Удушение | Глава 39

Глава 39. Коул

Пип. Пип. Пип.

Непрерывный звуковой сигнал наполняет мои уши, словно навязчивая мелодия. Он постоянный – напоминание о том, что я не умер. Или я все же умер, и мне придется слушать этот гребаный звук до конца моей загробной жизни.

Либо когда люди говорили, что перед смертью видели яркий свет, они лгали, и на самом деле они слышали непрерывный звуковой сигнал прямо перед тем, как испустить последний вздох.

Видимо, я все же не умер и это не Ад, потому что пронзительный шум становится раздражающим по мере того, как я просыпаюсь. Яркий свет ослепляет меня, когда я открываю один глаз. Вздрогнув, я снова закрываю глаз и пытаюсь поднести руку к лицу, но тут я замечаю, что кто-то держит меня за руку.

– Он просыпается, – слышу я тихий голос. Голос, который принадлежит Элли.

– Сходи за медсестрой, – говорит мама слева от меня. Это она держит меня за руку. Она поглаживает большим пальцем верхнюю часть ладони, сжимая ее каждые несколько минут, пока я борюсь со сном.

С ней все в порядке? Отец позволил ей отвезти меня в больницу? Стоит ли он в углу комнаты с пистолетом наготове и ждет, когда мне окажут медицинскую помощь, чтобы он мог нас забрать? Моя мама звала на помощь?

Я вздрагиваю, пытаясь пошевелиться. Болит все – бок и спина, голова, грудь. Меня словно сбила...

Я открываю глаза. Последнее, что я помню, это как в нас врезается машина.

Кардиомонитор пищит, и чья-то рука ложится мне на грудь.

– Ты в порядке, Коул, – говорит мама, пытаясь успокоить меня. – Пожалуйста, расслабься. Пожалуйста. Тебе нельзя нервничать.

– Медсестра сейчас придет, – говорит Элли, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. На ней нет макияжа, глаза красные, на ней спортивные штаны и толстовка, которые, я уверен, принадлежат Джексону.

Она обнимает себя за плечи.

– Привет, – говорит она тихим голосом, похожим на эхо. – Как ты себя чувствуешь?

Я стискиваю зубы и поворачиваюсь к маме.

– Что случилось? – спрашиваю я хриплым и сухим голосом. Мне приходится делать все возможное, чтобы прочистить горло, как будто я проворачиваю ногти по наждачной бумаге.

– Блейз нашел нас, – говорит она, и мое сердце колотится еще сильнее, приборы предупреждают нас, что мой пульс учащается. – Он сказал мне отвезти тебя в больницу.

– А отец?

Она прикусывает губу.

– Он мертв. Блейз оказал ему достойное сопротивление.

– Бл... – Я замолкаю, мои глаза мгновенно начинают щипать. Я поворачиваюсь к Элли, затем снова к маме. – Что?..

Мой разум вот-вот взорвется, потому что я ничего не понимаю. Возможно, из-за лекарств, которые в меня вводят, у меня кружится голова, или же из-за моего сбивчивого дыхания.

Я опускаю взгляд на свои руки, их голоса то затихают, то расплываются, даже когда входит медсестра и осматривает меня. Она говорит, что мне повезло, что меня доставили сюда вовремя. Пулю извлекли, и прошло два дня после операции. По моему телу циркулируют жидкости и антибиотики, чтобы бороться с инфекцией, у меня на груди наклейки, которые передают информацию о моем сердце, и мой бок забинтован.

У меня все еще высокая температура, но это не опасно, а в ране все еще есть немного гноя, но уже не так много, как было, когда меня привезли.

Она продолжает повторять, что мне повезло.

Снова, и снова, и снова. Повезло. Повезло. Повезло.

Где Блейз?

Блейз был там. Он нашел нас. Значит, он получил мое сообщение. Он позвонил в полицию и убедился, что ему помогут? Отец обучен рукопашному бою и обращению с огнестрельным оружием. Блейз, каким бы крутым он ни был, не сравнится с моим отцом.

Я задерживаю дыхание, когда боль пронзает мой бок. Медсестра сказала, что у меня все еще будет першить в горле из-за дыхательной трубки. Она была нужна мне в течение нескольких часов после операции, потому что мое состояние ухудшалось, но они назначили мне сильнодействующие антибиотики.

– Успокойся, Коул, – говорит Элли, и я хочу послать ее к черту. У нее нет причин быть здесь. Но тут мама наклоняется надо мной и обхватывает мою щеку ладонями, ее лицо выражает беспокойство. – Дыши, милый. Теперь мы в безопасности. Блейз спас нас.

Блейз.

Почему его здесь нет?

Ни за что на свете я не потеряю его.

При этой мысли мое сердце замирает. Я оглядываю комнату и не вижу ни одной из его вещей. Его сумки, зарядного устройства для телефона, ключей. Блейз не оставил бы меня, если бы был здесь. И он не стал бы сидеть сложа руки и позволять Элли находиться здесь. Он бы сказал ей убираться нахуй.

У меня перехватывает дыхание, когда я снова смотрю на маму.

– Блейз... он… – Я болезненно сглатываю, не желая слышать слов, которые навсегда разрушат мой мир.

– Его привезли вскоре после тебя. Блейз был в тяжелом состоянии. Если бы скорая помощь прибыла туда хотя бы на несколько минут позже... – Ее слова обрываются. – У него были сломаны ребра, и одно из них проткнуло легкое. Еще он был ранен в руку. И у него довольно много внутренних повреждений, но он в порядке. Его быстро прооперировали.

Я сажусь, вернее, пытаюсь это сделать, и морщусь от боли в боку. Моя кожа покрывается потом, и я чувствую тошноту, но мне все равно. Мне нужно найти его.

– Нет. Тебе нужно оставаться в постели и выздоравливать, Коул.

– Где он?

– Он в своей палате. Пожалуйста, просто отдохни. Мы скоро отведем тебя к нему.

Элли садится рядом с кроватью и пытается взять меня за руку. Я отдергиваю ее, прежде чем она успевает это сделать.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Я волновалась за тебя. Ты был во всех новостях. Я сразу же приехала сюда и нашла твою маму.

– Я в порядке, стону я, пытаясь снова сесть. – Теперь ты можешь идти.

Ее глаза наполняются слезами.

– Не отталкивай меня.

Я смотрю на нее, моргая.

– Я не хочу, чтобы ты была здесь. У тебя нет причин быть здесь.

Встав, она колеблется.

– Прости меня. За все. Джексон оставит вас обоих в покое, я обещаю. Простишь ли ты меня когда-нибудь за то, какими были наши отношения?

– Я прощу тебя, если ты уйдешь. Я в порядке. – Я вздыхаю, видя печаль на ее лице. – Спасибо, что заглянула ко мне.

Она кивает, улыбаясь моей маме.

– Я рада, что с вами обоими все в порядке. Спасибо, что всегда была рядом.

– Конечно, дорогая.

Элли бросает на меня последний взгляд, прежде чем уйти. Дверь за ней закрывается, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на маму.

– Почему ты впустила ее сюда?

– Она с криками носилась по приемной, разыскивая тебя. Я подумала, что для всех будет лучше, если я ее впущу. Она долгие годы была важной частью твоей жизни, Коул.

– Была, – повторяю я. – И она постоянно изменяла мне и обращалась со мной как с дерьмом. Я никогда не был с ней счастлив.

Мамины глаза округляются, но она берет себя в руки.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– Это не имеет значения.

Она поджимает губы, когда я снова пытаюсь сесть.

– Куда ты собрался?

– В палату к Блейзу. Я, блядь, не буду просто лежать здесь.

– Тебе же больно.

– И ему тоже! – Я повышаю голос, а потом начинаю ненавидеть себя. – Пожалуйста, отведи меня к нему, мам. Ты слышала, что сказал мой отец. Ты знаешь, что он значит для меня.

Мама замирает, ее нижняя губа кривится, когда она пытается сдержать слезы, но у нее ничего не получается. Я полностью приподнимаюсь, игнорируя жгучую боль в боку, затем вытаскиваю иглы из рук, а когда встаю на ноги, то чувствую себя так, словно меня сбил сраный грузовик.

Мама бросается ко мне, но я отталкиваю ее и переставляю ноги. Мне нужно добраться до него. Мне нужно знать, что с ним все в порядке.

Блядь. Мне больно, и по моим рукам стекает теплая жидкость, которая осталось от игл, но я смотрю прямо перед собой, когда выхожу в коридор, а мама идет прямо за мной и зовет медсестру.

Я останавливаюсь как вкопанный, когда вижу, как кто-то, прихрамывая, идет по коридору, отбрасывая руку того, кто пытается его схватить. Перед глазами у меня все еще расплывчато, но я знаю, кто это. Наверное, я хромаю сильнее, чем он из-за того, насколько чувствительно мое тело. Прижимая руку к боку, я задерживаю дыхание и бросаюсь к нему, превозмогая боль, когда слышу, как медсестра говорит мне возвращаться в свою палату.

Блейз приближается ко мне, пытаясь ускорить шаг. Его отец плетется позади, его глаза ввалились, словно за все это время он практически не спал.

– Коул, – выдыхает Блейз, подходя ко мне, и мы прижимаемся друг к другу в теплом, причиняющем боль объятии. Его рука, та, что не на перевязи, обвивается вокруг меня, а мои руки прижимают его к себе.

Наконец-то я дома. Я знаю, что я не умер. И Блейз тоже, потому что мое сердце бьется в унисон с его, как единое целое.

Все болит. Я уверен, что чувствую, как расходятся швы, но мне все равно. Потому что Блейз у меня в руках, и с нами все в порядке. Его тело дрожит рядом с моим, и я чувствую то же самое, когда он утыкается лицом мне в шею.

Моя рука скользит по его волосам, липким от крови и грязи, я хватаюсь за пряди и притягиваю его к себе сильнее. Я открываю глаза и смотрю на отчима. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.

Его сын в моих объятиях, в моих гребаных глазах слезы, и если он хоть на секунду подумает, что заберет его у меня, то в следующий раз сам наденет больничный халат.

Потому что Блейз мой, а я его.

Продолжить чтение следующей части