Всё можно исправить, часть 3
Пока ехали к Лене на черной «Ауди» Тохи, Сергей пытался собрать в кучу и еще раз обдумать навалившуюся на него информацию. Вроде бы все сходится. Похищение. На камере не призрак, не демон, а вполне конкретный мужик. Предложение встретиться. Зачем? Казалось бы, ясно – чтобы предъявить требования. Выкуп. Деньги. Никакой мистики. Даже с загадочным сайтом, кажется, что-то проясняется – сказал же этот Илья, что есть результат. Что-то не вписывалось в эту картину. Что? «Сон! – понял Сергей. – Страшный подъезд с сочащимися кровью стенами («Па-па… Нужна жертва»)». Но ведь сон, это просто сон. Просто нервы плюс алкоголь. Просто…
- Кстати, знаешь, Серега, - сказал Тоха, на секунду оторвав глаза от дороги. Гнал он как бешеный, наплевав на правила, но видимо для него это было в порядке вещей, - я, когда с ментами общался, мне про твой райончик понарассказывали всяких страшилок.
- Про какой райончик? – Сергей не сразу понял, о чем говорит его друг.
- Ну про тот, где ты сейчас хату снял. Тут раньше кладбище было, давно, при царе Горохе, потом его забросили, но, когда строить начали, при Сталине уже, но еще до войны, постоянно на кости натыкались и всякие там склепы. Не слышал про такое?
- Нет, - сказал Сергей и даже сам удивился. Он же в этом городе с детства живет, хотя большую часть жизни и в совершенно другом конце. - И что?
- И ничего…, - Тоха выругался и резко выкрутил руль, перестраиваясь в параллельный ряд под возмущенные звуки клаксонов, - Делюсь с тобой, чтоб ты был в курсе. Тебя тут всякой чертовщиной пугают, может и это где прозвучит. Так лучше ты заранее от меня узнаешь. Согласен?
- Ага, - неуверенно сказал Сергей.
- А еще менты говорят, что по пропажам людей твой район – как все остальные районы вместе. И это вроде бы понятно, потому что контингент у вас - чурки, алкаши, наркоманы, ну че я тебе рассказываю, сам знаешь, - Сергей машинально кивнул. - Но только некоторые пропажи, они прямо совсем странные. Типа, полез муж в погреб за картошкой, жена сверху ждет вёдра принимать, а его нету. Так и не нашли. Или зашел мужик поссать за дерево на виду у друзей и не вышел. Че из этого правда, че брехня – не знаю. Но слухи такие ходят. Хотя твой-то пацан пропал как раз в нормальном районе. В благополучном. Но все равно. Имей в виду. И вообще - странный район. Например, вот ты на улице Трех Пограничников живешь, а что это за пограничники такие знаешь?
- Нет, - сказал Сергей.
- И никто не знает, прикинь! Назвали улицу, документы есть о присвоении ей такого называния, а в честь кого – неизвестно.
В этот момент у Тохи зазвонил телефон и он, не прекращая лихих маневров, начал выслушивать кого-то, периодически вставляя короткие реплики. Сергей смотрел на проносящиеся мимо дома. Почему-то в голову полезли мысли о Лене, что он ей скажет, когда приедет. Постепенно они сменились воспоминаниями. О том, как наряжали елку все вместе, всего год назад, строили планы, куда поехать летом. Неужели Лена уже тогда вынашивала мысли о расставании? А почему «уже». Ведь всего несколько месяцев прошло и все. Конец. Сначала разговоры. Потом скандалы. Потом… Разве так бывает, чтобы все хорошо и вдруг - конец. Или все-таки не вдруг… Одни и те же бесполезные мысли снова назойливо лезли в голову и невозможно было их выгнать.
- Серега, не спи, замерзнешь! – голос Тохи вернул его к реальности. - Я ж тебе говорил, что зацепки найдутся. Илья вычислил этот сайт, «Фантазм» он называется, и этого хера, с которым ты общался. Как ты говоришь, его погоняло было?
- Ээээ… Прокуратор?
- Продукатор. Илья это слово в разные переводчики позагонял в интернете. Короче, по-латыни это «посредник», в каких-то еще языках - «создатель», «режиссер», ну и всякое такое, короче «тот, кто рулит». Вот такой перец. Видать, это он хотел, чтобы ты его погоняло сам пробил и понял, что с тобой крутой чувак общался. А ты слил всю его гениальную замутку, все забыл по синему делу, на какую-то прокурорскую тему съехал. Но главное, что этот… как его…, - Тоха покрутил левой рукой, свободной в данный момент от вождения, - забыл короче, как называется, типа, адрес его компьютера – Илья пробил. И по этому адресу можно установить реальный адрес, он говорит, что-то там ему для этого еще нужно, но, что это в нашем городе, это уже сейчас ясно, а еще час-два максимум, и он точный адрес нам назовет. И все, Серега. Поедем туда и возьмем твоего «прокуратора» тепленьким.
- А если Андрюшка…
- Да не ссы, Серега, мы ж не пальцем деланные. Если пацан там, то ничего с ним не будет. Короче, вон уже дом твой, я возле шлагбаума тормозну, иди к Ленке, будь на связи, - Тоха резко, через полосу, свернул к перегороженному шлагбаумом въезду во двор, - И это, если какие-то новости будут, любые, сам меня тоже сразу набирай. Хорошо?
- Хорошо.
- Ну и хорошо, что хорошо. Давай, удачи! - он протянул Сергею руку и тот пожал ее.
Выйдя из машины Сергей, запахнул куртку, надел шапку, на улице было зябко. «Все?» – мысленно спросил он себя. И сам себе мысленно ответил: «Вроде все. Или почти все. Тоха помог». Он обогнул угол дома, и направился через такой родной и привычный двор к своему третьему подъезду, но вдруг подумал, что Лена может быть дома с отцом или даже может быть не дома. Остановился, сам не совсем понимая причину своей нерешительности. Наконец, достал телефон, нашел номер Лены, нажал на вызов.
∗ ∗ ∗
Лена была дома. Одна. Отец распечатал кучу цветных объявлений о пропаже ребенка и сейчас расклеивал их по всему району. Сергей подивился про себя - с чего вдруг этот человек, которому до сих пор было по большей части плевать и на дочь, и на внука, вдруг развил такую активность.
Лена двигалась медленно, смотрела куда-то мимо Сергея. Впустила его в квартиру, ответила на вопрос об отце, сказала:
- Проходи в кухню.
Сергей разулся. На обувной полке стояли Андрюшкины осенние сапожки, а в углу за ней - его перемазанное песком синее пластмассовое детское ведерко и совок. Сергей почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, а к горлу подкатывает ком. Промелькнула мысль – оказывается, «ком в горле» это не просто такое избитое выражение, это настоящий ком. Усилием воли несколькими глотками он загнал ком внутрь. Надо держаться. Скоро Андрюшка вернется, возьмет свое ведерко… Нет, хватит об этом. Он решительно бросил куртку на вешалку. Лена уже ушла в кухню, было слышно, как она открывает там холодильник. Сергей прошел за ней. Лена достала из холодильника блюдечко с порезанной колбасой, засунутое в одноразовый прозрачный пакет, и открытую банку сгущенки. Поставила чайник.
- Лена…, - сказал Сергей. Она не отреагировала.
- Лена! - она повернулась, - Ты… ты какие-то лекарства принимаешь? – спросил Сергей, осененный внезапной догадкой.
- Нет.
- Лена…, - он шагнул к ней, она сделала шаг назад и уперлась в подоконник.
- Лена, Леночка, послушай… Я сейчас разговаривал с Тохой, он говорит, что похитителя уже сегодня скорее всего возьмут. Ты понимаешь…
- Какого похитителя? – спросила Лена все тем же ровным и безжизненным голосом, и Сергей понял, что ведь она ничего не знает, он же ей так и не рассказал ничего.
- Лена, камера в детском саду сняла мужика, я тебе сейчас покажу распечатки, они в куртке, - он бросился в прихожую, вернулся с изрядно помятыми уже листками. – Вот посмотри. Этот мужик Андрюшку увел, сразу же, утром, вот видишь время: девять – ноль семь. И воспитательница видела…
- Надо отдать это папе, пусть он расклеит. Может этого человека кто-то видел, - в голосе Лены наконец прорезалось что-то живое.
- Не надо, Лена. Его уже сегодня возьмут. Преступника.
- Каким образом?
Сергей открыл рот и понял, что если говорить ей правду, то придется сказать и о Предукаторе и о подписанном договоре. И, возможно, услышать в ответ: «Так значит это ты виноват, из-за твоего договора сумасшедший похитил нашего сына!». И он сказал тоже правду, но другую:
- Похититель подбросил мне письмо. Хочет встретиться.
- Где?
- На перекрестке Ленина и Трех Пограничников, в двадцать три – сорок пять. Я пойду и встречусь с ним, а дальше за ним проследят, если будет нужно, то возьмут и вытрясут все.
- Кто проследит?
- Ну… Тоха. И его люди. Не бойся, Лена…
- Может быть лучше обратиться в полицию? – спросила Лена.
«А, может быть, и в самом деле, лучше?» – вдруг подумал Сергей, но сказал:
- Лен, Тоха с полицией тоже работает, если будет надо он сам их подключит. Все будет хорошо.
К удивлению Сергея, Лена не стала спорить, только сказала:
- Хорошо, - и стала доставать чашки.
Чай они пили почти в молчании. Сергей несколько раз пытался начать разговор, но все попытки вязли, разбивались о молчание и односложные ответы Лены. Когда чай был уже допит, пришел тесть. Выслушал Сергея, забрал распечатки. Про полицию не говорил, но предложил Сергею пойти на встречу вместо него. Сергей категорически отмел эту возможность, даже удивился несуразности предложения – увидев незнакомого человека похититель мог испугаться и тогда все пропало.
Тесть согласился. Сказал, кивнув на распечатки:
- Пойду, размножу это, - и начал собираться.
Сергей и Лена молча проводили его. Предстоящая встреча с похитителем почему-то не показалась ему поводом прекратить свою деятельность по размножению и расклейке. «Может это какой-то психологический финт? – подумал Сергей, - Может ему хочется быть нужным? Вроде бы старикам эти вещи особенно важны. Нашел для себя простое дело и делает его, а нужно оно или нет – второстепенно».
- Сережа… - сказала Лена.
- Да, - он повернулся к жене.
- Сережа… Уйди пожалуйста… Мне тяжело с тобой….
Сергей почувствовал себя так, словно его неожиданно ударили под дых. Ничего не говоря он начал одеваться.
∗ ∗ ∗
В шесть вечера Сергей сидел в зале ожидания Железнодорожного вокзала. В его квартире должен был дежурить какой-то Кастет, и Сергей не хотел туда идти. Лена его выгнала. Почему? Он не знал. В чем он виноват? Снова нет ответа. И равнодушная заторможенность Лены, и деловитая суетливость ее отца создавали у Сергея ощущения спектакля. Спектакля, в котором каждый играет свою роль просто потому что она прописана в сценарии, а он, Сергей, зритель, который не в силах ничего изменить. Причем незваный, нежелательный зритель. Поведение Лены (и отчасти ее отца) настолько обескуражило его, что поначалу он просто не знал, как на это реагировать. В его голове не было не только подходящей программы действий, но даже подходящего определения. В конце концов он решил, что, наверное, это какой-то шок, реакция на стресс, что все изменится, когда найдется Андрюшка.
Сначала, выйдя от Лены, он хотел позвонить Тохе, даже достал телефон, но потом раздумал. Что он скажет? Пожалуется на судьбу? Попросится посидеть где-нибудь до вечера? Глупо. Тоха и так помогает. Тоха сказал, что позвонит, когда найдут по адресу этого урода. Может уже скоро. Однако торчать на улице было холодно, и Сергей, не придумав ничего лучше, поехал на вокзал. Да, как бомж. Он пытался отыскать в происходящем иронию, но было не смешно. Было страшно. На вокзале он купил два беляша и дешевую газировку, перекусил. Мелькнула было мысль о пиве, но быстро угасла – пиво было не к месту по многим причинам. Чтобы отвлечься купил сборник анекдотов, но отвлечься не получалось, мысли лезли в голову, анекдоты приходилось перечитывать по нескольку раз. Вокруг кипела жизнь, бегали и ходили пассажиры с вещами и без вещей, по громкой связи объявляли прибытие и убытие поездов. Стоял специфический ни на что не похожий железнодорожно-вокзальный запах – Сергей помнил его с детства, когда с матерью ездил на электричке на дачу. Сам вокзал существенно изменился и снаружи, и изнутри, а запах остался прежним. По вокзалу ходил полицейский патруль, за то время, пока Сергей там сидел, они дважды уводили куда-то бичеобразных личностей, но к самому Сергею ни разу не подошли. «Видно не совсем еще опустился – за нормального схожу», - безрадостно подумал он.
Тоха позвонил в шесть. Поздоровались.
- Облом вышел, Серега, с адресом, - сказал Тоха.
- Почему? – спросил Сергей.
Вместо ответа Тоха спросил:
- Ты где сейчас? У Ленки?
- Нет, - Сергей замялся, - на вокзале. Железнодорожном.
- На вокзале? – удивился Тоха. – Ладно, я тоже недалеко, сейчас подъеду и поговорим.
Тоха подъехал через полчаса. Сергей решил подождать его на улице, проветриться. Вышел на крыльцо, прикинул, куда Тоха может подъехать, прошел на парковку. К вечеру похолодало, в ожидании Сергей успел не только проветриться, но и замерзнуть. Хотел уже вернуться назад в здание, когда заметил лихо заруливающую черную «Ауди».
После обмена рукопожатием Тоха спросил:
- А че ты на вокзале?
- Лена попросила уйти. Сказала, что одной ей легче, - ответил Сергей.
Тоха крякнул.
- Ясно. Ну, ниче, пацан найдется, и она оттает. Так вот, насчет адреса и прочего. Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?
- С плохой, - машинально сказал Сергей. Он всегда так говорил, когда ему задавали этот вопрос, чтобы разговор закончился хорошей новостью.
- Ну, слушай. Адрес Илья пробил, но живет по этому адресу семья с детьми, интернет у них через роутер. Пробили семью эту – вряд ли они тут причем. Илья говорит, что этот урод, скорее всего где-нибудь в подъезде встал, взломал ихний вай-фай и так в интернет зашел. Типа, спецом, чтоб его не вычислили. Непонятно только почему бесплатным вай-фаем не воспользовался – сейчас же его до фига везде? Хотел, видать, на ложный след нас навести. Это плохая новость.
- А хорошая в том, что мы на эту уловку не купились? – спросил Сергей.
- Не только. Хозяин этого сайта живет, где бы ты думал? В Доминиканской Республике! Но сайт русскоязычный и тусуются там в основном наши земляки. Причем многие из нашего города. На той страничке, про которую ты говорил, где предложение вернуть все назад, они целую дискуссию развернули на тему договоров с Дьяволом и всего такого. И причем некоторые, в частности какой-то Дарк… Дарт… Короче, забыл я, не важно, какой-то один мудак с дебильным погонялом похвалялся, что он твоего «прокуратора» лично знает и, мол, тот ему всякие сакральные знания на тему договоров периодически сообщает, типа, всем остальным такие и не снились. Адрес этого мудака уже пробит. Как только я свистну, за ним выедут. А заодно и за остальными тамошними активистами. К этому делу я ментов подключил, пускай заметут всех, пообщаются душевно, по любому кто-нибудь что-нибудь да расскажет.
- А если у них тоже интернет от чужого роутера? – спросил Сергей.
- Не, Серега, я не хакер и то понимаю – «промудатор» твой два раза только выходил в сеть, думаю, спецом, для тебя, может в остальное время он под другим именем там болтается, а эти все – регулярно пишут. Каждый раз с левого вай-фая? Нереально.
Сергей пытался осмыслить услышанное.
- А почему сразу их не взяли, если адреса известны?
- А потому, Серега, что вдруг один из них и есть похититель. Пусть он сначала на стрелку придет, мы срисуем его, после этого ему уже отпираться будет бесполезно, нам проще работать. Умно?
- Ага. Ты прямо стратег, - Сергей улыбнулся.
- И не говори, - довольно усмехнулся Тоха. – Прямо Жуков, блять, аж самому приятно. Короче, в одиннадцать – сорок пять идешь на стрелку, мы прикрываем, а дальше запускаем карусель по полной программе.
- Ясно, - сказал Сергей.
У Тохи зазвонил телефон, он ответил, выслушал, что-то, бросил:
- Погоди.
Вышел из машины.
Сергей остался внутри. До встречи с похитителем оставалось больше пяти часов, и Сергей решил, что проведет их также на вокзале. Тоха разговаривал долго. Сергей успел согреться в теплой машине, потянуло в сон. Когда Тоха вернулся обратно, на бородке его осел иней, лицо раскраснелось и выглядело озабоченным. Но голос был по-прежнему жизнерадостен.
- У меня тут неожиданно небольшая проблемка нарисовалась, - объявил он. – Надо разрулить. Но твое дело мы доведем до конца. По любому. Это не помешает. Давай тебя домой заброшу.
- Но там, ты говорил….
- Кастет. Да, сидит там с утра, никого подозрительного не видел. Я его заберу. А ко времени ты своим ходом подтягивайся к перекрёстку. Так будет лучше, чтобы лишним людям не палиться. Договорились?
Сергей кивнул. Тоха врубил передачу и «Ауди» с визгом сорвалась с места.
∗ ∗ ∗
Тоха высадил Сергея за два квартала от дома. Перед тем как попрощаться достал с заднего сиденья и сунул ему телефон – примитивный, кнопочный, но, судя по виду, новый. Сказал:
- Вот, труба тебе левая. Мне звони только с нее. Остальным – со своего старого. Перестраховка. Лучше перебдеть.
- Спасибо, - сказал Сергей.
Кастет ждал его, сидя в прихожей на табуретке уже обутый и одетый в какую-то мешковатую замызганную куртку. А может он и не раздевался? Кто знает?
- Маскировка, - сказал он, проследив взгляд Сергея.
Сергею показалось, что он узнал в Кастете того здоровяка, который утром первым вылез из джипа, хотя уверенности не было. Кастет не попрощавшись ушел, и Сергей остался один. Закрыл дверь. Разделся, прошелся по квартире. Кастет не оставил никаких следов своего пребывания, впрочем, так, наверное, и должно было быть. Сергей, не евший за день ничего кроме беляшей, решил поужинать. Ассортимент продуктов в холодильнике не оставил ему выбора. Вариант был лишь один: холостяцкая яичница с зачерствевшим хлебом. Ну что ж, и это не плохо.
После ужина настроение Сергея не то чтобы улучшилось, но как-то стабилизировалось что ли. Отпустил страх (и только сейчас стало понятно какая ледяная рука сжимала его сердце все последнее время), снова появилась еще зыбкая, но все же уверенность в том, что он все делает правильно, а значит все закончится хорошо. Он долго думал о том, не стоит ли позвонить Лене. Но всякий раз ему вспоминался монотонный и безжизненный голос жены (несмотря на расставание, Сергей все еще называл про себя ее женой, да, впрочем, ведь и официального развода было) ее «Уйди пожалуйста» и «Не надо меня трогать!» и желание звонить пропадало.
Он послонялся по квартире, делать было нечего, включать ноут не хотелось. Не то, чтобы было страшно, просто не было желания. Решил закончить начатую утром уборку. Нашел в бабкином хозяйстве ведро. Половой тряпки не нашел, лежавшая у входа вместо половика имела такой вид, что мыть ею пол Сергей посчитал нецелесообразным. Решил, что выкинет эту тряпку, купит нормальный половик. Или резиновый коврик. И в ванную тоже – резиновый. На роль половой тряпки пришлось назначить бабкино полотенце, найденное в нижнем отделении серванта среди стопки ветхих наволочек, каких-то кусков серой ткани, возможно имитирующих простыни, и тому подобного барахла.
Мытье полов заняло неожиданно много времени, квартира буквально заросла грязью, воду приходилось менять часто. Из углов и закоулков выгребались неожиданные предметы – черепки от посуды, ось с колесиками от детской машинки, покрытая слоем пыли мышеловка с насквозь ржавыми металлическими деталями, одинокий тапок, из-под ванны – тяжелый, по весу похожий на чугунный, металлический шар, размером с чуть меньше биллиардного, грубо сваренный из двух полусфер. Сергей задумчиво подкинул этот шар в руке. Что это? Ядро от пищали, с которой бабкин предок защищался от татаро-монголов? («Скажи спасибо, что не очередное письмо», - ядовито напомнил мерзких голосок внутри). Сергей как раз закончил уборку, оттащил к порогу очередной пакет с мусором и забрался в ванну, чтоб смыть пот и пыль, когда затрещал телефон. Мелодия была незнакомой, и Сергей не сразу понял, откуда она. Потом вспомнил: новый мобильник, который дал Тоха! Выскочил из ванны, вытираясь на ходу, оба телефона лежали на столе, Тохин аппарат звонил, рычал как маленький танк и полз к краю столешницы. Сергей подхватил его за секунду до падения:
- Да!
- Здорово, - сказал Тоха, - Че такой радостный?
- Да я… ниче… уборку вот затеял.
- Ааа. Молодец. Боевой настрой это хорошо. Давай там, кончай с уборкой, минут через пятнадцать выходи и топай к перекрестку. Наших не увидишь, но они там будут. Помни: базаришь с хмырем, соглашаешься на условия, просишь отсрочку. Еще попроси подтверждения, что пацан жив – поговорить с ним или повидаться. Если этот предложит с ним ехать – ехай, вас аккуратно поведут, если что – помогут. Постарайся больше запоминать – в частности, внешность, особенно если он не один будет. Ясно?
- Ясно! – ответил Сергей.
- Отлично! – в бодром голосе Тохи Сергей, как показалось, уловил какое-то напряжение, - Если повезет – скоро обнимешься с сыном. И мне звони только с этого номера, я там у тебя в контактах забит под цифрой один. Все, отбой.
Тоха отключился.
Сергей наскоро закончил вытирание, одел чистую футболку, штаны, ботинки, куртку. Распихал по внутренним карманам телефоны. Прихватил мешок с мусором, неожиданно пожалел чугунный шар – все-таки, считай, артефакт, да и в руке лежал так хорошо, что прямо хотелось его держать, ощущать тяжесть, подкидывать. Сунул шар в карман, карман отвис, впрочем, и куртка Сергея и без того была несколько бесформенной, так что в глаза не бросалось. Сергей подумал о шаре, как об оружии, и эта мысль добавила ему уверенности.
К перекрестку он подошел в половину двенадцатого. Уличные фонари работали примерно через один, отвоевывая у темноты неровные освещенные участки. Мела поземка. Дома терялись во мраке, угадываясь лишь по тусклым прямоугольникам редких светящихся окон. Машин почти не было. Пешеходов не было совсем. Сергей утешил себя мыслью, что где-то в окружающей тьме сидят Тохины люди, наблюдающие за ним, готовые помочь. Где, интересно, они сидят? Припаркованных машин поблизости не было. Не в сугробах же, наверное, прячутся?
Чтобы не замерзнуть Сергей принялся прохаживаться по тротуару взад и вперед, периодически бросая взгляды вокруг. Никого не было. Сергей вытащил телефон. 23:39. По улице Ленина через перекресток пролетела грязная серая иномарка. Ветел гонял хороводы снега. Карман оттягивал шар. Сергей потрогал его. Шар был холодным. За каким чертом он его взял? 23:44 Никого. Только ветер, холод и снег. 23:46. Никого. 23:48. Никого. 23:53. Никого. 00:02. Никого. 00:10. Зазвонил Тохин телефон.
- Отбой, Серега, - голос друга звучал устало и раздраженно. – Не пришел. Может спалились мы как-то. Бесполезно дальше ждать, иди домой.
- И что теперь? – растерянно спросил Сергей.
- Теперь действуем по плану «Б». Гребем всю эту е…ную тусовку с сайта и прессуем как положено. По результату я тебе отзвонюсь.
- Ясно. Спасибо, Тоха.
- Не за что. Не кисни. Все только начинается. Найдем этого мудака, я его лично закопаю, - сказал Тоха с неожиданной злостью. – Живьем.
Тоха отключился. Некоторое время Сергей стоял на перекрестке. Наконец, ссутулившись и пряча лицо от ветра, он медленно побрел в сторону дома.
∗ ∗ ∗
На этот раз Сергей отчетливо понимал, что происходящее ему снится. Что он проснулся во сне. Он сел на диване. По ногам дуло. Он встал, окинул взглядом комнату. Сервант, допотопный телевизор, коробки, стол. Везде протерта пыль, на столе не валяются старые газеты, а под столом – бутылки. «Прибрался, молодец!» - издевательски сказал голос внутри его головы. И тут же со знакомой по предыдущему сну интонацией донеслось из прихожей:
- Па-па.
Сергей вышел из комнаты. Холодный пол. Стук собственного сердца. Однако, это сон. Только лишь сон. Эта мысль придала Сергею капельку уверенности. Он посмотрел на входную дверь. Дверь была приоткрыта.
- Па-па, - сказал кто-то из-за двери.
Сергей подошел к двери. Взялся за ручку, чуть не отдернул руку – ручка была холодной как лед. Медленно потянул дверь на себя. За дверью было темно. - Па-па, - сказал голос из темноты, в метре от Сергея.
Сергей оперся рукой о косяк, тело охватила ватная слабость. Тьма начала медленно отступать, но вместо лестничной клетки проступили контуры уходящего вдаль коридора с выбеленными стенами и мигающими под потолком плафонами. Сергей вдруг понял, что тьма не рассеивается, она наоборот, будто бы концентрируется, собирается в непроглядное чернильное облако прямо напротив него. Он хотел сделать шаг, но ноги словно приросли к полу. Конечно, это же сон, во сне всегда так бывает. Остатки темноты втянулись в пятно, и оно приняло форму человеческой фигуры. Фигура взмахнула рукой, разгоняя черный туман. Перед Сергеем стоял человек с фотографии. Высокий, выше Сергея, в черном кожаном плаще со стоячим воротником, с бледным хищным лицом, ястребиным носом, черными гладко зачесанными назад волосами. И с полностью красными, без белка и сетчатки, глазами.
- Здравствуйте, Сергей, - сказал человек приятным низким голосом. – Побеседуем, если вы не против.
- Где мой сын? – хрипло спросил Сергей.
- Давайте присядем, - игнорируя вопрос, незнакомец рукой указал Сергею на кресло. Сергей обнаружил, что нет больше ни его квартиры, ни белого коридора. Они находились в уютной комнатке с камином, двумя мягкими креслами, изящным столиком между ними. На стенах – темные деревянные панели, на каминной полке – семейная фотография, окно задернуто занавесками, дверь приоткрыта оттуда доносится звяканье посуды, негромкие голоса. Фотография показалась знакомой, Сергей сделал шаг к камину, да, так и есть – это была та самая фотография с моря, которую Лена убрала со стены: Сергей, загорелый и довольный жизнью, улыбающаяся Лена, счастливый Андрюшка. К горлу подкатил спазм. Сергей мучительно сглотнул. Это сон. Просто сон.
Сергей отошел и осторожно опустился в одно из кресел. Незнакомец уже успел расположиться во втором, вольготно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.
- Дорогой Сергей, - сказал он, - мы с вами сейчас находимся в вашем доме, - он помолчал. Сергей тоже молчал. - Точнее в вашем гипотетическом доме. В доме из вашего гипотетического счастливого будущего. В этом будущем у вас по-прежнему есть любящая жена и сын, вы успешны, богаты, здоровы, счастливы. И вы, вы – нынешний, можете сделать это будущее из гипотетического реальным.
- Как? – спросил Сергей.
- Очень просто, - незнакомец широко улыбнулся, обнажая ряды тонких, слегка загнутых внутрь, иглообразных зубов. – Вы собственноручно подписали договор, - он указал на стоящий между креслами столик, и Сергей увидел на нем черную кожаную папку, похожую на ту, что была у бородатого юриста. Незнакомец открыл папку и развернул к Сергею. В папки лежал белый листок. «Типовой договор №666 – 8/21/001275», дальше набранный текст и слова, вписанные синей ручкой корявым Сергеевым почерком. Внизу – разлапистая красная закорючка, словно кто-то вытирал грязный палец. – Вы уклоняетесь от того, что необходимо исполнить, Сергей. Привлекли своего друга, совершенно напрасно, кстати, он вам ничем не поможет, из-за этого мне пришлось отказаться от личной встречи, которая была у нас с вами вчера запланирована, отказаться, замечу, исключительно из гуманных соображений - чтоб не умножать число пострадавших, они и так будут. Ну, что же вы молчите?
- Что я должен исполнить? – спросил Сергей.
- Уверен, вы знаете («Жертва, папа»). Договор должен быть скреплен не только вашей кровью, но и некоторыми действиями ритуального характера. Вы понимаете меня?
- Не совсем, – сказал Сергей.
- О, я уверен, вы понимаете меня! – Незнакомец снова улыбнулся. Сергей облизнул пересохшие губы. – Речь идет о жертвоприношении. Человеческом жертвоприношении. Вы должны убить человека, ребенка. Не старше десяти лет. Точнее, с учетом того, что вы нарушили сроки, уже двоих детей.
- Какие сроки?
- Шестьдесят шесть дней с момента подписания договора, Сергей. Они истекли.
- А почему не шестьсот шестьдесят шесть? – спросил Сергей.
- Потому что не шестьсот. В десятичной системе важна цифра шесть, – сказал незнакомец с интонацией терпеливого учителя. - Не столь важно, в составе какого числа. В двенадцатиричной – цифра три, ну и так далее, так что все эти байки про «число зверя» – ерунда. Впрочем, не думаю, что вам интересна нумерология, вы просто тянете время. Срок вышел, вы должны принести жертву.
- А если я ее не принесу? – спросил Сергей.
Незнакомец поджал губы, изображая сожаление.
- Если не принесете, то ничего не получите. А душа останется у нас. Вас ждет ад здесь, потом смерть и потом ад там. Ужасная, я бы сказал, душераздирающе печальная участь, - на этот раз в его тоне прозвучала явная издевка. – Сергей, подумайте. В том, что все серьезно, вы, я надеюсь убедились. Так что же для вас важнее – ваше счастье и счастье ваших близких или жизни каких-то двух совершенно незнакомых детей? Подумайте хорошенько, Сергей. В мире полно детей, у которых нет никакого будущего – маленькие бродяги, дети алкоголиков и наркоманов, вы сделаете им услугу, избавив от мучений и отправив их пока еще чистые души прямиком в рай. Разве я не прав, Сергей? С технической точки зрения мы гарантируем, что убийства останутся нераскрытыми. Ну, или их повесят на кого-то другого. Вам достаточно соблюсти самый минимум предосторожностей, не лезьте откровенно на рожон, и никто никогда не свяжет эти смерти с вами. Вы, если угодно, об этом даже не вспомните, точнее будете вспоминать как просмотренный фильм, без эмоциональной окраски, без всяких там кошмаров по ночам и прочего – это наш маленький бонус, - Он помолчал, внимательно глядя на Сергея. - Так что?
- Что будет с моим сыном?
- Если вы продолжите уклоняться от условий договора? Хм, - незнакомец картинно изобразил задумчивость. - Ну для начала, может быть, ему вырвут ногти, затем отломают пальцы, затем… дайте подумать… может быть, отрежут уши, половые органы, выколоть глаза? Какую последовательность бы вы предпоч….
- Хватит! – закричал Сергей. – Хватит, прекратите!
- Если хотите, я могу устроить чтобы вы получили видеозапись его последних часов. Чтобы у вас не оставалось сомнений по поводу его судьбы.
- Что…, - слова с трудом давались Сергею, язык плохо двигался в пересохшем рту, это было странное ощущение для сна. - Что я должен сделать? – спросил он. - Просто убить?
- О, - оживился незнакомец, - вот это уже деловой разговор, Сергей. Нет, не просто. Вырезать на теле перевернутый крест. Перевернутый, то есть ориентированный концом с перекладиной в сторону ног. Чем глубже разрезы, тем лучше. Затем произнести ритуальную фразу, ее текст вам предоставят. Если не надеетесь на память, можете читать по бумажке, слова будут на латыни, читаются так же как пишутся. Потом убить. Именно в такой последовательности, это важно. И на этом все, – незнакомец посмотрел на Сергея и вопросительно приподнял брови. – Все просто, не так ли?
- Так…, - хриплым голосом ответил Сергей.
- Я чертовски рад, что мы наконец-то друг друга поняли, - он снова улыбнулся. Внезапно его лицо стало меняться, фигура съежилась, черный плащ сменился на белую курточку с узором из разноцветных линий. Напротив Сергея сидел его сын. Столик исчез.
- Папочка спаси меня, - жалобно сказал он.
- Андрюша, - Сергей вскочил, протянул руки к сыну, сделал шаг, чтоб обнять его, сделал еще шаг. Расстояние не сокращалось. Сергей побежал, но остался на месте. «Это сон, здесь все по законам сна», - подумал он. Неожиданно фигура Андрюшки вспыхнула, пламя охватила куртку, волосы. Мальчик дико, безумно закричал. Сергей пытался дотянуться до него, понимая, что это бесполезно.
- Нет! Нет! Нет! Неееееееееееееееет!
Он проснулся от собственного крика. Сердце бешено колотилось. Тело было мокрым от пота. В носу отчетливо стоял запах горящей плоти. За окном брезжил мутный рассвет.