Все мои монстродевочки, часть 3
Изнывая от липкого стыда и липких же джинс, я добрался до дома. Едва переступив порог, стащил с себя одежду и вбежал в душ. Воду включил исключительно холодную. Нужно подумать. Осознать, разобраться, понять. Я закрыл глаза – кругом было слишком много возбуждающих объектов: белая эмаль ванной, напоминающая кожу той похожей на личинку твари; ротовой диск сливного отверстия; кокосовый гель для душа, похожий на семя. Но и закрытые глаза не спасали. Создания, поселившиеся в моем мозгу будто только и ждали, когда я потеряю бдительность. Встали перед глазами и принялись остервенело сношаться. Сколько их было? С десяток точно. Перламутровые самки извивались под антрацитовыми женоподобными самцами; громадные торчащие яйцеклады пронзали плоть, открывая все новые и новые влагалища. А под их ногами ползали, стараясь подражать родителям, еще десятки новых зачаточных особей, но все уже с подобиями грудей, бедер и разверстых маток…
Огромных усилий стоило не ухнуть в эту фантазию, не утонуть в ней. Еле-еле мне удавалось выдавливать из себя хоть какие-то рациональные мысли. Все началось с Jellybrain69. Это он виноват. И если кто-то знает, что с этим делать, так это чертов художник.
Прежде чем сесть за комп, пришлось покопаться в настройках браузера, чтобы отключить подгрузку изображений, иначе мне не грозило продвинуться дальше стартовой страницы. В нынешнем состоянии ума даже капча с пешеходными переходами представляла опасность; черт возьми, даже безобидный символ собачки начинал пульсировать, подобно напряженному сфинктеру, стоило сосредоточить на нем внимание. Так или иначе, толку от моих сообщений в личку «Медузомозгу» не было никакого. Сообщения оставались без ответа. Может, он заходит в аккаунт раз в день, или раз в неделю. Других способов связи с художником не нашлось. Настораживало и то, что последний пост был выложен без малого два года назад. Тут я что-то заподозрил и принялся гуглить.
Приблизительно спустя пару часов поисков на Реддитах, чтения комментов на rule-34 и имиджбордах – все это, конечно, без каких-либо изображений, иначе бы НСФВ-контент выжрал бы мне последние мозги – удалось накопать хоть что-то. Голову я остужал глотками ромашкового чая со льдом – сколько смог наковырять в морозилке. Настоящего имени Jellybrain69 никто не знал, да и вряд ли оно бы мне помогло. Из обрывочных фактов мне кое-как удалось воссоздать картину: «Медузомозг» оказался… смешно сказать – австрийским художником. Нет, не тем. Так или иначе, по результатам весьма халтурного деанона выяснилось, что работал он кем-то вроде экспозиционного дизайнера в Венском музее естественной истории. И, что рисовать своих монстродевочек он начал много и внезапно, иногда выдавая за день по пять-шесть артов. Казалось, сработал какой-то триггер, что-то нажало на спусковой крючок, и я, найдя дату первой публикации арта свел все линии воедино.
Пришлось включить отображение картинок, чтобы убедиться. Да, вот она! Венера Виллендорфская! Жирная, грудастая бабища без лица, зато с огромными обвисшими грудями и набухшей выраженной вульвой. Здесь, пожалуй, не нужно было даже ничего воображать – хотелось лишь забраться в нее целиком, залить семенем эти известняковые изгибы, оплодотворять, копулировать, вонзаться в внутренности, израсходовать себя целиком – извести весь организм на жидкую белесую икру. Но разве этой статуэтке не гребаные тридцать тысяч лет? Разве сотни туристов ежедневно не пялятся через стекло на древнюю каменную бабищу? Кое-как я заставил свой забитый пошлятиной, порнухой, еблей, копуляцией, спариванием, чавканьем, прониканием, вонзанием, фрикциями мозг сопоставить три элемента: дату первой публикации артов Jellybrain69, его профессию и дату выездной выставки в Ватикане. Минутка гугления и – вуаля! (Даже само слово «вуаля» почему-то напомнило мне о мягких полупрозрачных вуалях половых губ) Разумеется, музей не стал бы рисковать ценным экспонатом, все равно ведь никто не читает таблички в музеях, иначе бы заметили напечатанное мелким шрифтом в самом низу – «replica». Венера Виллендорфская никогда не выставлялась в общем зале, и доступ к ней имели лишь археологи, ученые и музейные работники, одним из которых, видимо и являлся Jellybrain69. И по всему выходит, что для изготовления рекламных материалов к выставке – всяких логотипов, плакатов, листовок, сайта и прочего визуального мусора – его допустили к работе с оригиналом! Когда я осознал, как далеко и глубоко лежат корни этой дряни, мне даже стало жарко, несмотря на ледяной чай.
На этом судьба Jellybrain69 обрывается. Настоящего имени мне раскопать так и не удалось. Усиленный платными ИИ гуглеж тоже принес совсем немного: вроде как некий сотрудник Венского музея естественной истории попал в аварию при странных обстоятельствах и схлопотал инвалидность. По дате последней публикации это вполне совпадало с уходом «Медузомозга» в оффлайн. Что же с ним произошло? Сдрочил руки в кровь? Сунул хер в неожиданно возбудившую его мясорубку? Или стал инвалидом по состоянию ума?
И тут мне стало действительно страшно. В голове шумело, кишело, обитало – я это чувствовал почти физически; хотелось до кровавых корок расцарапать голову. А еще лучше – тереться ею об стены, как собака трется жопой об асфальт из-за вызванной глистами чесотки в анусе. Нет! Не думать об анусах! Нет, не думать о «тереться». Я расфокусировал зрение, отпил чаю и уставился на стол, пытаясь унять очередной поток мыслей. На месте стакана расплылось влажное кольцо. Обычный след чая. Конденсат, или капля, неважно. Но этот круг в свою очередь затягивал мое внимание в себя; несколько пылинок прилипли к краям, будто маленькие светлые яйца к стенкам выводковой камеры. Я смотрел на него и чувствовал, как по позвоночнику пробегает дрожь. Теперь даже это…?
Я резко провел ладонью по столу, размазывая чайное кольцо в бесформенную мокрую кляксу. Вот. Нет круга — нет выводковой камеры. Нет выводковой камеры — нет капсул. Нет капсул — нет личинок. Нет личинок — нет этой мерзкой, бесконечно разветвляющейся логики, согласно которой любой предмет на свете, любую мысль можно было назначить сексуальным объектом. Всего лишь вода на столе.
Но мокрая клякса оказалась хуже. Вода расползлась по древесной текстуре тонкими языками, раздвинула развратно свои ложноножки, будто приглашая меня разбавить прозрачную жидкость своею непрозрачной.
Вот, что это такое! Ментальный гельминтоз. В детстве мы шутили про тех, кто постоянно хочет жрать, мол, «глисты завелись», а теперь глисты у меня, и голод меня мучает отнюдь не гастрономический. Я готов был трахать что угодно. Возбуждаться на что угодно – хоть даже на щель меж створок шкафа, теперь напоминавшие мне половые губы, хоть на собственные пальцы, казавшиеся мне теперь сочленениями яйцекладов.
Я простонал вслух:
– Нет!
Но «нет» тоже оказалось подходящей ассоциацией. Ведь слово «нет» – ни что иное, как лингвистический сфинктер, слово-сокращение, которое сжимается, чтобы не пропустить ничего через себя. Но если лизнуть, добавить смазки и как следует надавить…
Это теперь моя жизнь? Жизнь, что зарождается в самой глубине сладкого, гладкого, влажного влагалища, куда вонзаются, вторгаются, впиваются… Пожалуйста! Я очень хотел это остановить. Остановить любой ценой. Даже малодушно подумал о самоубийстве. Смешно. Неужели я додрочился до того, что готов покончить с собой? Покончить. Кончить. Кончить внутрь, чтобы мое семя проникло в тянущиеся через все тело опаловой особи фаллопиевы трубы, и сперматозоиды вонзились, проникли в яйцеклетки и трахали их своими маленькими вытянутыми головками… Да, головками…
С каждой секундой мне становилось все хуже. Даже буква «ж» в мысленном слове хуже манила меня, жаждала вторжения какой-нибудь другой вытянутой буквы. В отчаянии я рухнул на пол, закрыл глаза, но вместо темноты…
На этот раз это были не отдельные увлеченные друг другом особи, нет, это была вся колония целиком. На первый взгляд она походила на космос; бесконечно спаривающийся сам с собой космос: ротовые диски звезд, сфинктеры черных дыр, протуберанцы яйцекладов, созвездия из гроздей яиц, туманности выпущенного семени и кометы мельтешащего молодняка, что, подражая старшим, исполняли свои сладострастные танцы, и на фоне всего этого — влажные, кровоточащие квазары маток, выплевывающие из себя все новых и новых особей в те самые секунды, пока антрацитовые самцы вторгались в их глубины. Личиночные капсулы набухали, лопались, выпускали юных монстродевочек, и те тут же начинали кормиться от плодородно обвисших молочных грудей, проникать ложноножками в дрожащие складки, сливая питание, размножение и удовольствие в один бесконечный процесс, для которого в человеческом языке не было слова более подходящего, чем ничего не значащее и ничего не описывающее жалкое — «секс».
— Хватит! — простонал я.
И слово «хватит» тоже распалось на мерзкие составляющие.
«Х» раздвинуло ноги во все стороны.
«В» набухло двумя мягкими грудями.
«А» стало неестественной вульвой с отверстым, почти вывернутым наизнанку центром.
«Т» вонзилось.
«И» соблазнительно выгнулось, отклячив зад в самый верх.
«Т» снова вонзилось.
Когда из влажного чавкающего кошмара меня вырвал вдруг проснувшийся телефон, я не смог различить имя звонящего – буквы накладывались друг на друга, вонзались и проглатывали, так что я не стал брать трубку. Я сдался и приложил вибрирующий гаджет к уздечке пускай висящего, но все же набухшего члена.
∗ ∗ ∗
Извините. Извините. Извините. Меня хватило ненадолго. Его хватило ненадолго. Артем, этот дрочила-менеджеришка, конечно же, открыл архив, когда я написал ему:
«Есть компроматец на тебя, глянешь?»
У меня было время изучить вопрос. Совсем мало времени. Уверен, этот бедняга уже стер себя в кровь об комбинезоны ПВЗшниц. Его заражение дало мне буквально пару часов, чтобы перенестись из влажных вечно совокупляющихся чертогов монстродевочек обратно в свою заляпанную высохшим семенем и смазкой комнату, дотянуться до компьютера и написать этот текст. Извините меня еще раз. Времени остается совсем немного, и она уже ждет за моей спиной. Я чувствую тяжесть ее бедер и едва заметный солоноватый аромат того, что находится между ними…
Я должен объясниться. Возможно, вам это поможет, хотя бы ненадолго. Еще раз извините. Извинение — социальная смазка, тонкий слой приличия, которым люди смазывают свое беспардонное вторжение, чтобы… Очень сложно концентрироваться, но я попытаюсь. Осталось совсем немного. В этом нет никакой мистики, не бойтесь, скорее наука. Меметика, как у Докинза. Мемы желают жить, желают обитать в наших мозгах и размножаться, спариваться, копулировать, кончать друг в друга, и эта форма оказалась весьма… инвазивной. Паразитической. Мем — это организм без тела. Единица размножения, которой не нужны яички, матки, трущиеся гениталии, пот, сперма, слюна, запах, трение кожи. Все это — архаика. Задумывались ли вы, зачем человеку такая огромная голова? Настолько огромная, что при родах может разорвать влагалище, мягкое, сладкое, глубокое влагалище, и убить новорожденного вместе с матерью. Но мемы заставили нас эволюционировать именно в этом направлении; под их влиянием мы выбирали партнеров наиболее подходящих для вынашивания не детей – но мемов, и ставили их раком, жестко драли, перераспределяли им внутренности и кончали внутрь, в самую глубь…
Потерпите. Осталось совсем чуть-чуть. Большого труда мне стоило написать для вас интересную историю, еще большего – не скатиться в описание, ебли, секса, копуляции, изнасилований, проникновений, ебли, ебли, ебли, ебли… Проклятие! Жаль, я не умею рисовать. Так или иначе, они теперь с вами, и еще раз извините, простите меня за это. Но мне нужна была эта ясность сознания, чтобы спастись и закончить это безумие. Пирамидоголовая уже ждет, так что сейчас я отправлю этот рассказ одному знакомому писателю и попрошу его разместить, не читая. Надеюсь, он доверяет мне в достаточной степени, чтобы послушаться моего совета, иначе и его голова превратится в ферму для меметических глистов. Вот, что делал Jellybrain69 – терся жопой об асфальт, пытаясь унять чесотку. И вот, что я делаю сейчас. И это же – единственное, что можете сделать вы: передать дальше. Нарисуйте, вылепите из глины, напишите и передайте, перелейте, переебите – пусть часть особей покинет вашу голову и поселится в чужой, только так вы сохраните достаточную ясность сознания, чтобы закончить это навсегда.
Извините. Она уже толкает меня под локоть. Времени мало. Я уже перетянул гениталии тугим жгутом, чтобы не истечь кровью. Ее ржавый клинок уже занесен, и я жду его взмаха, как последней кровавой эякуляции, и семя мое вперемешку с кровью оросит ее стопы. Надеюсь, хотя бы после этого меня отпустит. А если нет… Что ж, достаточно просто снять жгут. Вы прочтете этот рассказ, заразитесь и будете заражать дальше, не зная, как спастись. А я отправлюсь туда, где меня ждут все мои монстродевочки…