Волчья луна (1)

Возница Джею достался из болтливых. Зато было не так тоскливо, как с прочими, и Джей мотал на ус, запоминая местные сплетни и слухи: всё не лишнее, при нынешнем его назначении.

Пак приложил ладонь к груди, в очередной раз проверяя, на месте ли его письмо о назначении с личной печатью Лорда Кима, которое ему следует предъявить по приезду. Местному деревенскому люду, безграмотному, тёмному, от этой бумажки проку никакого, только бейлиф¹, которого Джей должен сменить на службе, да настоятель местного прихода и смогут прочесть. А ещё мало ли, кого из верхов занесёт нелёгкая в их края. Поговаривают, что Лорд-юстициарий² Ирландии нередко самолично объезжает все владения местной знати, чтобы держать под контролем как их самих, так и простецов на их землях.

С Лордом Кимом Пак шёл под одним знаменем во время крестового похода двадцать лет назад.

Прадед Джея сам был рыцарем, даже жалованную грамоту от короля получил за заслуги, да надел земли. А дед недальновидно поставил не на того и примкнул к восстанию, которое подавили огнём и мечом. Так что отец Джея, ещё будучи мальчишкой, подался в аббатство в надежде замолить грехи родителя. Да не утерпел, обрюхатил по пути к новому месту службы дочь купца, тем самым потеряв сан и потащив за собой в яму и дурёху, что повелась на его слова, и новорождённого сына.

Мать сбежала от отца когда Джею было пять. Сам Джей покинул халупу, считавшуюся их с родителем домом, едва ему исполнилось десять. Подался в служки местного Лорда, да так и прижился. В пятнадцать подался с молодым наследником в крестоносцы, став верным оруженосцем. Там его сюзерена и не стало. А Джея взял под своё крыло молодой рыцарь Уильям Ким. Ким со своим оруженосцем Джоном Яном отбыл домой, получив с гонцом весть о смерти отца, а Джей так и остался в войске Святого Престола.

Двадцать лет прошло. Джей не раз был ранен в боях, в которых сражался, не щадя своей жизни. Да только ни славы, не богатств так и не сыскал. Вот и вернулся на острова в надежде найти наконец свой угол, да может на старость лет обзавестись семьёй.

Джона он встретил случайно на обычной торговой улочке и даже не узнал сперва в этом халёном мужчине того чумазого мальчишку, с которым ему довелось стоять спиной к спине с мечами наголо. Зато Ян, на удивление, опознал боевого товарища сразу.

Тогда-то Пак и услышал, что Ким, приняв титул после отца и покрутившись при дворе, заполучил доверие короля и отправился подавлять восстание в Коннахте, которым нынче и был назначен управлять. А верный Джон теперь сенешаль³ во владениях Лорда.

От предложения встретиться с Уильямом Джей отказываться не стал - он не гордый, напросится хоть конюхом, хоть кухарем, хоть мелким служкой, куда возьмут с его-то увечьями. Если возьмут. Жить-то на что-то надо. Работы в городе было много, да не всякая была ему по силам. Жизнь, проведённая на поле брани, отняла у него и силы, и здоровье. Правая рука почти не слушалась, ногу, которую Пак едва не потерял, приходилось подтаскивать при длительной ходьбе. Какой из него работник? Разве что сжалится кто над калекой.

Лорд Ким и сжалился. Расспросил о годах службы, покивал, да выдал письмо с назначением, отправив в Коннахт, в одну из портовых деревень бейлифом.

Джей собрал свои немногочисленные пожитки, припрятал во внутренний карман плаща заветное письмо и отправился в путь на перекладных. Сперва до Кардиффа, оттуда на корабле до Дублина, оттуда снова на перекладных до Голуэя, а оттуда уже до Кинварры, деревни, расположившейся на южном берегу Галвейского залива.

Ехать ему оставалось всего-ничего: добраться бы почтовой станции Голуэя, провести ночь в каком-нибудь недорогом трактире, да за полдня дотрястись до места назначения. Вот только после сильных дождей дорогу развезло, лошади едва тащили повозку по раскисшей грязи, в которой то и дело увязали колёса.

Поздний вечер уже опустился чернильной мглой на округу, высыпав на небосклон пригоршню звёзд. Возница наконец замолк, только сквозь зубы подгонял лошадей, да вглядывался в темень окружившего дорогу леса. Стоило повозке выехать из-за деревьев, как вдали, на холме, озарённом светом выползающей на небосвод полной луны, Джей разглядел зарево от костров.

- Какое-то поселение? - Спросил он возницу, махнув рукой в сторону холма.

- Кельты, - ответил старик и сплюнул. - Сколько ни душили их, сколько ни жгли, всё одно: вылазят где ни попадя, как грибы после дождичка. Уж не знаю, что они пообещали Лорду Киму, но тот не стал их прогонять, когда отвоёвывал эти земли. Так что здесь поблизости пара их деревень, да на южном побережье остались. Варвары. Ничего святого. Небось сегодня очередной их праздник, вот и пошли костры жечь. Да только зря им Лорд жизнь сберёг, вот что я скажу. Дикари, вместо Бога Единого своих языческих божков почитают, смуту сеют, скот крадут, посевы губят. А недавно тут наши люди пропадать начали. Пропадут, потом находят их через время: кого на суку повешенным, кого обезглавленным. Баб обесчещенными находили, вот только одних бет. Омег, кто сгинул, так и не отыскали.

Джей в ответ задумчиво хмыкнул, но разговор продолжать не стал. Джон, рассказавший ему, куда предстоит ехать и что делать, о пропажах людей ничего не говорил. То ли посчитал лишним, то ли не знал, что странно.

Возница снова ехал, помалкивая, да только фыркал не хуже своих коней, поглядывая на огни кельтских костров, то и дело показывающихся из-за чёрных деревьев.

Повозка проволоклась по грязи ещё какое-то время, прежде чем из темноты вновь сгустившегося леса послышался надрывный крик. Возница дёрнулся было припустить коней, но Джей коротким окриком заставил его остановить повозку.

Пак затих сам и велел вознице замолчать на полуслове, прислушался к тишине чернеющего леса, вглядываясь вглубь чащи. Луна спряталась за тяжёлыми тучами и пространство вокруг освещал единственный фонарь, покачивающийся на дышле⁴. Но от его неровного, тусклого, колеблющегося света было не видно ни зги.

Джей подумал, что, вероятно, крик ему почудился из-за накатывающей на него дрёмы. А раз так, то можно смело дать отмашку вознице и отправиться дальше. Но что-то внутри сопротивлялось этому, велело подождать, присмотреться, прислушаться.

Разум твердил, что вокруг ни души, лишь он, извозчик и лошади, тихо фыркающие и переводящие дух после трудного пути. Внутреннее чутьё же твердило, что тьма леса скрывает в себе кого-то. И даже если довериться чутью, то стоило бы прибавить ходу, покинуть это место, раз уж тут начали пропадать и гибнуть люди. Пак, конечно, воин, да только он уже не в том возрасте, чтобы хотя бы попытаться в одиночку сражаться с несколькими противниками. Да и здоровье уже не то. А извозчик и вовсе мирный старик. Какая от него польза в бою? Да, стоило бы уехать поскорее, но Джей решил не слушать кричащий об этом разум и из всех всплывающих в голове вариантов выбрал подождать, прислушаться и…

Из глубины леса снова донёсся приглушённый, оборвавшийся на середине крик. И Пак больше даже не пытался думать логически.

- Куда ж вы, господин Пак? А вдруг ловушка этих варваров?

- А вдруг человеку нужна помощь? - Рыкнул в ответ Пак, спрыгивая с повозки в слякоть, от чего больную ногу прострелил болью. - Сколько таких повозок проезжало мимо, пока в лесу люди гибли? Может было бы и не так много повешенных, да лишённых голов.

- Смилуйтесь, сер! Мы же простые люди! А кельты вооружены до зубов! - Причитал возница, семеня вслед за Паком в лес, прихватив второй фонарь и на ходу пытаясь его разжечь. Видимо, сунуться в ловушку варваров следом за воином Святого Престола было для старика не так страшно, как оставаться одному в повозке.

Знал бы он, что из Джея воин уже никакой, может и не потащился бы следом. Но Пак крепко сжимал оголённый меч левой рукой, правой раздвигая ветви деревьев на пути, и сквозь боль ковылял туда, откуда раздавались на редкие, надрывные, приглушённые чем-то вскрики.

Остановился Джей в тот момент, когда понял, что кочки под ногами начали хлюпать больше положенного для залитой дождями земли. Да и запах болота, что был едва различим на подходе, стал острее. И среди этой болотной мути улавливался аромат яблочного пирога - едва заметный, но совершенно чужеродный для лесной чащи.

“Омега?” - Пак принюхался, пытаясь отыскать в темноте ночи источник аромата.

Глаза постепенно привыкли к глубокой чёрной мгле леса, толком не разбиваемой тусклым светом зажжённого фонаря, однако, обернувшись на громкий чавкающий звук, Джей с трудом заметил тянущуюся вверх из топи испачканную в грязи руку.

О боли в ноге забылось, как и о том, что правой руке он больше не хозяин. Джея вперёд вёл внутренний альфа - та часть его сущности, которую церковники называли порочной, нечестивой, греховной, которую призывали душить и подавлять в себе. Особенно много таких наставлений приходилось выслушивать женщинам-омегам, кои и без своего омега-начала были носителями всего самого худшего, что есть в людях, если верить проповедям священников.

Пак забрался на поваленный, сгнивший наполовину ствол дерева, что утопал в смрадной трясине, улёгся на него животом, покрепче обхватив коленями, зацепился ставшей на удивление послушной правой рукой за нависающую над топью ветвь ещё живого дерева и потянулся к едва дёргающейся на поверхности болота ладони омеги, из последних сил пытавшейся схватиться хоть за что-нибудь, чтобы спастись.

Почувствовав живое тепло, чужие пальцы как можно крепче ухватились за руку мужчины, напрягшегося всем телом, чтобы вытащить омегу наповерхность. Преодолевая сопротивление трясины, не желавшей отпускать свою добычу, Джей краем сознания отметил, что рука, за которую он ухватился, слишком крупная для женщины, но отбросил эту мысль прочь. Сейчас это ни к чему, когда счёт идёт на секунды, чтобы спасти чужую жизнь.

Вот на поверхности показалась голова, вторая ладонь омеги, которая до этого закрывала нос и рот, чтобы не нахлебаться дрязги, забилась по поверхности топи в поисках опоры, пока не наткнулась на ствол дерева, к которому Джей тянул утопца.

Пак, не прекращая тащить из трясины на удивление большое и тяжёлое тело, разглядел слипшиеся от грязи пряди волос, прилипшие к довольно широким плечам, обтянутым порванной рубахой, острый нос на запачканном лице, крепкие руки. Человек, которого он вытаскивал из болота в чёрных лесных сумерках отображался в мыслях по фрагментам, не желая собираться в единый образ. Только вспыхнувший вновь, стоило пострадавшему хоть немного оказаться над поверхностью топи, аромат омежьих феромонов, показывающих как их хозяину страшно, не отпускал, заставлял внутреннего альфу работать во всю силу, чтобы спасти и дать защиту.

Уже вытянув омегу до пояса, Джей наконец смог собрать воедино образ человека перед собой. Юноша. Омега. Пак считал сказкой, вымыслом еретиков, изложенным в легендах, то, что омегой может быть не только женщина. Церковь твердила, что омеги - самые грязные, самые греховные представительницы женского пола. У них ни только нет души, но и тело их создано, чтобы Дьявол мог прийти на землю, используя омегу как сосуд. Именно Дьявол пробуждает всё самое низменное в рабах божьих, мужчинах, стремясь забрать к себе самых достойных. Но вот перед Джеем юноша, который совершенно точно, ведь нюх не обмануть, является омегой. Разве может служить сосудом для Нечистого тот, кто по словам Церкви наделён душой и благословлён Богом? Омега влечёт к себе альфу, что и без того грех, а в этом случае ещё и садомия…

В голове проскользнула мысль отпустить чужую руку, ведь он пытался спасти не богоугодное существо. Но внутренний альфа не принял такой выбор, и пальцы на хрупком запястье сжались лишь сильнее, вытягивая юношу на поваленное дерево.

Пак сполз с гнилого ствола, утягивая за собой на более твёрдую почву и спасённого. Рыкнул на возницу, чтобы тот сбегал до повозки за водой, а сам укутал дрожащее, покрытое грязью и кровью тело в свой плащ.

- Ничего не бойся, я не причиню тебе вреда, - сказал Джей, поднимаясь на ноги и подавая юноше руку, чтобы помочь подняться на дрожащие ноги. - Ты из ближайших деревень? - Омега на его вопрос коротко кивнул, разглядывая спасителя широко распахнутыми, полными пережитого ужаса глазами. - Ты кельт? - Снова кивок в ответ. - Ты убегал? За тобой кто-то гнался? - И вновь короткие кивки вместо слов. - Ты можешь поехать со мной, в мой дом. Подлечим тебя, приведём в порядок и подумаем, как тебе быть дальше.

Омега снова кивнул, слабо улыбаясь, укутался посильнее в плащ, прячась от прохладного ночного ветра, и позволил утянуть себя к тропке, ведущей к дороге.

До Голуэя добрались сильно за полночь.

Возница был явно недоволен присутствием кельта в повозке. Благо, будучи бетой, он не чувствовал аромат яблочного пирога, говорящий, что перед ним ещё и омега. А то кто знает, привёз бы он их на почтовую станцию или сдал бы страже на воротах города.

Кое-как уговорив омегу выбраться из тёплого кокона плаща, Пак отправил того с хозяйкой трактира отмываться от болотной грязи, выдав сменные вещи из своей поклажи. А сам, переодевшись в чистое, рухнул на комковатый соломенный матрац в комнате, которую снял для них на ночь, чувствуя, как простреливает запоздалой болью ногу и правую руку. Джей только тут вспомнил про письмо Лорда Кима, забытое в нагрудном кармане плаща. Письмо на удивление осталось чистым и целым. Пак переложил его в дорожную сумку и незаметно для себя уснул, не дождавшись возвращения найдёныша.

Позднее утро было пасмурным. Вставать совершенно не хотелось, хотя раньше Джей за собой ленности не замечал.

На топчане рядом лежал, свернув своё длинное, худое тело в калачик, вчерашний найдёныш. Длинные, неровно стриженные рыжие волосы, отмытые от грязи, разметались по подушке. Ресницы подрагивали, отбрасывая дрожащие тени на расслабленное во сне красивое лицо с кровавым росчерком от уголка губ по щеке, явно оставленным острым лезвием ножа или меча совсем недавно. Рубаха Джея, оказавшаяся великоватой, сползла с плеча, открывая взгляду молочную кожу, покрытую два заметными веснушками и отвратительными синяками. .

Разглядывая спящего юношу Джей старался понять: жалеет он всё же о своём выборе или нет. С одной стороны, спасти чью-то жизнь - это благо. С другой, сколько жизней таких инакомыслящих он прервал своими собственными руками в угоду Святому Престолу за прошедшие 20 лет непрекращающихся странствий и сражений? Однако Лорд Ким отчего-то сохранил кельтам жизнь и не призвал в лоно церкви, раз эти дикари продолжают проводить свои праздники и ритуалы. Так кто такой Пак, чтобы поступить иначе, чем его благодетель?

С трудом подняв своё тело с матраца, мужчина доковылял до ведра с чистой водой, чтобы умыться. За спиной послышалось копошение. Обернувшись, Джей встретился глазами с найдёнышем. Большие серые глаза в пол лица смотрели на него так доверчиво, что это заставило Пака растеряться.

Смог бы он поднять свой меч на это неправильное существо? Чем больше он смотрел в глаза рыжего омеги, тем больше уверялся, что нет, не смог бы. А значит своё обещание он выполнит.

- Ты же понимаешь меня?

Юноша кивнул, отчего рыжая чёлка упала на глаза.

- Как тебя зовут? - Спросил Джей, умывшись и вытирая капли холодной воды с шеи.

- Эван, - прозвучал в ответ мягкий, медовый голос.

- Ну что же, Эван. Меня зовут Пак Джей. Я направляюсь в Кинварру. Собирайся, пора искать повозку. Нам ехать ещё несколько часов.

- Вы правда возьмёте меня в свой дом? - Прозвучал тот же медовый голос, когда Джей уже отвернулся, чтобы собрать вещи. Речь Эвана была с сильным акцентом, некоторые согласные он проглатывал, зато гласные звучали тягуче, словно свежий мёд, но понять его было не сложно.

- Я обещал тебе дом, лечение и защиту. От своих слов я не отказываюсь.

________________

¹Бейлифы (от англ. bailiff) — это должностные лица в англоязычных странах, выполняющие функции судебных приставов, исполнителей или помощников шерифа. В историческом контексте этот термин также означал управляющего поместьем или деревни или же королевского представителя.

²Лорд-юстициарий — это исторический высший государственный и судебный чиновник в средневековой Англии и Шотландии, а также наместник короны в Ирландии.

³Сенешаль — это историческая высшая придворная и государственная должность в Западной Европе, означающая «старший слуга». Изначально сенешаль управлял королевским или княжеским двором, а позже стал руководить целым судебным и административным округом.

⁴Дышло — это длинный прочный брус или стержень, который крепится к передней оси повозки или к раме прицепа. При парной упряжке лошадей оно располагается посередине между животными.

Продолжение —> https://telegra.ph/Volchya-luna-2-08-28