе, Виктор встречал новый день.