Все мои монстродевочки, часть 2
Видимо, я отрубился прямо так, истощенный третьей за день, особенно яркой разрядкой. Смазка из водорослей подсохла, гениталии слиплись с лобковыми волосами и спермой, из рукава мастурбатора терпко подванивало хлоркой. На мониторе все продолжалось слайд-шоу, и организм немедля ответил соответствующей реакцией. Велик был соблазн продолжить вчерашнюю сессию, но у меня еще сохранились хоть какие-то остатки самоуважения. На рабочей почте мигало уведомлением письмо от Валерия Палыча. Уже заранее морщась, я навел мышку. Так и есть:
«Андрей, как проснешься – будь добр, доедь еще раз до вчерашнего клиента. Они сказали, что ты там что-то недосмотрел.»
– Недосмотрел, значит.
В последнем слове чувствовался гаденький намек. «Недосмотрел». Значит ли это, что складская угреферма не преминула доложить начальству о моем визите в женскую раздевалку? Хотя, черт возьми, но ведь именно там и была расположена камера, и именно ее я должен был починить, разве нет? В конце концов, я делал то, что мне поручили, с меня взятки гладки. Можно было, конечно, сперва постучаться…
«Стучаться не учили?» – тут же хабалисто поинтересовалось воспоминание. Забавно, на секунду мне представилось, будто вместо рта у ПВЗшницы пульсирует что-то вроде ротового диска. Мда, кажется, пора делать перерыв. Может, и не зря все эти врачи-пуритане били тревогу, мол, мастурбация сводит с ума? Ну да, ну да, осталось только проверить ладони на первые ростки шерсти.
Приведя себя в порядок, я упаковал ноут и вновь вышел в летнюю московскую духовку. Выносной хард демонстративно оставил дома – чтобы даже не соблазняться. С другой стороны, мне ничто не мешает зайти на патреон того парня. Перед глазами снова возникли соблазнительные картинки того, как существа взаимопроникают, трутся, ласкаются. Вот она одна, вот их двое, трое…
Так, стоп! Срочно подумать о чем-то другом! Мертвые щенки! Голые бабушки! Да даже, пускай, ПВЗшницы в своем неказистом неглиже. Не хватало еще ехать в метро с торчащей под брюками эрекцией. В лучшем случае засмеют и снимут на телефон, в худшем – пожалуются на извращенца. А если еще вагон тряхнет, и я на кого-то завалюсь…
Однако, сложно было не возвращаться мыслями туда, в безмятежные фантазии, где нет ни попутчиков, изображающих лицом Сызрань, ни потных подмышек, ни угрелицего менеджеришки Артема, а только лишь мои монстродевочки. Как они проникают друг в друга своими яйцекладами, присасываются ротовыми дисками к сладким мироточащим железам, лижут чувствительные пучки нервов, а внутри их нежной податливой плоти зреют-зреют уже маленькие круглые капсулы с все новыми и новыми особями…
Представляя, как внутри моих чудесных «пиявочек» колосится грядущее потомство, я едва не проехал свою остановку – какая-то безымянная «Пахомовка-1». Настолько погрузился в свои мысли, что пришлось бежать к выходу из вагона, спотыкаясь об расставленные дачниками клетчатые сумки. Коснувшись ногой одной из них, я на секунду будто бы почувствовал прикосновение прохладной, железистой плоти, которой вполне могла обладать та, первая, отдаленно похожая на личинку майского жука. Мое естество тут же среагировало, как по команде; кровь прилила в район таза, и я чуть было не полетел носом в заплеванный пол электрички. Кое-как поймав равновесие и вывалившись через закрывающиеся двери на платформу, я остановился перевести дух и осмыслить произошедшее. Да что я как пацан пубертатный? Мало того, что целый день только и думаю о склизких, влажных дырках, так еще и словил эрекцию, коснувшись… клетчатой сумки усатого пенсионера в очках? Теперь это мой новый фетиш?
Артем встречал меня на проходной с мерзенькой ухмылкой на своем угреватом лице. Не сомневаюсь, о моем нечаянном визите в женскую раздевалку он докладывал с радостным подвизгиванием. При этом, он же, совершенно не стесняясь, провел меня в женский туалет, ткнул в дешевую, посаженную на саморезы, блютус-камеру под потолком и пожаловался:
– Теперь эта не работает.
– Досадно, конечно, но мы здесь причем? Эту камеру устанавливала не наша фирма, кто устанавливал, те пусть и разбираются…
– Устанавливал ее я, лично, а вот работать она перестала уже после вашего визита.
– Что ж, мне жаль, но ничем не могу помочь. Наша фирма не занимается…
– А это вам лучше знать, чем ваша фирма тут занимается. Или, может быть, вашему директору это будет интереснее? – менеджеришка, будто невзначай открыл на телефоне явно заранее подготовленное видео: как я неловко протискиваюсь за дверь женской раздевалки, прикрывая пах. Ах ты гаденыш! Шантажировать меня вздумал?
– А что скажет ваше начальство, если выяснится, что вы самовольно установили камеры в туалетах?
– Не самовольно, а по их же поручению. Некоторые сотрудницы, знаете, имеют привычку прятать отдельные ценные товары не только под одеждой. Тут уж об этике думать не приходится.
И Артемка, явно празднуя победителя, приблизился настолько, что я мог разглядеть по отдельности каждую черную угряную головку на его носу; будь проклято мое стопроцентное зрение! Кажется, он пытался их выдавить незадолго до моего прихода, и хвостик гноя остался лежать на поверхности кожи. На этом расстоянии он был почти похож на ту белесую «пиявочку», что явилась мне в видении на камере. Ее подвижная головка извивалась, заворачивалась; ротовой диск призывно пульсировал и хлюпал, приглашая меня наполнять отверстия и полости. А в остальных порах зрели, ожидали своего часа еще не раскрывшиеся капсулы с новыми особями – такими разными и такими прекрасными. С длинными языками, что способны достать через уретру до простаты; с пульсирующими вульвами, способными выдоить семя одной лишь перистальтикой, без единого движения; с плотью мягкой, как масло, что раскрывается в любой точке тела от одного лишь давления головки, принимая в себя…
Твою мать!
Я отступил, ужаснувшись себе самому. Менеджеришка, видимо, истолковал это по-своему. Самодовольно ощерившись, прогундел:
– Рад, что мы поняли друг друга.
И вышел из туалета. А я стоял, будто пыльным мешком пришибленный, не смея пошевелиться. Казалось, если я сделаю хоть шаг; если брюки даже легонько потрутся о головку – то обтрухаюсь как последний спермотоксикозник, нашедший дедовский слипшийся плейбой за шкафом. Вот будет хохма – зайдет кто-то из ПВЗшниц поссать или сунуть какой-нибудь «Самсунг» в лифчик, пока не работает камера – а тут вчерашний «технический специалист» в раковине трусы застирывает. Уверен, Палыч оценит.
Кое-как доковыляв до раковины, я принялся плескать в лицо холодной водой и думать… Да ни о чем. Считай от одного до десяти и обратно – пока эрекция не спала. Подхватив ноутбук, я отправился в серверную – здесь мне делать нечего, я-то знал, что проблема не в камере.
Быстро перенаправив каналы, я вернул туалетную камеру в строй. Даже обидно, что ради пары кликов мышкой пришлось ехать в эту тьмутаракань. С другой стороны – вот он шанс, проверить, свихнулся я или же подцепил каких-нибудь призрачных паразитов, которых можно наблюдать только на цифровом изображении? Впрочем, кажется, сама эта мысль заставляет склониться к первому варианту. Так или иначе, я быстро выкачал все видеозаписи с обеих камер раздевалок на винт, заодно прихватив и туалетные записи. Не знаю, зачем. Спешно попрощавшись с Артемом и стараясь не смотреть ему в лицо, я-таки вызвал такси к проходной. На этот раз «эконом» – а то никакой зарплаты не хватит. Всю дорогу я усиленно старался сосредоточиться на бегущей за окном полосе отбойника – вряд ли мой воспаленный мозг найдет ее сексуальной. Пыльная, лениво извиваясь, она сопровождала машину, проползая под билбордами, проникая в наземные переходы и выныривая снова на другой стороне, похожая на ленточного червя, длинную глисту, опоясывающую город, а набалдашники гаек на стыках можно было сравнить не то с глазками, которых у червей, конечно же нет, не то с присосками, которые пульсировали, втягивали, всасывали…
Да вашу ж мать!
Из такси я вылезал неловко, прикрывая набрякшие спереди брюки сумкой с ноутбуком. С таксистом не попрощался, не до этого. Похоже, придется зарабатывать звездочки чаевыми. Вот и сэкономил на «комфорте», блин!
Дома первым делом я принялся отсматривать записи из раздевалок, благо, материала было немного – камеры я починил едва ли не под конец смены. Что ж, по крайней мере, никакой мистики: похожие друг на друга, как цыплята из одного инкубатора, ПВЗшницы с висящими белыми боками заходили, сбрасывали свои комбезы, сверкая потными телесами, накидывали нехитрое «повседневное» тряпье и заменялись другими. Через час после окончания смены, когда ПВЗшницы закончились, в кадр воровато вплыл менеджеришка. Оглядевшись по сторонам, он открыл один из шкафчиков, выудил оттуда чей-то комбез и так смачно занюхнул его паховую область, что хотя видео и было без звука, я почти услышал свист, с которым его покрытые угрями ноздри втягивали воздух. Вспомнив о сегодняшнем наваждении, я поспешил закрыть видео. Не хватало еще начать возбуждаться на это.
Что же, как бы мне ни хотелось-таки столкнуться с настоящими монстрами, пускай хотя бы цифровыми, все чудовища были порождены исключительно сном разума. Интересно, бывают ли галлюцинации от порнозависимости? Так или иначе, с психикой моей творилось что-то непонятное. Ладно сумка, ладно отбойник, но угри на носу – это уже тянет на патологию. Где-то я читал, что уединенный образ жизни и низкая социализация вполне себе способствуют разнообразным психическим расстройствам. Мог ли я своим «сычеванием» довести себя до психоза? Звучит вполне реалистично. Сколько их таких хикканов, запертых в четырех стенах, потом находили напившихся средства для прочистки труб или погребенных под горами собственного хлама или успевали еще живыми вывезти в дурку, предварительно зафиксировав руки за спиной, чтобы они перестали надрачивать? Критика собственного состояния – вещь ненадежная, особенно, когда некому ее поддержать или опровергнуть. Может, пройти какой-нибудь интернет-тест? Или записаться на онлайн-консультацию к психологу? Или, как минимум, погуглить, не найдутся ли у меня еще какие симптомы.
Многого гугл не дал. Вроде бы, зрительные галлюцинации, тем более такие осмысленные приходят на поздних стадиях, гораздо чаще встречаются слуховые – всякие голоса, странные звуки и прочий необъяснимый шум. Прислушался к ощущениям – ничего похожего, вроде, не было. Интересно, меня одного так вштырило, или у Jellybrain69 есть еще пострадавшие? Открыв его патреон, я поскроллил комментарии, но ничего внятного не нашел. Восхищенные и блюющие эмоджи вперемешку, а также тонна комментариев «deleted by owner». Интересно, что такого понаписали комментаторы, что потом сами решили удалить свои же коммы?
Разумеется, просматривая комментарии, я не мог не насмотреться на картинки. Член стоял колом, и рука сама принялась наминать гениталии. В конце концов, я не выдержал и, даже не подогревая мастурбатор, скатился в свою очередную дофаминовую яму. Не пришлось даже предпринимать усилия или включать фантазию: монстродевочки с картинок будто сами сошли в мою комнату, и их было… больше. Гораздо больше. Я насчитал по меньшей мере семь, и все они, едва появившись перед моим внутренним взором принялись остервенело спариваться. При этом, феминные особи кормили грудью молодняк! Мелкие, но уже вполне сформировавшиеся по женскому типу, они не то пытались высосать матерей досуха, то ли пытались доставить им удовольствие, играя языками с подобием сосков, шерудя друг у друга пальцами в паху, сплетаясь нижними конечностями – ложноножками и педипальпами они одновременно кормились и оплодотворяли друг друга.
Интересно, можно ли испытать визуальный перегруз от собственной фантазии? Что же, перегруз возбуждения я испытал. На этот раз эякуляция вышла вялой, без «взрывов в мозгу», вдобавок яйца заныли, будто после тяжелой работы. Впрочем, так оно и было – обычно я оставляю между сессиями куда более длинные паузы. Нужно отдохнуть. От порно и вообще. Может, даже выйти куда-нибудь, прогуляться, потрогать траву. Там, среди листьев и травинок, течет своя, незаметная насекомая жизнь: муравьиная матка откладывает яйца, спариваются божьи коровки, клещи щелкают челюстями в ожидании мягкой плоти, в которую можно впиться, ввинтиться, всверлиться, всосаться…
Так! Хватит! Так и до дурки недалеко. Да и постоянный стояк уже начинает доставлять неудобства. Моя верная дофаминовая «кирка» приобрела нездоровый воспаленно-розовый оттенок, не за горами и ссадины с кровоподтеками от постоянной дрочки. Эти чертовы картинки что-то сделали со мной. Заразили болезненной гипервозбудимостью, и теперь я готов дрочить хоть на дорожный отбойник, хоть на угри на носу менеджера Артемки.
Нужно было срочно на что-то отвлечься, переключиться. Вот, например, хотя бы на готовку. Когда я последний раз себе что-то готовил? Лет сто назад точно, уж больно удобная эта доставка еды, да и в одного не так накладно получается. Однако, на кухне меня ждало разочарование. Кто же мог подумать, что для готовки нужны продукты? Той версии меня, которая в последний раз заглядывала в холодильник, это в голову явно не приходило. Можно было бы сказать, что в холодильнике повесилась мышь, но это бы означало наличие хоть чего-то съедобного, а на деле же, скорее, подходило выражение «хоть шаром покати». Шара тоже не было. Разве что темнело что-то в отделе для овощей внизу…
– Фу бля!
Трудно сказать, что собой представляло это сферическое нечто «при жизни». Возможно, яблоко или, скорее, помидор. А, может быть, даже мандарин или картофель. Так или иначе, под обильными бляшками плесени определить это не представлялось возможным. Зажав нос, я потянулся рукой, чтобы избавиться от гнилого… чем бы оно там ни было, но стоило коснуться мерзости пальцем, как та лопнула, и темный вонючий сок расплылся лужей по контейнеру.
– Сука!
Все-таки это был помидор. Пальцы погрузились в холодную склизкую не то мякоть, не то жижу, не то… плоть? Странным образом, эта мягкая субстанция показалась мне приятной на ощупь, даже в какой-то степени возбуждающей. Я хотел было вынуть пальцы из склизкой мерзости, но та не отпускала, с чмоканьем тянулась следом, будто всасывала внутрь. Любопытствуя, я оттянул вниз кусок кожуры, и моим глазам предстали извивающиеся, кишащие… нет, не черви. Это было что-то сложнее, изощреннее, похожее не то на головастиков, не то на пиявок… Раньше, чем я осознал, мой организм уже отреагировал. Член устало шевельнулся, будто старый вояка, готовый отдать последний долг родине. И его хотелось бросить на амбразуру, впечатать с чавканьем в проделанное мной в гнилом помидоре отверстие, оросить семенем этих маленьких созданий, похожих на тех, что кормились в моей фантазии минуту назад…
Кормились! Кажется, я начал кое-что понимать. Подавив мерзкий позыв, я вытряхнул овощной контейнер в мусорку и помотал головой. Необходимо отвлечься, подумать о чем-то еще. Пустой холодильник вполне себе тянул на подходящий квест. Надо купить продуктов, да! Когда нормальность трещит по швам, нужно делать что-то обыденное, обычное, что делают нормальные люди. Например, потолкаться с себе подобными в супермаркете. Думаю, здесь заложен некий древний, еще дочеловеческий инстинкт: когда особь чувствует, что с ней творится неладное, она бежит к соплеменникам в надежде, что среди них окажется кто-то способный помочь. Или хотя бы посочувствовать.
Я не пошел в душ – не хватало еще залипнуть на сливное отверстие или возбудиться на унитазный ершик. Да и, в целом, мысли о теплой воде, касающейся кожи уводили в какие-то болезненные дали: горячий пот, текущая смазка, околоплодные воды, в которых созревают все новые и новые монстродевочки.
Одевшись, как попало, и стараясь не концентрироваться на том, как нога проникает в штанину, расправляет ее складки, выходит с той стороны, чтобы снова… Проклятие! Пожалуй, это и правда похоже на болезненное состояние. Как это называется? Сверхценные идеи? Фиксация? Так или иначе, наскоро одевшись, я поспешил выскочить на улицу. Яйца, покрытые подсохшей смазкой, тут же прилипли к джинсам, а воспаленный член болезненно терся о ткань изнутри – на то, чтобы надеть белье, у меня просто не хватило терпения.
Из ближайших супермаркетов в наличии оказалась «Пятерочка» – я вынырнул из двора и уже пересекал проезжую часть, когда засмотрелся на логотип. Белая пятерка самодовольно выпячивала беременное брюхо, напоминая не то раздавленного глиста, не то одну из моих червеподобных пассий. А если брюхо беременное, значит, кто-то ей когда-то засадил. Мой мозг вновь наполнился болезненными мыслями о том, кто, как и в каких позах овладевал этой цифрой, как какая-нибудь угловатая четверка и змееподобная тройка с двух концов всверливались внутрь несчастной цифры, и их органеллы встречались глубоко в внутренностях пятерки, переплетались узлом и заливали нутро густым тягучим семенем…
– Солевой чтоль? – донеслось до меня откуда-то из другой реальности. Водитель посигналил еще раз, так, что уши заложило.
Я одними губами пробормотал извинение и поспешил покинуть проезжую часть. Водила, будто в отместку или желая наверстать потерянное из-за меня время, резко стартанул с места, обдав вонью паленых шин.
«Черт! Этак и помереть недолго!»
Уткнув взгляд в асфальт в надежде не найти на нем ничего, провоцирующего поток грязных мыслей – парадоксально, не правда ли? – я поспешил ко входу в магазин. Удавалось почти не отвлекаться, если не считать растоптанных блямб жвачки, которые раньше были у кого-то во рту, прыгали с зуба на зуб, катались по мягкому языку, который, возможно, щекотал чью-то уздечку…
Да кончится это когда-нибудь или нет?
Вбежав в «Пятерочку», я застыл у полки с макаронами и попытался привести мысли в порядок. Уж не знаю, существует ли что-то более асексуальное, чем макароны «Макфа», но, кажется, сработало. Отвратительное ощущение, надо признать. Не то чтобы мы всегда хозяева своим мыслям; зачастую мозг катается по нашим внутричерепным американским горкам какими-то своими маршрутами, и нам приходится носиться за ним, подобно родителю за едва научившимся ходить спиногрызом, чтобы тот не вписался лбом в стену. Но тут я не просто не мог удержать поток, а просто даже не успевал за кавалькадой скользящих, сношающихся и чавкающих образов, и сам ощущал себя пассажиром на американских горках. Хуже всего – я не был уверен, что доживу до конца поездки.
В корзину летело что попало – в основном, те предметы, которые не вызывали у меня никаких ассоциаций. Что было совсем непросто: даже грязная, покрытая землей свекла при должной фантазии напоминала набухшую от молока грудь с длинным ветвистым соском. А фантазия моя кому-то крепко задолжала.
Я потянулся за пачкой гречки, но замер на полпути. Прозрачное окошко в картонной упаковке открывало вид на множество мелких коричневых зерен. Обычная гречка. Примитивный гарнир с элементом встроенной дисциплины: не помоешь посуду сразу после – будешь отдирать налипшее битый час. Но зерна лежали так плотно, так ровно, так тесно прижимались друг к другу за тонкой пленкой, что напоминали кладку икры под полупрозрачной оболочкой. Достаточно было слегка надавить пальцем, и пленка промялась, зерна под ней шевельнулись, будто откликнулись на прикосновение. Откликнулись с готовностью. Я отдернул руку.
Какая-то бабка с подозрением покосилась на меня, я же в свою очередь поспешил отвести взгляд: не хватало еще найти в ней что-то сексуальное. В итоге в корзину легли какие-то спагетти, прямые как палки, потому что даже мой свихнувшийся мозг, видимо, счел их слишком прямолинейными для эротического переосмысления. По крайней мере в неприготовленном виде. Молочный отдел я обошел по кривой дуге вместе с мясным. По итогу, брать оказалось нечего. Медвежонок «Барни» нахально подмигнул мне с упаковки, и мой мозг, теперь строго подчиняющийся «правилу 34» подкинул очередную картинку.
Не знаю, как далеко бы меня завели эти гастрономические фантазии, но тут, к счастью, завибрировал телефон. Измочаленный член откликнулся раздражением на активность в области паха, и я поспешил достать гаджет из кармана. Звонил Палыч:
– Да?
– Здорово, дрочила! – раздалось из трубки. Я даже отнял телефон от уха и посмотрел – верно ли я узнал звонящего. Нет, никакой ошибки не было – звонил начальник.
– Валерий Палыч?
– Я уже сорок лет Валерий Палыч. Значит так, Андрей, я не буду рассусоливать, ты, думаю, и сам все понимаешь. Заявление на столе в отделе кадров, трудовая книжка там же. Потрудись подъехать-подписать.
Мир подкатил к горлу и перевернулся. Только этого не хватало. Нервная судорога бросилась в ноги, я оставил корзину и, не глядя, пошел куда-то по залу.
– Валерий Павлович, давайте как-то конструктивно. Я не совсем понимаю, в чем я…
– Хорош камедь ломать. Все ты понимаешь. Или ты думаешь, твои махинации никто не спалит?
– Да какие махинации? – от возмущения я так гаркнул, что давешняя бабка, которую я отвадил от гречки, подскочила на месте и перекрестилась.
– Камеру в туалет женский кто врезал? Тебе что, в интернете порнухи мало?
«Вы даже не представляете, насколько.» – подумалось мне. Из слова «порнуха» тут же полились в голову образы шлепающей друг по другу плоти, жемчужных капель, болтающихся грудей, но сейчас я был сконцентрирован на другом.
– Так вы же меня сами отправили ее чинить! Я ж из-за нее второй раз на этот чертов склад и ездил! А ставил ее не я, а менеджер этот, как его…
– Артем его. И я перед этим Артемом, как идиот, тебя отмазывал, мол, ты случайно в женскую раздевалку завалился, и вообще ты не такой. А на следующий день этот же Артем мне присылает логи твоей активности на серверах, где даже тупому понятно, что ты записи с камер выкачал – из той самой раздевалки и туалета. Будешь отпираться? А?
Отпираться я был не готов. Честно говоря, я сейчас не был готов ни к чему, кроме как… Член снова стоял колом, посылая болезненные волны вверх к животу, а глаза мои вперились в аквариум с живыми карпами, к которому меня вынесли мои глупые ноги. Я сжал зубы, пытаясь подавить накатывающую волну болезненного возбуждения, но не мог оторвать глаз от этих лениво шлепающих губ, раскрывающихся ртов, всасывающих воду; от тесноты мутного аквариума, заставляющего обреченных рыбин тереться чешуей, будто…
– Ну? Чего молчишь? Нечего сказать? Андрей, ты тут?
Нет. Я был не здесь. Я был заперт внутри своего мозга, и изо всех сил, будто подводник на субмарине с пробоиной спешно задраивал мысленные люки, прежде чем поток мутной воды из аквариума хлынет внутрь и затопит мое сознание волнами спаривающихся, сношающихся, копулирующих образов.
– Что, нечего сказать? Думал, один такой умный? Ан-нет, гляди-ка, и на старуху бывает проруха…
Торпеда, запущенная Валерием Палычем, снесла все переборки и люки. Перед внутренним взором непрошенной пробоиной встала старухина «проруха»: отороченная седым волосом, обвисшая, побуревшая, будто куски хамона, перележавшего на солнце, с темным тоннелем высохшей слизистой. Этого оказалось достаточно, чтобы моя измученная за последние дни простата высудорожила несколько вялых сокращений, и я выдал очередную порцию генного материала прямо в джинсы.
Я положил трубку. Карпы как будто насмехались над моим конфузом, а мне только и оставалось, что стыдливо поправлять белье, спрятавшись за полкой с консервами. Какого черта? Что со мной происходит? Что это? Возвращение пубертата? Или, скорее, какой-то психосоматический психоз. Интересно, им можно было заразиться? От того же менеджеришки-Артема. Хотя, кажется, симптомы появились раньше, но не могут служить этому причиной обычные интернетные картинки?
Из торгового зала я попытался выйти без покупок, но не тут-то было.
– Молодой человек, а что это у вас там? – окликнула меня кассирша.
«Член!» – хотелось мне заорать в ответ. Видимо, внимание привлекла моя странная походка – я старался шагать так, чтобы не касаться измочаленным членом грубой ткани, что было, мягко говоря, ощущением не из приятных.
– Ногу свело.
– Ага, знаем мы ваше «ногу свело»! – мордатая кассирша затрясла зобом, похожим на копию одной из ее грудей, только лишенную соска. А, хотя, если бы сместить на пару сантиметров ту бородавку… Нет! Нет! Не думать о сосках кассирши! – Палосич! Палосич! Тут у молодого человека воспаление хитрости.
Тучный, фигурой и маленьким личиком напоминающий сивуча, охранник неторопливо отложил смартфон и направился ко мне. Не удивлюсь, если с кассиршей его связывают родственные связи. Или не родственные – вон, как он ей подмигнул. Тут же перед глазами возникла невнятная картина, больше всего похожая на танец двух пельменей в кипятке. Не думать о сексе кассирши с охранником!
– Сам достанешь или осмотреть? – поинтересовался тот.
– Слушай, мужик, попустись, а! Я ничего не брал. – включил я бычку в надежде, что страж супермаркета отступит. Но то ли голос у меня был слишком неуверенный и разомлевший, то ли одет я был «как черт», но охранника я не впечатлил.
– Сам попустись. Или мне ментов кликнуть? Щас осмотрю и гуляй на все четыре…
И, не дожидаясь моего согласия, охранник принялся неловко хлопать меня по бокам. При каждом движении его сиськи – ничуть не меньше, чем у кассирши – подпрыгивали и тряслись.
«Только не это!» – взмолился я, успел уже подумать и о гинекомастии, и о мужском раке груди, и о воспалении грудных желез, но охранник все же успел случайно коснуться моего из последних сил набухающего хозяйства.
– Фу, бля, ты что, из этих?
Он отшатнулся и принялся отряхивать руки и вытирать их о рубашку – как раз в районе груди; этакая пародия на порномоделей, натирающих сиськи маслом – будто я его чем-то испачкал. Хотя вообще-то мог…
– А ну вали отсюда, чтоб больше не видел. Нинок, ты видала? Потереться об меня хотел… Фу, блядь! Есть у тебя антисептик?
– Не трогай меня, зашкварный! – шутливо заверещала кассирша, отшатываясь. Наблюдать за продолжением их флирта я не стал и поспешил восвояси, проклиная себя, что не надел какие-нибудь спортивки, треники или даже платье – что угодно, лишь бы ткань помягче.