Восьмое средство или Портрет (траги)комедии

Автор: Янина Солдаткина

Уже более века Сирано де Бержерак изъясняется по-русски прекрасно отточенным ямбом, который (вольно или невольно) настраивает постановщиков и публику на высокий, героико-патетический лад. Ах, безответная любовь и трагическая смерть! Эпоха модерна с удовольствием узнает в Сирано черты романтического персонажа и рукоплещет его дерзости, рыцарственности, поэтичности и, конечно, преданности своей прекрасной даме. В нем «Дон Кихот свое подобье создал» – это вам не кот чихнул, это обязывает.

За почти год, прошедший с премьеры спектакля «Сирано де Бержерак» в МХТ, рецензии критиков и отзывы зрителей большей частью крутились вокруг классической темы «любви и крови». Ну еще бы: и сюжет, и красота и обаяние решительно всего актерского состава спектакля, и наличие явного любовного многоугольника, и феноменально-эмоциональная сцена объяснения на стене – ага, провоцируют и намекают. «А почему мы все время забываем, что «Сирано», пусть героическая, но – комедия?» – озадачила как-то фан-клуб Анна @VolensNo. – «Котики, шарики, д’артаньяны, яблоки, драки». …Валянье дурака без перерыва цельный вечер. Похоже, казус сей давно нам обсудить пора. Итак, вперед, «меняя жесты и тона», пришпорим красноречье! 

Красавица Роксана только-только выпуталась из длинных щупальцев осьминога-занавеси и спела приличествующий случаю шансон от великого кардинала, как Сирано устраивает пародийную дуэль – на словах и тростях (не так ли когда-то в детстве он фехтовал на ее глазах «на шпагах, сделанных из тонких тростников»?)

Крики, прыжки, пинки, виртуозный обман противника с его «двойным оружием» по механике и динамике действительно очень напоминают кошки-мышки, когда недалекий, но при шпаге кот уверен, что легко сладит с наглой безоружной мышью. Можно, конечно, ворчать: как так, покусились на святое – на рефрен «я попаду в конце посылки», лишили публику заготовленного угощения. …Как тут не вспомнить Роксану с ее «Скажите что-нибудь свежее!» Например «И в ритме ямба в вас, конечно, попаду» звучит почти дразнилкой: нам ли не помнить, как нравится Джерри дразнить Тома, доводя его до бешенства? Так же гораздо интереснее (и смешнее).

Особенно если метишь не в «беднягу Монфлери», а в шикарного, вальяжного, круглого и склонного к проказам графа де Гиша, который благодаря фактуре и чуть растянутым барственным интонациям Игоря Золотовицкого, сытой улыбочке и уверенности в собственной неотразимости отчаянно смахивает на настоящего котяру, снисходительно – до поры – наблюдающего за забавной мышиной возней.

Казалось бы, ну кого способен победить или запугать этот задиристый «смешной дурак» Джерри во фраке с чужого плеча? Соответственно, никакой дуэли со смертельным исходом Перегудов так и не покажет: ни одного Монфлери не пострадает, пока де Гиш не вцепится в гвардейцев мертвой хваткой, а на сцене не зазвучат оружейные выстрелы вместо легкого звона клинков. 

В блестящем хулиганском монологе «про нос», написанном специально для спектакля, подвижном и с видимой легкостью готовом откликнуться на актуальную новостную повестку, Сирано в финале пищит летучей мышью – от полноты своего поэтического таланта и безжалостности самоиронии. Возможно, рукокрылые и правда кому-то покажутся безобразными, как профиль Сирано, но возникает ощущение, что поэт и сам прикидываться рад. Нет, простите, вынужден облекать свои комплексы в броню розыгрыша и пантомимы.

Бесформенные вязаные кофты, мешковатые костюмы (ощущение, что Сирано перед приходом в театр зарулил в ближайший прокат или секонд-хэнд, где торопливо схватил первое попавшееся, возможно, не так далеко от истины) – это же его броня, которую одновременно надевают на себя герой Сирано, маскируя собственные эмоции и переживания, и артист Юрий Чурсин, выпадая из амплуа «красавца» и наполняя де Бержерака робостью, неуклюжей застенчивостью, бешенством разочарования. Рифмуя любовь с морковью, он прячет лицо от смеха – явственно троллит и Роксану, и Кристиана.

Но, притаскивая в лапках очередное письмецо, мышь-Сирано ласково и с обреченной нежностью подразнивает роковую светскую львицу, которая мгновенно включается в игру и отвечает грозным мявом.

Оксана Санжарова справедливо заметила: «Роксана-Андреева очень хороша в покое (причем это покой крупной кошки, которая может внезапно прыгнуть), Роксана-Чиповская прекрасна в своей подвижности», так что обе актрисы по-своему отлично вписываются в концепцию «кошек-мышек», артистично оплетающую внутреннюю конструкцию спектакля.

Диана-Роксана при любых условиях остается немного охотницей, фехтует ли она с Сирано, вертя им, как кошка мышью, подпуская Кристиана на дальнюю или же ближнюю дистанцию, мурлыкая песни или же манипулируя де Гишем. Помните кошку, которую откуда-то вытаскивает Сирано, водя де Гиша за нос? Точный знак, что Роксана – где-то рядом и проворачивает свои львицыны шалости.

Интересно, а летучей мыши проще вырваться из кошачьей хватки? Ну там, на Луну смотаться, поймать «за хвост какую-то комету, теперь на мне повсюду волоски» (ручаюсь, комета была кошкообразна!), выронить из кармана «набор путешественника»: воздушный шарик, монетки, фрукты… там еще обретались зажигалка и фехтовальная маска, поскольку ночь темна и полна ужасов ночи, как правило, чреваты сюрпризами, а когда же еще расправить крылья, как не ночью? Вот так вот, ночами – тенью, мышью – Сирано проходил через испанские позиции, относя Роксане по три письма в сутки. Мышь без своей кошки – да кому вообще нужна такая мышь?!

Маскарад – это всегда смешно. Нацепите на артистов фехтовальные забрала, переоденьте Роксану в пижаму, приклейте кому-нибудь усы Д’Артаньяна и дайте в зубы присказку «три тысячи чертей», перепишите пару монологов Сирано («Лев Евгеньич, я вашу бургундскую полечку перепер на родной язык. – Воображаю!») – и вот вам практически полный рецепт комедии.

Остроумно, озорно, заразительно, причем как в театре, так и дигитальной копии. У Ростана сюжет построен на постоянной подмене (ой, оксюморон) – прием, элегантно подхваченный Перегудовым и командой. И вот уже (ловкость рук и никакого мошенничества!) действие натурально переодевается: герои условной эпохи барокко примеряют образы парижского шика кануна Первой мировой. Впрочем, наши зрительские коллективные знания про Первую мировую сводятся к нулю – а жаль, мы не можем в должной мере оценить восстановленную военную форму французской армии, которая еще больше скрывает и уродует фигуры гвардейцев. Никаких перьев на плюмажах, ярких плащей и прочей мушкетерщины! Грязно, голодно, страшно и безнадежно (особенно на фоне живого луча – кокетливого платья Роксаны).

Маскарад I-ого акта превращается в дэнс макабр II-ого, подменяя / ретушируя / перелицовывая и смешивая очевидные и скрытые пласты и подтексты истории, но не нарушая ее хамелеоновской логики. Раз уж буквально каждый в спектакле – не тот, кем кажется, совмещает по несколько ролей, поет, пляшет, читает стихи, не имеющие к Ростану никакого отношения, то тем увлекательнее наблюдать, как история кометой несется мимо всякой хронологии, забываясь и забывая о комедийном жанре, зато нанизывая на себя и Первую мировую, и отечественную оттепель, и трагические эпизоды сталинских гонений. …Пока все ее герои остаются «верными себе», в какие бы одежды и аналогии их не облачали.

Кстати, о стихотворных и песенных вставках. Безусловно, сыщется ненулевой процент зрителей, возмущенных тем, что в спектакле МХТ им испачкали Мадонну Рафаэля неприкосновенную и любимую классику. Но талантливо же срифмовали во всех смыслах! Неслучайно Сирано, окончательно отбывая на Луну, благословляет своих более удачливых соперников в любви и драматическом искусстве – в конце концов, поэзия и поэты бессмертны (в более известной формулировке ХХ века: «рукописи не горят»).

Единственный раз переходя на прозу, Сирано Чурсина пытается отвлечь, развлечь и поддержать оголодавших и обессиленных товарищей легендой о Прометее-художнике с его даром творчества… И хотя соловья баснями не кормят, но роскошную трапезу с выпивкой, шуточками и танцами солдатам подарила Роксана Николавна, притянутая на осаду Арраса стихами и энергией Сирано – как соломинка янтарем, а вовсе не как кошка мышкой.

Получившаяся в итоге у МХТ «смешная трагедия» про Сирано де Бержерака своей несерьезной серьезностью, своим главным негероическим героем, своим «лица необщим выраженьем» – попала в тон и совпала с запросами аудитории на развлечение, утешение и возвышающий душу не обман, но эмоции. «Пловцам я пел», как говаривал один там солнце поэзии в похожем настроении.

Хотите проверенное восьмое средство сгонять на три с лишним часа в волшебный мир, где будет не только горько, но и обязательно смешно? «Сирано де Бержерак» – ваш выбор, ваш лоцман и проводник.