Удушение | Глава 38

Глава 38. Блейз

Я теряю контроль.

Моя хрупкая власть над паникой, разрастающейся внутри меня, постепенно ослабевает. Коул пропал без вести и ранен уже два дня. Чем больше я думаю об этом, тем более иррациональным я становлюсь.

Я мчусь по проселочной дороге, ведущей к заброшенному складу. Вероятность того, что он отвез их туда, невелика, но неприятное ощущение внизу живота заставляет меня сильнее давить на газ.

Я смотрю на спидометр и крепче сжимаю руль. Что, если его там нет? Что, если я опоздаю?

Мой телефон вибрирует у меня на коленях. Это папа.

– Извини, я не могу сейчас говорить, – бормочу я, отклоняя звонок. Дождь прекратился, но темные, зловещие тучи все еще окрашивают небо в темно-синий цвет, а вдалеке гремит гром.

Когда отец звонит снова, я тихо ругаюсь. Я не хочу с ним сейчас разговаривать. Я, блядь, вообще ни с кем не хочу разговаривать.

– Что? – рявкаю я, прижимая телефон к уху.

Отец на мгновение замолкает. При обычных обстоятельствах я бы никогда не стал так разговаривать со своим отцом, но я не в себе. Его бесчувственного, собранного, с каменным лицом сына больше нет, машина мчится по проселочной дороге после летнего ливня. Вода брызжет из-под колес, когда я проезжаю через очередную большую лужу. Если я не буду осторожен, то могу разбиться, но мысль о том, что машина выйдет из-под контроля и врежется в дерево, кажется приятной, если я буду вынужден существовать в мире без Коула.

Я был обречен с того момента, как он погнался за мной по лесу и разрушил весь мой гребаный мир. Тогда, скрывая свою личность за маской, он встряхивал меня изнутри, как снежный шар, пока не пробудил во мне все эти сложные, ебанутые эмоции. Эмоции, с которыми я не знаю, что, мать вашу, мне делать. И он сделал это с такой легкостью, что у меня не было права голоса. Так что нет, Коул не покинет этот гребаный мир без меня. Я не позволю его отцу забрать его у меня. Я, блядь, отказываюсь.

Я найду его.

Я должен найти его…

Я ощущаю соленый привкус во рту и только тогда понимаю, что снова плачу. Я никогда в жизни не проливал ни слезинки, пока не появился Коул.

– Черт, – прерывисто выдыхаю я и вытираю щеки тыльной стороной ладони.

– Где ты? – спрашивает отец, и его тон мягче, чем я когда-либо слышал.

– Почему ты всегда ненавидел Коула? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос. – Ты не дал ему ни единого шанса.

Отец на мгновение замолкает, а потом тихо выдыхает, и я представляю, как он пощипывает себя за переносицу.

– Не то чтобы я ненавидел…

– А что тогда, пап? – перебиваю я.

– В нем слишком много от его никчемного отца, – отвечает он, словно это разумное оправдание. Это не так. Коул совсем не похож на своего отца, и отец бы понял, если бы дал ему гребаный шанс.

– Я боялся, что он окажет на тебя негативное влияние.

Если бы он только знал, как Коул перевернул мой мир с ног на голову.

– Это чушь собачья, и ты это знаешь. – Облака озаряются, когда вдалеке небо прорезают молнии. – Тебе не нравилось, что ты не мог контролировать его, как все остальное в своей жизни.

– Блейз, – начинает он, но я перебиваю его.

– Нет, хоть раз выслушай меня. Мне надоело, что ты ведешь себя как тиран. Когда мы их вернем, ты должен перед ними извиниться.

– Просто... – Еще один глубокий выдох. Он меняет тему. – Где ты?

Я собираюсь ответить, но на экране появляется текстовое сообщение с мобильного телефона Коула, из-за чего я чуть не съезжаю с дороги.

– Блядь! – выпаливаю я и хватаюсь за руль, одновременно сбавляя газ. Мое сердце бешено колотится. Удивительно, что моя жизнь не промелькнула у меня перед глазами в тот момент. Дрожащими пальцами я вешаю трубку, а затем открываю сообщение. Я сглатываю, переключая свое внимание с мокрой дороги на экран.

Неизвестный: фаб аллер ост 45 мин

Дерьмо…

Если раньше мое сердце бешено колотилось, то теперь оно грохочет, как тучи над головой.

Мое тело сотрясает дрожь, я роняю телефон и сжимаю руль обеими руками.

– Успокойся, Блейз. Успокойся, блядь! Он жив. Он все еще жив, – кричу я, не в силах справиться со своими бушующими эмоциями. Если Коул все правильно напечатал, то это значит... Нет. Не думай так. Что-то внутри меня напрягается, и я с новой решимостью нажимаю на педаль газа. Время уходит, но я знаю, где он. Интуиция меня с самого начала не подводила. Его сумасшедший отец решил увезти свою семью в единственное место, которое, как он думал, никто не будет искать, и он не думал, что кто-нибудь найдет ниточку, связывающую его с этим местом.

– Я еду, Коул. Потерпи еще немного.

Сельская местность расплывается по обе стороны дороги, а деревья и фермерские дома проплывают мимо на периферии моего зрения.

Куда отвезет их его отец потом? Что, если я приеду слишком поздно? Что тогда?

– Хватит! – Я сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев, словно так я смогу хоть как-то справиться со своим страхом и парализующей тревогой. Это бесполезная битва, в которой мне не победить, но, по крайней мере, есть проблеск надежды – Коул жив, и я знаю, где он находится.

Теперь мне нужно позвонить в полицию и сообщить, где они находятся.

Взяв телефон, я провожу пальцем по экрану и начинаю набирать номер службы экстренной помощи, но меня так трясет от избытка адреналина, что сотовый выскальзывает у меня из пальцев и падает на пол.

– Пизда... – Мое сердце ухает в пятки. «Не делай ничего безрассудного», – шепчет мне на ухо голос Тьяго. Если бы он был сейчас здесь, то своим спокойным, уверенным голосом посоветовал бы мне остановиться на обочине, достать телефон и позвонить в полицию. Чего он не сказал бы мне, так это проигнорировать звонок и продолжать движение. Но именно так я и поступаю.

У меня нет ни одной свободной минуты. Коул ждет меня.

Я сжимаю челюсти, когда представляю, как он отправляет это сообщение. Когда я доберусь до места, я живьем сдеру шкуру с его отца за то, что он посмел забрать его у меня. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне…

Мои мысли обрываются, когда я подъезжаю к повороту на склад – грунтовой дороге, едва виднеющейся за деревьями. Машина подъезжает к перекрестку, прежде чем выехать на главную дорогу.

Коул…

Коул в той гребаной машине. Отсюда я не могу разглядеть, что внутри, но у меня нет сомнений, что это машина его отца, на которой он собирался скрыться. Кто еще мог посетить склад? Никто. Этой дорогой не пользуются, о чем свидетельствуют высокие сорняки и полевые цветы.

– Да на хуй все это... – Кровь в моих жилах закипает. Отец Коула связался не с тем человеком.

Я даже не задумываюсь, преследуя их машину. Чего бы мне это ни стоило, я не дам ему уйти. Ни единого шанса. Скорее в аду станет холодно, чем я позволю кому-либо забрать у меня Коула.

Догоняя их, я встречаюсь взглядом с отцом Коула через водительское окно. Мы едем бок о бок по дороге с головокружительной скоростью.

Время замедляется, и звуки вокруг меня становятся приглушенными, пока все, что я ощущаю, – это ровное биение моего сердца.

Отец Коула обливается потом, его глаза широко раскрыты от паники. Он не может трезво мыслить. Я тоже.

Быстрым движением я выворачиваю руль и врезаюсь своей машиной в его бок. Мы сталкиваемся с оглушительным металлическим треском.

– Останови машину, ублюдок, – кричу я, отъезжая назад только для того, чтобы снова в него въехать. Шины визжат на дороге. Малкольм отчаянно пытается обогнать меня, но теряет управление, когда мы приближаемся к крутому повороту, и я словно в замедленной съемке наблюдаю, как их машина мчится к деревьям.

Все происходит так быстро. Только что мы были бок о бок, а в следующее мгновение их машина врезалась в дерево и загорелась.

Я никогда не был так напуган, как когда ударил по тормозам. Машина резко останавливается, и я смотрю на адское пекло передо мной. Мой разум гудит, пытаясь осмыслить ситуацию. Пламя охватило капот, и в воздух поднялся темный дым. Часть меня ожидает, что Коул выйдет из машины и прикажет мне бежать, прежде чем бросится за мной в маске – как обычно, проявляя властность. Но из машины никто не выходит.

Потянувшись к ручке, я открываю дверцу и выбираюсь наружу с бешено бьющимся сердцем. Сильный запах горящего металла и пластика ударяет мне в нос, когда я смотрю на высокие, неистовые языки пламени. Я не могу поверить в то, что вижу.

Коул…

Переходя дорогу, я чуть не спотыкаюсь на насыпи и направляюсь к машине. Капот зацепился за ствол дерева, напомнив мне раздавленную консервную банку.

Заглянув внутрь, я вижу его отца, лежащего без сознания, зажатого между рулем и сиденьем. Из глубокой раны на его голове сочится кровь, а ремень безопасности врезается ему в горло. Статический шум наполняет мои уши, когда я замечаю Коула на заднем сиденье, его голова лежит на коленях у матери. Судя по всему, он без сознания, но его мама постепенно приходит в себя. Я с трудом сглатываю, увидев, какой он бледный, а его волосы перепачканы кровью.

– Блейз? – его мама задыхается, когда открывает глаза. Они расширяются, когда она видит бушующее пламя.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что она видит – я чувствую жар от огня. Им нужно выбраться из машины, пока ядовитые пары не стали удушающими, или, что еще хуже, машина не взорвалась.

– Блейз... – Ее голос тихий и дрожащий. – Помоги мне перенести его. Я не могу… Он слишком тяжелый.

Я начинаю действовать, пытаясь открыть пассажирскую дверь, но ее заклинило. Я пытаюсь снова, сильно дергая за ручку. Она, блядь, застряла, и я не могу открыть ее и с другой стороны, потому что машина прижата к большой ели. Даже если мне удастся открыть дверь, щель слишком мала, чтобы пролезть в нее.

– Ебаное все... – Я открываю другую пассажирскую дверь рядом с водительским сиденьем и начинаю забираться внутрь, но вскоре отступаю с громким проклятием. Лобовое стекло разбилось, когда машина врезалась в ствол дерева, и теперь воздух чертовски горячий. Я не осмеливаюсь даже пытаться затащить бесчувственного Коула на переднее сиденье. Я даже не думаю, что смогу это сделать, не в одиночку, и уж точно не раньше, чем машину охватит пламя или она взорвется, как бомба.

Топчась на месте, я рву на себе волосы. Думай, Блейз. Думай, блядь. Должен быть другой способ.

С капота доносится громкий хлопок, и я пригибаюсь. Ебать… Что это было? Мама Коула выкрикивает мое имя из машины, и я поворачиваю голову в поисках... чего-нибудь.

Мое внимание привлекает большой камень среди сухой травы, и я подбираю его, затем бросаюсь обратно к машине и приказываю маме Коула прикрыть лицо. Стекло разлетается вдребезги от удара, когда я бросаю в него камень. Затем я использую камень, чтобы сбить последние оставшиеся зазубренные края. Отбросив камень в сторону, я наклоняюсь и поднимаю Коула за плечи, в то время как его мама поворачивается, чтобы обхватить его за ноги. Коул тяжелый, когда в сознании и бодрствует, но сейчас? Он весит целую тонну.

Мои ботинки скользят по сухой траве, и я использую все свои силы, чтобы вытащить его через окно.

Мы падаем на землю, и я поднимаюсь на ноги, чтобы притянуть его к себе. Слезы наворачиваются на мои ресницы, когда я провожу пальцами по царапинам и синякам на его бледном лице.

– Прости меня... – Я убираю с его лба спутанные волосы, затем отвожу его руку в сторону, чтобы осмотреть огнестрельную рану. Когда я вижу дыру в пропитанном кровью материале, к горлу подкатывает тошнота. Я тянусь к подолу его футболки, собираясь задрать ее, но его мама кладет руку мне на плечо. – Нам нужно отвезти его в больницу, Блейз.

Моим первым побуждением было прижаться к нему. Я не хочу потерять его снова. Когда его мама присела на корточки, я крепче обнял Коула и покачал головой.

Мягкие пальцы скользнули по моей скуле.

– Посмотри на меня, Блейз.

Ее глаза блестят от непролитых слез. Дорожка из полос грязи и синяков украшает ее бледную кожу.

Она мягко улыбается.

– Он ранен, Блейз.

Мой подбородок дрожит, и я снова начинаю качать головой, но она кладет свою ладонь мне на плечо. Я опускаю взгляд на Коула и притягиваю его бесчувственное тело к себе, жалея, что не могу повернуть время вспять и как-то защитить его.

– Это моя вина.

– Нет... – Ее голос становится еще мягче. – Ты ни в чем не виноват.

– Я должен был что-то сделать...

– Ты не смог бы остановить его. – Она бросает мимолетный взгляд на высокие языки пламени позади меня, затем сжимает мою руку. – Коулу нужна медицинская помощь. Помогите мне донести его до твоей машины.

Слезы из ее умоляющих глаз стекают по перепачканным грязью щекам, и я шепчу:

– Хорошо, – прежде чем подняться на ноги.

Мы работаем в тишине, относим Коула к машине и укладываем на заднее сиденье. Закрывая дверцу, я некоторое время смотрю на него. Он выглядит так, будто спит.

Вдалеке гремит гром.

– Пойдем, – говорит мама Коула, кладя руку мне на плечо. – Нам нужно ехать.

– Езжайте без меня. – Мой голос становится тверже, когда я смотрю на горящую машину.

Она следит за моим взглядом. Огонь перекинулся на салон.

– Он мертв.

– Мне нужно собственными глазами увидеть, как горит его жалкий труп.

– Блейз...

– Езжайте. – Мой твердый голос не вызывает возражений, и она некоторое время смотрит на огонь вместе со мной, прежде чем убирает руку с моего плеча и садится в машину.

Я сосредотачиваюсь на пламени. С неба падает капля дождя и попадает мне на щеку.

За ней следуют другие, пропитывая мои волосы и одежду. Я чувствую, как Рейчел колеблется, прежде чем нажать на газ.

Я не позволяю себе почувствовать облегчение. Еще нет. Нет, пока я не буду знать наверняка, что Малкольм мертв. Я не уйду отсюда, пока он не сгорит дотла.

Дождь усиливается, барабаня по тротуару, угрожая потушить пламя.

Я перебегаю дорогу и приближаюсь к горящему автомобилю. Огонь шипит, словно борется со своей неизбежной гибелью. Я поднимаю руку, чтобы защитить лицо от сильного жара, но все равно чувствую, что он угрожает опалить мою открытую кожу.

Наклонившись, чтобы заглянуть в салон, я хмурюсь, обнаружив, что переднее сиденье пусто.

– Что за хрень? – недоверчиво выдыхаю я, прежде чем выпрямиться и оглядеться, но уже слишком поздно. Сильный удар по затылку сбивает меня с ног, и я стону, когда острая боль пронзает мой череп.

Мир выходит из-под контроля.

Грубые руки хватают меня за футболку и поднимают, а затем кислый запах изо рта, приправленный алкоголем, поражает мои спутанные чувства.

– Тебе реально нужно перестать строить из себя гребаного героя, парень. – Хватка на моей футболке ослабевает, и я падаю на землю.

Мальком сильно бьет меня ногой в живот, заставляя свернуться калачиком. Я сотрясаюсь от сильного кашля, но он еще со мной не закончил. Его следующий удар отправляет меня в полет.

Я пытаюсь отползти, цепляясь за сухую траву, смутно ощущая шипение огня рядом с нами. Малкольм преследует меня. Он мог бы легко догнать меня и покончить с этой пыткой раз и навсегда, пока у него есть преимущество. Вместо этого он охотится на меня. Он переступает с ноги на ногу, напевая себе под нос.

– Куда ты собрался?

На этот раз, когда я кашляю, изо рта у меня брызжет кровь, и вот тогда я понимаю, что у меня серьезные проблемы. Я едва могу дышать.

Мои пальцы впиваются в сухую траву и землю. Я вздрагиваю, когда острая боль пронзает мой висок.

Еще один сильный удар в бок заставляет меня приблизиться к горящей машине. Жар обжигает мне спину, угрожая расплавить одежду, если я подползу слишком близко.

Когда я пытаюсь встать, он бьет меня коленом в подбородок, и я падаю назад.

Я стону от боли, затем задыхаюсь, когда рот наполняется кровью, ребра пульсируют от ледяной боли, которая никак не сочетается с невыносимым жаром. Я слабею.

Я сплевываю, безуспешно пытаясь подняться с земли.

– Ты не должен был вставать у меня на пути. – Его искаженный голос то появляется, то исчезает из моего сознания. – Я мог бы сейчас быть со своей семьей, если бы не ты.

Он сжимает в кулаке мои короткие волосы, и по коже головы пробегает пульсирующая боль.

Холодный металл впивается мне в висок. Малкольм усмехается надо мной.

– Ты больше не встанешь между мной и моей семьей.

– Пошел ты, – шиплю я сквозь окровавленные, стиснутые зубы.

Я уверен, что он нажмет на курок – его палец уже там, – но вместо этого он смеется, затем ударяет меня пистолетом с такой звериной силой, что моя голова откидывается в сторону. Я смеюсь, как в бреду. Если мне суждено погибнуть от рук сумасшедшего ублюдка, я могу с таким же успехом показать ему свое истинное лицо.

Может, он и пьяница, чья жизнь вышла из-под контроля, пока от нее не остался только пепел, но я не признаю поражения. И уж точно не проигрываю.

– Ты жалок, – все еще смеюсь я, и его глаза темнеют от гнева. – Хочешь меня убить? Так давай уже.

– С охренительным удовольствием, – рычит он, взводя курок и поднимая руку.

Я хватаю его за лодыжки, и мы падаем на землю. Малкольм пытается пнуть меня, но вскоре я оказываюсь сверху и пытаюсь отобрать у него пистолет. Легче сказать, чем сделать. У меня обильное кровотечение, ребра ноют при каждом вдохе, и мои силы на исходе.

Раздается выстрел, и птицы вспархивают с ближайших деревьев. Схватив его за запястье, я бью им о землю. Снова и снова. Оружие выпадает из его пальцев, но, прежде чем я успеваю его схватить, он отталкивает меня, поднимает пистолет и целится мне в голову. Я едва успеваю откатиться в сторону, как он уже нажимает на курок.

– Черт! – ругаюсь я, вскакиваю на ноги и бегу в укрытие за горящей машиной. Здесь чертовски жарко, и я боюсь подходить слишком близко. В любой момент может произойти взрыв.

– Хватит прятаться, педик.

Схватившись за больную руку, я вздрагиваю, ладонь становится скользкой от крови. Я был слишком взвинчен адреналином, чтобы осознать или даже почувствовать боль, когда он выстрелил в меня. Сомневаюсь, что он задел артерию, но рана все еще сильно кровоточит.

Я прислоняюсь спиной к дереву и откидываю голову к стволу. Я насквозь промок под дождем, одежда прилипла к моему покрытому синяками телу.

Мои шансы выжить невелики. У меня бесполезная рука и нет оружия. Впервые в мое сердце проникает страх – не смерти, а потери Коула. Что, если я больше никогда его не увижу?

Кашель усиливается, и я морщусь, когда острая боль пронзает мой череп и грудную клетку.

Его ботинки шуршат по траве, когда он обходит машину, и я вижу его обветренное лицо. Дождевая капля падает ему на нос, когда он поднимает руку и направляет пистолет мне в лицо.

Это кажется мне забавным, и смех вырывается из моей груди. Вот он я, смотрю смерти в лицо, но все, на чем я могу сосредоточиться, – это на единственной капле дождя. Мы товарищи, мы оба цепляемся за жизнь.

Интересно, кто сдастся первым? Я или капля?

Я пытаюсь сесть прямее, схватившись за живот, затем сплевываю комок крови на сухую траву и листья.

Вот он.

Конец пути.

– Последние слова? – спрашивает он, не убирая пальца со спускового крючка.

– Отсоси и сдохни.

Горький смешок на секунду вырывается из его горла, но так же быстро исчезает, и он нажимает на курок.

Щелчок.

Его глаза встречаются с моими и расширяются. Мы смотрим на пистолет. Он пытается снова.

Щелчок.

Щелчок.

Теперь я смеюсь по-настоящему.

И не могу остановиться.

Мои ребра пульсируют от боли, а мышцы живота сокращаются. Слезы текут из моих глаз по другой причине.

Взгляд Малкольма твердеет, холодная ярость сочится из его пор. Он бросает пистолет на землю и подходит ко мне.

Я встаю и готовлюсь к встрече с ним.

Когда он оказывается в пределах досягаемости, я использую последние силы, чтобы ударить его как в футболе. Мое плечо касается его груди, и у него перехватывает дыхание. Я сильно толкаю его.

Мир замедляется.

Все замедляется.

Малкольм протягивает руки, словно прося о помощи, и в его глазах появляется умоляющее выражение, прежде чем он взмахивает рукой в последней попытке восстановить равновесие.

Уже слишком поздно.

Он падает спиной на машину и влетает внутрь через открытую пассажирскую дверь. Его пронзительный, раздирающий уши крик наполняет воздух, когда шипящее пламя охватывает его бьющееся тело.

Вскоре воздух наполняется вонью горящей одежды и плоти, и я прижимаю тыльную сторону окровавленной ладони к носу, втягивая воздух.

Мгновение спустя его крики затихают, и я с любопытством поднимаю голову. Верхняя часть его тела и голова горят, но ноги остаются снаружи машины, странным образом не затронутые пламенем.

Я ожидаю, что они будут дергаться, как в фильмах.

Когда они не двигаются, я устало выдыхаю и, спотыкаясь, прохожу мимо горящей машины к дороге.

У меня кружится голова, с каждым шагом с пальцев капает кровь. Я сжимаю руку, пытаясь остановить кровотечение, и изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах. Я чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

Наконец, я выхожу на дорогу и покачиваюсь на месте. Что мне теперь делать? Мой телефон лежит на сиденье машины.

Той самой гребаной машины, на которой Рейчел уехала в больницу.

От моего слабого смеха сотрясается диафрагма. Я спотыкаюсь, едва успевая вовремя выпрямиться.

Я запрокидываю голову и теряюсь в каплях дождя, стекающих по моим ресницам и щекам. Может, я и умру здесь сегодня, но, по крайней мере, я смогу в последний раз почувствовать дождь на своем лице.

Меня накрывает волна тошноты, и я откидываюсь назад. Вдалеке слышны приближающиеся сирены.

Возможно, это мое воображение.

Возможно, я уже мертв.

Улыбающееся лицо Коула – последнее, что я вижу, прежде чем мир погружается во тьму.

Продолжить чтение следующей части