Всё можно исправить

https://mrakopedia.net/wiki/Всё_можно_исправить

Сергей проснулся посереди ночи. Проснулся резко, как от толчка или громкого звука. Попытался снова заснуть, но сразу же понял, что не получится. Сон пропал, вместо него наоборот появилась неуместная бодрость, хотелось встать с дивана, пойти. Какое-то время он лежал, прислушиваясь. Было тихо. Даже чересчур тихо.

Сергей сел на диване, ощутил ногами холодный пол. Отчего же такой холодный? Наверное, батарею выключил вчера и забыл. Пить надо меньше. Хотя в самой комнате холода вроде не ощущается. Сергей окинул взглядом комнату – бабкин древний сервант с какими-то советского времени книгами. Их одинаковые, покрытые вековой пылью серо-буро-коричневые корешки, как казалось Сергею, давно уже срослись в единый монолит. Возможно даже единый с сервантом. Хлам. Хотя бабка книжками дорожила. Когда сдавала квартиру специально предупредила Сергея, чтоб, ежели будет книги брать читать, то только аккуратно, и чтоб все на место ставил. Читать… Очень они ему нужны, эти заплесневелые кирпичи. Справа от серванта, в углу, такой же древний письменный стол. На нем ноутбук Сергея, принтер, старые газеты, пустой стакан. Под столом (в темноте не видно, но они там, куда ж им деться) – пустые бутылки. Рядом со столом стул, на спинке - ворох одежды. С другой стороны от серванта, у окна, высился несусветно громадный кубической формы телевизор «Горизонт» на специальной подставке (служившей одновременно динамиком), казавшийся реквизитом к какому-нибудь черно-белому фильму о первых людях на Венере. Сергей до недавнего времени и не представлял, что такие агрегаты существовали. Как ни странно, телевизор работал. Причем показывал без помех и цветным (и, насколько понял Сергей, от кабельной антенны). Павда каналов на нем было только восемь, по числу кнопок на выдвигающемся щитке. Четыре из них были настроены на мультики. Наверное, прошлые бабкины жильцы были с детьми. Каналы можно было перенастроить, но Сергею было плевать. Иногда он смотрел и мультики. В противоположном углу комнаты находилась неработающая стиральная машинка (бабкина) и куча коробок с вещами (Сергеевыми, привезенными с их бывшей общей с Леной квартиры, Сергей даже не помнил толком что там в этих коробках, в основном Лена их собирала. Да какая разница…).

Сергей посмотрел на окно. Занавеска не колышется. Значит форточка закрыта. Он как-то однажды попробовал ее открыть. Открыл. Окно, видно помнившее еще Сталина, немедленно перекосилось, словно эта форточка только и заставляла его держаться. Потом Сергей битый час промудохался, пытаясь форточку закрыть, матерясь и гадая, какую кару на него обрушит бабка, за то, что он сломал окно. К счастью форточка закрылась. С тех пор Сергей для проветривания пользовался только кухонной форточкой, из-за чего в комнате стоял несколько спертый запах. Впрочем, запах был мелочью, на которую Сергей не обращал внимания. А окно, надо отдать ему должное, при всей своей внешней дряхлости каким-то удивительным, даже мистическим, образом держало в комнате тепло, щели были заклеены лишь тонким малярным скотчем, местами посеревшим от пыли и частично отлепившимся.

И с чего же пол такой холодный? Может в кухне форточка открыта? Сергей поднял с пола мобильник, включил. 03:25. А во сколько он уснул? Часа в два? Странно, что хмель совсем не чувствуется. Сергей, не выпуская телефона, встал, пожалев об отсутствии тапок, подошел к батарее, потрогал. Горячая. Двинулся в сторону кухни.

Неожиданно его внимание привлек негромкий скрип. Зябко ступая по ледяному полу, Сергей вышел в крошечную прихожую. Входная дверь была приоткрыта. Мелькнула мысль: «Вот откуда холод» и тут же за ней более важная: «Какого хрена?!» Забыть закрыть входную дверь - такого за ним еще не случалось. Да и не ходил он никуда перед сном, а если бы она весь вечер была открыта, он бы уж конечно заметил (ну, хотя бы, проходя мимо нее в туалет или в кухню). Кто-то приходил? Бабка? Ночью? Бред. Тогда кто? Кто-нибудь из предыдущих квартирантов? Вполне возможно. Сделали в свое время дубликат ключа, пришли в надежде поживиться. Правда тут их ждал облом – красть у Сергея было нечего, самая ценная вещь – ноутбук, а он как раз на месте. И все же… Сергей шагнул к двери с намерением ее закрыть и неожиданно остановился.

- Папа! – донесся из подъезда тоненький детский голос.

Андрюшка? Здесь? Откуда?

- Андрюша? Кто здесь? – Сергей, не успев задуматься, выскочил босиком и в одних трусах на лестничную клетку.

- Папа! - снова донесся детский голос, на этот раз громкий, почти что крик. Наполненный страхом. Андрюшкин, Сергей не сомневался, уж голос своего сына он узнает где угодно.

- Андрей! – снова крикнул он и бросился вниз по лестнице, голос сына звучал с нижней площадки, совсем близко. Сергей преодолел лестницу в два прыжка. Перед ним открылась площадка нижнего (второго) этажа. Пустая. С одинокой тусклой лампочкой, двумя безликими дверями, покосившимся деревянным ларем у противоположной от лестницы стены.

- Папа! Папа! – донеслось снизу.

Сергей бросился вниз. Сердце бешено колотилось, голые ноги касались грязного холодного бетона. Промелькнула площадка, снова пустая, потом еще одна.

- Папочка! – голос Андрюшки снова слышался снизу. Сергей не раздумывая бежал, только бы догнать, а там уж он выяснит что случилось, откуда Андрюшка тут, что за… Он проскочил еще один этаж и вдруг остановился.

- Папа, - сказал голос на нижней площадке. Он был теперь совсем не похож на Андрюшкин. И вообще на детский.

– Па-па, - сказал голос, а затем хихикнул. От этого хихиканья по голой спине Сергея словно провели чем-то холодным и мокрым. Он стоял, тяжело дыша, посереди очередной лестничной площадки.

«Стоп! – Сергей замер, как заяц при свете фар, пораженный дикой мыслью - Какой очередной? Ты живешь на третьем этаже, а сколько уже пробежал? Но… так ведь не бывает….».

Снизу, очень близко кто-то снова хихикнул. На негнущихся ногах Сергей стал спиной вперед отступать к лестнице, почему-то ему казалось, что, если он повернется, то тот, хихикающий бросится на него.

И в этот момент в руке у него зазвонил мобильник. Это было настолько неожиданно, что Сергей чудь не выронил аппарат из взмокшей ладони. Поднял руку. На табло высветилась вереница шестерок. Таких номеров не бывает… «ЗДЕСЬ ВСЕ БЫВАЕТ», - словно шепнул внутри его головы мерзкий голосок.

Сергей так же медленно нажал на зеленую трубочку и поднес аппарат к уху. Сначала он не услышал ничего, только треск, как от помех в старом радиоприемнике, а затем кто-то отчетливо произнес:

- Жертва! Нужна жертва!

Вдруг мобильник чавкнул, словно пытаясь присосаться к уху Сергея, тот инстинктивно дернул рукой, отбросил телефон прочь. Аппарат упал на бетонный пол, крышка отскочила. Сергей увидел, что его рука покрыта вязкой темно-красной жидкостью. Кровь! Сергей повернулся и бросился бежать наверх к своей квартире. На стенах проступали, на глазах набухая и сочась красным, буквы. Одно и то же слово: ЖЕРТВА ЖЕРТВА ЖЕРТВА ЖЕРТВА.

Ступени под ногами хлюпали, становясь мягкими, красная теплая жижа лилась с потолка прямо на Сергея, заливая глаза.

- Жертва, папа, - произнес кто-то совсем рядом. Сергей закричал.

∗ ∗ ∗

Сергей проснулся в холодном поту. На миг показалось, что кошмар продолжается, что он покрыт кровью. Нет, всего лишь пот. Всего лишь кошмар. Сердце продолжало колотиться бешено и прерывисто. Сергей сел на диване. Поднял мобильник. Почти шесть утра. За окном еще темно, но с улицы Трех Пограничников доносился шум машин, по которому можно было понять, что город просыпается.

На то, чтобы прийти в себя после кошмарного сна Сергею потребовалось минут двадцать. Ноги казалось до сих пор чувствовали вязкую отвратительную мякоть, а голос: «Жертва, папа», будто застрял в ушах. Сергей потряс головой. Голова отозвалась привычной болью, но боль была частью реальности. Надо же такому присниться… Наверное, все-таки пора завязывать с выпивкой.

Сергей поднялся и прошел на кухню (пол теплый, дверь закрыта, это всего лишь сон). Налил из-под крана холодной воды в кружку, выпил. Полегчало. Вернулся в комнату. Подошел к телевизору, включил. После десятисекундного разогревания на экране проступило изображение. Какое-то утреннее шоу для тех кому не спится. Нормально. Сергей сел на диван. На работу выходить через час. Надо бы попить чаю.

∗ ∗ ∗

К четырем, когда позвонила Лена, работу почти закончили. Сегодня всех мобилизовали на коллективную деятельность. Большой грузовик чистил так называемые «стоянки» от крупногабаритного мусора, а группа дворников из семи человек перемещалась вслед за ним пешком, помогая этот самый мусор забрасывать в кузов. Витька Спойлер («Странная кличка», - думал Сергей до тех пор пока не узнал, что она происходит от слова «спаивать». После этого все встало на свои места) самый молодой, веселый и наглый как обычно запрыгнул в кузов, крикнул: «Я буду принимать!». Он оставался там в течение всего времени погрузки, иногда и действительно помогая поднять кусок ствола спиленного тополя или старый диван (который затем оттащил вглубь кузова, уселся на нем и восседал почти всю дорогу, пока мусора не стало так много, что и диван скрылся под ним). Когда остальные шли к следующий стоянке пешком, наглый Витька ехал в кузове вместе с мусором. Это было против правил безопасности, но на них плевали.

Сергей работал дворником третий месяц. Трудно было поверить, что всего-то меньше года назад у него был свой бизнес, не бог весть что, но хватало не только на хлеб с маслом, но и на курорты, хорошее авто, дорогой ремонт. Были перспективы. Была семья. Лена и Андрюшка. Все было. И ничего не осталось. Ни-че-го. Одни осколки. От бизнеса – ИП, которое надо было давно закрыть, но Сергей каждый раз откладывал это «на следующую неделю» и ИП висело, копя бессмысленные долги по налогам. А от семьи? Фотографии и видео в ноутбуке. Воспоминания. Встречи с Андрюшкой по выходным (встречи, договариваясь о которых Сергей каждый раз чувствовал себя так, будто провинился, будто просит о чем-то недозволенном). Разговоры с Леной. В последнее время очень редкие и только по делу.

Сначала Сергей звонил ей часто, особенно пьяный, просил простить, плакал, хотел понять – ПОЧЕМУ? Почему все было так хорошо, а потом внезапно стало плохо? Лена отвечала, что много раз говорила ему, а он не хотел слушать, и вот теперь все, хватит. Он вспоминал – и правда, начинала она какие-то разговоры за жизнь, как будто специально всегда не ко времени и не к месту, Сергей отмахивался, считал это ерундой. Оказалось, не ерунда. Оказалось, копились в ней (с какого времени?) невысказанные упреки и обиды. Вскоре Лена перестала отвечать на его звонки. Сергей перестал звонить.

Хорошая квартира с хорошим ремонтом осталась Лене и Андрюшке. Это было правильно. По-мужски. Сергей даже не сохранил себе ключа. Себе он снял однушку на окраине. Хотелось куда-то деться от знакомых мест, от магазина, в который ходили за продуктами, детской поликлиники в которую Сергей с гордостью когда-то вез на коляске маленького сына, от детского садика, от сквера, где кормили голубей. От всего.

Нынешняя работа была для Сергея не источником дохода, а способом забыться. Деньги у него были, хоть и не много. Заниматься делами не было сил, надо было общаться, крутиться, улыбаться. Раньше это давалось легко, сейчас стало непосильной ношей. Распродав все ненужное, Сергей оставил себе денег столько, чтобы хватило примерно на год, что будет дальше – он не думал. Оставшуюся сумму отдал Лене.

В первое время Сергей думал о смерти. О том, что жизнь бессмысленна, в ней только боль. Тут на окраине ходили дребезжащие ржавые трамваи, если головой вперед под колеса – наверное быстро и не больно. Или спрыгнуть с высоты. Или просто нажраться в холодную погоду, уйти подальше, уснуть в сугробе и не проснуться. Самый подходящий вариант. Как раз и зима на носу. В ноябре он гнал куда-то по загородной дороге на своем черном «Гранд Чероки» (последнем напоминании о прежней жизни) наплевав на первую наледь. Все равно куда. Все равно зачем. Пытаясь сбежать от воспоминаний. На крутом повороте машину занесло. Очнулся Сергей в карете скорой помощи. Его автомобиль вылетел с трассы и несколько раз перекувырнулся на пустынном капустном поле. Страховая кампания отказалась оплачивать ремонт, хотя машина была застрахована в КАСКО – повреждения были таковы, что по мнению эксперта, проще было купить новый автомобиль. Сергей получил страховую премию, довольно большую, не раздумывая перевел все Лене. Новая машина ему была не нужна. Как ни странно, сам он отделался лишь небольшим шрамом на голове (сотрясение и ушиб мягких тканей, наложили швы, через 10 дней сняли, ничего серьезного), да несколькими синяками по всему телу. «Вы, видать, как говорится, в рубашке родились, - сказал ему молодой сотрудник ГИБДД, приехавший следом за ним в травмпункт для оформления документов. – Автомобиль-то ваш с виду как будто танком переехало». Сергей тогда усмехнулся и подумал про себя, что «танком переехало» всю его жизнь. После этого события мысли о суициде отошли куда-то на задворки. Нет, не ушли совсем, притаились. Сергей так и не решился на этот поступок. Забыться помогала выпивка. Но пить круглые сутки Сергей еще не научился. Поэтому, чтобы заполнить пустые дни, он пошел на работу. Дворником.

Идею невольно подсказал ему Витька Спойлер. Как-то утром Сергей сидел на лавке, а Витька делал вид, что метет двор. И, глядя на него, Сергей вдруг подумал, что хорошо бы и ему вот так же взять метлу и мести, мести, выметая из трещин в асфальте мелкие камушки и окурки, выметая из собственной головы бесконечные «почему?» и «за что?». На работу взяли быстро. В дворники шли или гастарбайтеры-азиаты (здесь их все называли таджиками, хотя из какой страны они на самом деле родом, знали, наверное, только в отделе кадров; а может и там не знали), или разные маргинальные личности вроде Витьки, и те, и другие норовили меньше работать и больше получать, крали инвентарь, прогуливали, в общем творили, все что хотели, и их терпели, потому что заменить было некем. Сергею были рады. И Сергей стал дворником. Бывший предприниматель Токарев С.А. – дворник. В этом был даже какой-то свой смак.

Работа была несложной. За Сергеем закрепили два двора, неподалеку от его собственного нынешнего жилища. Большинство его коллег справлялось с такой территорией за пару часов, убрав наиболее крупный и заметный мусор и слегка разметя по углам остальной. Сергей работал почти весь день. Он не спешил. Работал ради работы. Ради спокойного шшшшурх-шшшшурх-шшшшшурх, впадая в некий транс, когда голова очищалась от мыслей, ощущение времени пропадало и иногда даже казалось, что нет ничего кроме этого шшшурханья – ни развода (до сих пор официально не оформленного), ни прошлого, ни будущего.

Сегодня транса не получилось. Мастер Клара Петровна, дерганая немолодая и некрасивая женщина, объявила на ежеутренней планерке, что какой-то Фомин выделяет машину, поэтому с обеда все идут на погрузку крупногабаритного мусора, сбор в 12:00 у «стоянки» за «Океаном». Михалыч, старый нудный алкоголик забубнил что-то насчет того, что это переработка, что он не может, таджики сидели молча и бесстрастно, как будды, Витька скривил кислую мину. Клара нервно захлопнула журнал и сказала, что кто не придет, тому будет прогул, и пусть пишет потом объяснительную. Скрипя и стуча разномастными (как подозревал Сергей, найденными на помойке) стульями, народ стал подниматься и расходиться.

Лена позвонила где-то без четверти четыре. Их компания как раз подтянулась к последней «стоянке», заваленной бледно-зелеными рваными мешками с чем-то угловатым и тяжелым на вид. Грузовик с Витькой в кузове уже ждал их. Увидев мешки, Михалыч принялся монотонно бурчать, что это строительный мусор, что жильцы обязаны вывозить его сами, что он надорвет спину… В этот момент раздался звонок. Сергей снял грязную рукавицу, сунул руку в карман, вытащил мобильник, заметил слово «Любимая» на экране, торопливо нажал на ответ, поднес к уху. Некоторые из таджиков посмотрели на телефон заинтересованными взглядами. Телефон был дорогой, из прошлой Сергеевой жизни. Как и слово «Любимая».

- Да, - сказал он.

- Сережа…, - голос Лены дрожал. – Ты Андрюшку не забирал?

- Нет, - растерянно ответил он. Из телефона донеслись звуки прорвавшихся рыданий.

«Что случилось?!» - хотел спросить Сергей, но в горле вдруг пересохло. Он почему-то не хотел задавать этот вопрос. Не хотел слышать ответ.

- Андрюша пропал, - сказала наконец Лена сквозь слезы. - Ты можешь приехать?

∗ ∗ ∗

Сергей рванул на такси. Извелся в ожидании, проклиная новые времена, когда просто подойти к ближайшей остановке и поймать частника стало невозможно, а нужно было звонить в службу, называть адрес, ждать пока будет «назначен автомобиль», потом пока он приедет. Ехать на окраину никто, видимо, не хотел, ждать пришлось почти полчаса, еще столько же езды по собирающимся уже вечерним пробкам. И вот он перед дверью. Черная дверь, скрывает квартиру, которую он столько лет считал своей. Своим домом, своей крепостью. Местом, где тебе всегда рады. Вот кнопка звонка специально расположенная низко, в метре от пола, чтобы Андрюшка мог дотянуться. Сергей сжал двумя пальцами переносицу, несколькими судорожными глотками загнал внутрь подступившие слезы. Позвонил. Лена открыла быстро, как будто ждала под дверью. С лицом красным, заплаканным. Лицом, по которому сразу стало ясно – случилась беда. В глубине души ворохнулась скользкая мыслишка: «Ага, вот как без мужа. Не только я, выходит, во всем всегда виноват». Сергей задавил ее в зародыше, думать так было подло и мерзко.

Он почему-то ожидал встретить в доме полицейских, опрашивающих, составляющих протоколы, ну или что там у них положено. Нет, Лена была одна. Сбивчиво, периодически срываясь в слезы, она рассказала о том, что случилось.

Утром как обычно, она отвела Андрюшку в садик. Ему уже шесть, на будущий год пойдет в первый класс. Поэтому Лена его «как большого» проводила только до калитки, а дальше в группу он побежал сам. Лена убедилась, что добежал, зашел в дверь детского садика и поехала на работу. И только в обед ей позвонила воспитательница, спросила, почему, мол Андрюшки сегодня нет. Лена, бросив все рванулась сначала в садик, убедилась, что уличные вещи сына отсутствуют, а садичные штанишки и футболка висят на своем месте в шкафчике с грузовичком (Андрюшка сам его выбрал, еще давно, когда мама и папа были на месте, а жизнь казалась безоблачной и веселой, Сергей помнил, как этот грузовичок по мере взросления сына претерпевал трансформации в его языке – сначала «Бибика», потом «Машинка», а в последний год – «Самосвал»). Там же, на полу шкафчика были и сандалетки. Значит получается, что Андрюшка в садик не приходил. Но Лена же видела, как сын поднялся на крылечко, зашел в дверь. Все разводили руками. Она видела, а больше никто не видел. Что же получается – зашел, а потом снова вышел. Зачем? И куда пошел? Домой? Но у него же и ключей нет. Лена метнулась домой – ни во дворе, ни в соседних сына не было, беглый опрос околачивающихся во дворах бабок и мамаш с колясками ничего не дал. Андрюшку никто не видел.

Тогда Лена побежала в полицию. Там ее долго не хотели слушать, говорили, что дети, мол, сплошь и рядом, то к друзьям уходят, то погулять, не спросясь, а мамаши сразу в панику. А может кто из родных забрал – бабушка, отец? Ах, с отцом не живете, ну тогда точно он, это же классика жанра, соскучился по сыночку и забрал. Лена уцепившись за эту очередную нелепую ниточку, позвонила Сереже. Естественно, тот не забирал. В полиции в итоге у нее приняли заявление и пообещали принять меры и связаться. А на прощанье посоветовали «не устраивать истерику», а пообзванивать друзей и родственников и на всякий случай еще детские больницы, мол, «в девяносто процентов случаев» такой обзвон позволяет найти пропажу.

- Может ты позвонишь? – сквозь слезы спросила Лена.

- Конечно, - ответил Сергей. – А кому звонить-то?

- Ну… кому… не знаю… друзьям…, - она снова расплакалась.

Сергей попытался неловко обнять жену, но она неожиданно вырвалась.

- Не надо меня трогать! Извини… - и выбежала в другую комнату.

Сергей остался сидеть на диване в своей бывшей квартире. В комнате почти ничего не поменялось. Только не было большой фотографии, где они все втроем стояли на фоне моря, Сергей на одной руке держал четырёхлетнего сынишку, а другой обнимал улыбающуюся жену. На месте этого снимка теперь весела цветная фотография Андрюшки в ковбойской шляпе верхом на лошади. Эта фотография была сделана уже после того как Сергей ушел, он не узнавал ни этой шляпы, ни этого места.

Сергей вытащил телефон. Позвонил Лениному отцу, извинился, спросил не забирал ли он внука, тот неприязненно посоветовал Сергею протрезветь, Сергей сказал, что трезв, обрисовал ситуацию, старик смягчился. С дочерью он почти не общался, внука естественно не забирал, да и странно было бы, если б забрал – он не жил в городе. Из Сергеевых родственников звонить было некому – отца он не знал сроду, мать умерла от рака три года назад, была еще какая-то двоюродная тетки со своей семьей, но Сергей даже не знал толком в какой части страны она проживает. Позвонил некоторым общим знакомым, понимая всю глупость этого, поскольку вероятность того, что Андрюшка вдруг окажется у кого-то из них, практически отсутствовала. Выслушал кучу соболезнований и бесполезных советов. Потом начал обзванивать больницы, находя их телефоны в интернете. Результат был нулевым. Ни Андрей Токарев шести лет, ни похожий на него неизвестный мальчик ни в одну из больниц сегодня не поступал. Куда еще звонить Сергей не знал. Он сидел, тупо перебирая контакты в телефонной книге, пока не дошел до абонента Рубер Антон. Может быть ему позвонить? Тоха Рубер – друг детства, сейчас довольно влиятельный человек в городе. Хотя, когда они последний раз общались? Наверное, еще Андрюшка не родился. Тоха, поди, и не вспомнит. Если вообще номер у него все еще этот. Палец завис над кнопкой вызова.

И в этот момент телефон зазвонил сам. Это произошло столь неожиданно, что Сергей выронил аппарат, тот упал на диван экранчиком вниз, но звонить и вибрировать не перестал. Сергей поднял его, взглянул и почувствовал, что реальность вокруг него расползается, как гнилая мешковина. Что он снова стоит в подъезде с залитыми кровью стенами и чавкающими как болотная жижа ступенями. На экранчике вместо номера звонящего была череда из одиннадцати шестерок. Сергей судорожно вцепился в диван, комкая пальцами покрывало. Нет, это глюки, не надо отвечать, надо закрыть глаза и все пройдет. Телефон ответил на звонок сам. Из динамика, перешедшего в режим громкой связи, донесся треск помех, а потом голос (тот самый голос) сказал:

- Жертва, папа. Ты подписал договор. Теперь нужна жертва. Иначе хозяин заберет всех.

- Нет! – заорал Сергей, плохо соображая, что делает. Он вскочил с дивана отбросил телефон, тот упал, крышка отскочила (прямо как во сне). Сергей затравленно огляделся, ожидая, что сейчас на стенах начнут проступать кровавые буквы.

В комнату вбежала Лена.

- Кто звонил? Сережа! Что случилось?

- Никто…, - выдавил Сергей. – Ошиблись номером.

Лена больше ничего не спрашивала, а он ничего не говорил. Он понял, какой договор имел в виду неведомый собеседник. Дрожащими пальцами он поднял телефон, вернул на место выпавший аккумулятор, потом крышку. Включил. Нашел номер Тохи Рубера и нажал на вызов.

∗ ∗ ∗

Тоха Рубер был другом детства Сергея просто потому что они жили в соседних домах и учились в одном классе. Кличку свою он получил в подростковом возрасте, когда попытался украсть со стройки рубероид, с тем чтобы сбыть его потом некоему Ашоту, торговавшему хозтоварами на рынке. С Ашотом, как уверял Тоха, все было уже обговорено, но, к несчастью юного жулика, на стройке оказался сторож, причем не какой-нибудь пенсионер-алкоголик, а вполне себе крепкий мужик, по словам Тохи «стопудово бывший афганец». Он заметил Тоху с рулоном рубероида, погнался за ним, догнал и оттащил за шкирку в непереименованную еще тогда милицию. От милиции Тоху отмазал папаша, бывший тоже человеком непростым, но о похождениях героя вскоре стало известно всем, и кликуха Рубероид (сокращенная затем до Рубера) как прилипла, так и осталась.

Друг на друга мальчишки совсем не походили: Тоха – вспыльчивый и дерзкий, беда учителей, и Серега – спокойный и вежливый. Тоха генерировал безумные идеи и наполнял Серегину жизнь приключениями. Серега давал другу сдувать домашку и осаживал его, предостерегая от совсем уж неуместных выходок. Дружили они крепко и казалось тогда, что на всю жизнь. Однако после девятого класса Тоха ушел в ПТУ, а еще через три года переехал с семьей в новую двухуровневую квартиру в многоэтажке на Сопке. С тех пор встречи стали реже, интересы разошлись, и дружба постепенно исчезла. У Сереги появилась семья и бизнес. У Тохи тоже бизнес, но несколько иного рода – что-то среднее между криминалом (Сергей знал только попавшую в прессу историю о группировке, «крышевавшей» авторынок) и политикой (история эта не помешала Тохе через время подать свою кандидатуру на выборы в областной совет, по результатам которых в депутаты он не пролез, но вскоре стал помощником депутата и кем-то там еще при областной администрации).

Тоха на звонок ответил сразу. Причем так, словно последний раз общались только вчера. Выслушал сбивчивые объяснения Сергея, бросил:

- Давай через час в «Алькатрасе», сядем в уголке, все обсудим. Успеешь?

Сергей сказал, что успеет.

Ресторан «Алькатрас», выстроенный на пустыре между двумя микрорайонами в форме средневековой крепости с бастионами, амбразурами и зубчатыми стенами, был примечательным местом, заслуженно пользовавшемся у горожан дурной славой. Говорят, в девяностые там и вечера не обходилось без поножовщины и стрельбы, после чего некоторых клиентов выносили через задний ход и вперед ногами. Слухи были наверняка преувеличены, но дыма без огня не бывает. Несмотря на то, что и девяностые стали историей, и хозяева у заведения успели не раз смениться, в народе «Алькатрас» по-прежнему считался бандитским гнездом.

Сергей, оставил Лену, сказав ей что едет на встречу с нужными людьми, которые помогут найти сына. Лена не препятствовала. До места он добрался как раз к сроку, открыл, слегка робея, тяжелую деревянную дверь, вошел. В зале оказалось на удивление светло и людно. Публика ничуть не походила на бандитов, обычные люди, многие с детьми. Пока Сергей неуверенно мялся на пороге, к нему как-то незаметно подошел молодой человек, вежливо спросивший:

- Сергей Александрович?

Дождавшись кивка, юноша проводил Сергея в маленький полутемный зальчик, отделенный от основного плотной занавеской, предложил оставить верхнюю одежду на вешалке и располагаться. В зальчике был накрыт стол на двоих, стоял графин с водкой и бутылка с коньяком, разнообразные закуски. У одной из стен был расположен просторный мягкий диван. В животе у Сергея забурчало, он вдруг сообразил, что весь день не ел. Выпить, как ни странно, не хотелось. Юноша бесшумно удалился. Все это казалось Сергею несколько странным, хотя кто его знает, наверное, здесь так принято. Тоха запаздывал, Сергей сел на один из стульев, решил, что друг не обидится, если он начнет без него.

Тоха опоздал на двадцать минут. Вошел, Сергей встал навстречу, поддавшись порыву радости и благодарности, обнял старого друга. Тоха потолстел, отпустил бородку, чуть поседел, но в глазах плясало все то же детское озорство, и Сергей понял, что не надо объяснять про все эти годы, не надо извиняться, что вот, мол, не звонил, да нужда заставила и все такое, ничего не надо. Перед ним его друг, которому можно обо всем рассказать, и который чем сможет – поможет. Тоха и в самом деле изменился лишь внешне, осталась знакомая Сергею привычка похлопывать ладонью по столу в особенно эмоциональные моменты разговора, остался даже жаргон – не блатной, а скорее приблатненный, с примесью говора «новых русских» из анекдотов, словно Тоха в душе был по-прежнему тем же пятнадцатилетним подростком, который воровал рубероид со стройки.

Выпили по стопке, и Сергей стал рассказывать. Тоха слушал почти не перебивая, лишь иногда уточнял детали, да хмыкнул, узнав о карьере дворника. Когда дошло до странного звонка и договора Сергей заколебался, но решил – уж рассказывать, так рассказывать. И рассказал.

- В общем это было, когда я только снял квартиру на Трех Пограничниках, стал жить один. Месяцев, наверное, шесть назад, еще до аварии. Пил поначалу много («Можно подумать, в последующем ты стал пить меньше. Ха-ха», - язвительно сказал внутренний голос. Сергей мысленно велел ему заткнуться). И заняться было нечем, дела забросил, а в дворники еще не пошел. В основном смотрел что попало по телеку или в нете лазил. И вот в какой-то вечер, нажравшись, честно скажу, изрядно, включил ноут, сижу, шарю наугад, всякие там новости просматриваю, ролики дебильные, лишь бы время шло. А в голове у меня все равно крутится одно и тоже – как расстались, почему, в чем я виноват…, - Сергей тяжело вздохнул. - Ну, вот и набрал я в поиске уже точно не помню что, но что-то наподобие «как вернуть свою жизнь назад». Ну или вроде того. И вылезла мне ссылка на какой-то сайт магической направленности. Название то ли «фатум», то ли что-то вроде, помню точно, что на «ф» начинался. И там, как раз, как бы тематический форум и его название - почти в точности мой запрос. Ну я зашел, а там только одно сообщение. Автор под ником то ли «прокуратор», то ли как-то похоже и аватарка в виде скелета. И вот он пишет, мол, если вам кажется, что ваша жизнь летит под откос, близкие отвернулись от вас, ну и все в таком духе, то есть, мол, выход. Сделка с Дьяволом. Вы подписываете договор, что-то там еще про какие-то ритуалы, и, херак, все что хотите получаете как на блюдечке. И дальше: Если вас это устраивает, то пройдите сюда, и ссылка. Ну я пьяный был, нажимаю на ссылку. Вылазит мне документ в word’е под названием «Типовой договор номер…. пробел». С текстом: «Я, ФИО (вписать), отдаю свою бессмертную душу в обмен на … (вписать), число подпись». Внизу сносочка: «желания формулируются в произвольной форме, подпись ставится кровью».

Продолжение>