Удушение | Глава 26
Перевод команды «SHISHU»Глава 26. Блейз
Я смотрю в пассажирское окно на проплывающие мимо дома и деревья. За проволочным забором лает собака, а на тротуаре лежит брошенный велосипед. Мы едем по захудалой улице в бедном районе. Я не задаю вопросов. Коул непривычно молчалив, он крепко сжимает руль. Окно опущено, и легкий ветерок шевелит мои волосы, когда я поворачиваю голову в его сторону. На его челюсти напрягается мускул, когда он сосредотачивается на дороге.
Чувствуя, что ему больно, я беру его свободную руку, лежащую у него на бедре, и переплетаю наши пальцы. Мне хочется, чтобы он поговорил со мной, но знаю, что не смогу заставить Коула открыться. Он должен сделать это сам.
Поглаживая большим пальцем серебряные кольца на его пальцах, я слегка сжимаю их, прежде чем выглянуть в окно. Мы проезжаем мимо ряда заколоченных зданий с красочными граффити – признак скучающей молодежи, у которой мало надежд на будущее. Я никогда не был в этой части города. У моего отца хорошая работа. Дорогие машины и столько рождественских подарков, что хватило бы потопить корабль. Легко забыть, что жизнь Коула сегодня выглядела бы совсем по-другому, если бы его мать не ушла от его отца и не вышла замуж за моего.
Мы проезжаем мимо дома, похожего на коробку из-под обуви, и стыд обжигает мне грудь. Сколько раз я огорчал Коула, и ни разу не остановился, чтобы подумать о его прошлом или воспоминаниях, которые он вынужден переживать каждый раз, когда его отец выходит на связь, несмотря на судебный запрет.
Он подъезжает к тротуару и глушит двигатель. Я оглядываю дома. Это еще одна захудалая улица с ржавыми машинами, замусоренными, заросшими дворами и покосившимися верандами.
Положив руку на руль, Коул указывает пальцем на одну из обувных коробок, стоящих дальше по дороге.
– Видишь тот дом?
Я смотрю сквозь стекло на крошечный белый домик с обнесенным проволокой забором и двором, который меньше моей спальни. Сетчатая дверь хлопает на ветру.
– Вот где я вырос. Дом, милый, дом, блядь.
У меня перехватывает дыхание, но я не знаю, что сказать, поэтому молчу, чувствуя, что Коул хочет поделиться маленькой частью себя, которую больше никто не увидит.
– Когда мой отец приходил домой пьяный, мама заставляла меня прятаться под кроватью, чтобы я был в безопасности.
В ответ я крепче прижимаю его к себе, но он, кажется, ничего не замечает, погруженный в свои болезненные воспоминания. Жаль, что я не могу как-то достучаться до него.
– Я слышал, как она плакала, когда он причинял ей боль. Сначала я боялся, но потом, когда я стал старше, то почувствовал... – Его челюсть напряглась, а грудь вздымалась при прерывистом вдохе. – Я разозлился на него и на себя. Я ненавидел себя за то, что был слишком мал, чтобы защитить маму. – Он отворачивается от дома, и его волосы падают ему на лоб, когда он смотрит на наши сцепленные руки. Когда он продолжает говорить, его хриплый голос сжимает мое сердце в тисках. – В конце концов, я набрался смелости и выполз из-под кровати. До сих пор помню, как мне было чертовски страшно, когда я дрожащим голосом попросил его перестать причинять ей боль. Как мое тело дрожало, когда я сжал руки в кулаки. – Покачав головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, он устремил отсутствующий взгляд в окно. – Он бил меня, как сраную боксерскую грушу, а моя мама бросилась на него, чтобы остановить его. Она была слишком слаба, но я до сих пор помню, как она била его по спине.
Слезы застилают его глаза, когда он вырывает свою руку из моей и смотрит на свои ладони.
– Я описался. Вот как я был напуган.
Я втягиваю воздух, жалея, что не могу вернуться в прошлое и убить его гребаного папашу. Блядь, да я и щас мог бы его убить, но его смерть не сотрет боль из глаз Коула. Ничто не сотрет.
– Он разозлился еще больше и назвал меня жалким трусом, а потом ударил так сильно, что я отлетел к стене и сбил фотографию в рамке на пол. Угадай, что? – Он смотрит на меня, и я затаиваю дыхание. – Это была наша фотография втроем. Мы выглядели такими счастливыми, улыбались, как идеальная семья. – Он смеется, но смех звучит горько и холодно. – Одна сплошная ебаная ложь.
Его брови хмурятся, когда он снова тянется к моей руке, и он опускает взгляд, проводя пальцами по линиям на моей ладони.
– Он ударил меня ножом, когда я сопротивлялся, и стало только хуже. – Он указывает на свою правую ногу, на татуировки, скрывающие шрамы.
Я могу только смотреть на него, и мое сердце разрывается от его боли.
– Мне очень жаль… Мне не следовало вываливать на тебя все это дерьмо.
– Черт… Коул. – Я сажусь прямо. – Не извиняйся. Я рад, что ты привез меня сюда.
Его темные брови сходятся на переносице, но он по-прежнему не смотрит на меня. Он смущен. Я понимаю … Ему стоило большого труда быть уязвимым со мной, и, если и есть что-то, в чем Коул не силен, так это в общении. Где-то в глубине своего беспокойного разума он думал, что лучший способ впустить меня – это привести сюда. Иногда поступки говорят громче слов, и теперь, когда я был здесь и увидел кусочек его прошлого, мне кажется, что я знаю его лучше, чем кто-либо другой, за исключением его мамы.
Я подношу его руку к губам и целую костяшки пальцев. Коул следит за каждым моим движением, напрягаясь, словно боится, что я могу его ударить. Мне хочется крикнуть: «Со мной ты в безопасности», – с гребаных крыш, но я тоже лучше общаюсь с помощью действий. Это у нас общее.
Обхватив его за шею, я притягиваю его к себе и приоткрываю его губы языком. Мы впервые целуемся открыто, но Коула, похоже, не волнует, что кто-то может пройти мимо и увидеть, как мы заставляем замолчать его демонов.
Вряд ли кто-то из наших друзей увидит нас здесь, на этой захудалой улице в этих тенистых районах города, но мое сердце все равно радуется.
Отстраняясь, я прикусываю его припухшие от поцелуев губы, прежде чем выйти из машины и скользнуть по капоту. Когда я открываю его дверцу, у меня от улыбки расплываются щеки.
– Выходи.
Он моргает, глядя на меня, а затем оглядывает улицу.
– Теперь моя очередь отвезти тебя кое-куда, – говорю я, и Коул смотрит на меня в ответ. Моя улыбка становится невероятно широкой. Я кладу руку на крышу и наклоняюсь к машине. Черт возьми, я хочу поцеловать его снова, но вместо этого показываю ямочки на щеках. – Подвинься, принцесса.
Это заставляет его рассмеяться, и он отстегивает ремень и, выходя из машины, отталкивает меня назад.
– Назови меня принцессой еще раз, и я сделаю тебя своей сучкой на заднем сиденье машины.
– Ого, – смеюсь я, когда он обходит машину спереди. – Звучит как обещание, принцесса.
Коул отталкивает меня, затем забирается внутрь, и я не могу сдержать смех. Мой взгляд останавливается на белом доме, и смех застревает у меня в горле. Тень, которую его прошлое отбрасывает на его реальность, словно облако на голубом небе, и однажды я заставлю его отца заплатить за то дерьмо, через которое он заставил пройти своего сына. Клянусь гребаным богом, я заставлю его молить о пощаде.
**
Коул выглядит сбитым с толку, когда мы заезжаем в отдаленную деревню. Город из разряда «моргни – и ты все пропустишь». Мой отец как-то привез нас сюда, чтобы кое-что кому передать, и с тех пор я часто приезжаю сюда.
Я заезжаю на небольшую парковку, где могут поместиться четыре машины, и выхожу из машины. Коул тоже вылезает и оглядывается по сторонам, словно ожидая, что я затащу его в кусты и задушу.
– Где мы, черт возьми?
– Увидишь, – говорю я, направляясь к проходу в скалах. Песчаная дорожка хрустит под нашими подошвами, а теплый ветерок с моря слева треплет наши волосы. Раздается крик чайки, а я засовываю руки в карманы джинсов, чтобы не иметь искушения дотянуться до его руки.
Скалы расступаются, и мелкие камни под нашими ногами сменяются мягким песком. Мы выходим на пляж, который является сокровищем этой деревни. Очень немногие люди знают об этом месте.
Я иду вперед, и солнце греет мои плечи сквозь футболку, пока я выбираю сухое место на песке. Сбрасывая кроссовки и носки, я сажусь.
Коул останавливается рядом со мной, и я, прикрывая лицо от солнца, смотрю на него.
– Присоединяйся ко мне.
Легкая улыбка играет в уголках его губ, и он смотрит на разбивающиеся о берег волны. Ветер треплет его темные волосы, и я чувствую, как мое сердце бьется сильнее. Потянувшись к его руке, я привлекаю его внимание к себе.
– Пожалуйста.
Он опускается, и мы сидим в тишине, наблюдая за чайкой, парящей на ветру.
– Твое безопасное место – под кроватью, – говорю я, и Коул смотрит на меня. Я пожимаю плечами. – А это мое.
Положив руки на колени, я позволяю своему взгляду скользить по набегающей волне. Она набирает силу, как и мои эмоции, когда дело касается Коула, и с яростью, которая одновременно пугает и возбуждает, разбивается о берег.
– Ты же знаешь моего отца, – объясняю я, глядя на белую морскую пену, когда волна отступает в открытое море. – В то время как твой отец издевался над вами обоими, мой отец... – Я замолкаю, не зная, как выразиться. Почесывая висок, я пытаюсь снова. – Мой отец холодный человек. Он обеспечивает твою маму, берет ее с собой в отпуск и следит за тем, чтобы у нее было все необходимое. С другой стороны, когда дело доходит до ее эмоциональных потребностей, он абсолютно невежествен. Ты ее сын, самое дорогое, что у нее есть, а он даже не пытается наладить с тобой отношения. Это эмоциональное насилие, Коул.
Коул слушает, не перебивая, и я ценю, что он позволяет мне не торопиться.
– Ты мне нравишься, Коул. Блядь, я влюбляюсь в тебя. – Потянувшись к его руке, я сжимаю его пальцы. – Я хочу этого для нас, но во мне течет кровь моего отца, и я боюсь, что, возможно...
Коул целует меня, прежде чем я успеваю закончить фразу, его губы прижимаются к моим.
– Заткнись, – шепчет он и прикусывает мою нижнюю губу. – Ты не твой отец.
– И ты тоже, – напоминаю я ему, заставляя его отстраниться и встретиться со мной взглядом.
– Чувства для меня в новинку. – Зачерпывая песок, я чувствую, как он сыплется сквозь пальцы. – Долгое время я думал, что не способен чувствовать. Меня все устраивало.
– О чем ты говоришь?
Еще одна волна разбивается о берег.
– Я кое-что натворил... Возможно, ты не будешь смотреть на меня так, как сейчас, когда узнаешь.
– Что ты сделал?
Я должен рассказать ему о том, как накачал его наркотиками и записал на видео, как он трахал Мию, пока его девушка отсасывала мне, и все потому, что мне хотелось, чтобы у меня были материалы для шантажа. Еще я должен сказать ему, что я знаю, что он человек в маске, и что он единственный, кто мне нужен.
Есть много вещей, которые я должен ему сказать.
Но я ничего не говорю, потому что боюсь потерять его. Я бы предпочел держать его в неведении, каким бы эгоистом это меня ни делало. Но, возможно, я заслуживаю того, чтобы хоть раз побыть эгоистом. Я всегда оправдывал высокие ожидания моего отца, и иногда – нет, очень часто – это заставляло меня быть кем-то другим.
Отец хотел, чтобы я нашел девушку из знатной семьи, поэтому я привел Мию домой.
Отец хотел, чтобы я играл в футбол, и я присоединился к команде.
Отец хотел, чтобы я пошел по его стопам, поэтому я стал специализироваться в бизнесе.
Если отец хотел, чтобы я прыгнул, я спрашивал, как высоко.
Пока я делал, как он просил, он мимоходом хлопал меня по спине. Если я его не слушался, он холодно меня игнорировал.
Вместо того чтобы отвечать на вопрос Коула, я делал то, что у меня получается лучше всего. Я отвлекаю его ослепительной улыбкой, затем поднимаюсь на ноги и стягиваю футболку через голову.
Коул ловит ее на лету, когда я бросаю ее ему.
– Что ты делаешь?
Я расстегиваю ремень и молнию. Глаза Коула расширяются, и он поворачивает голову, чтобы осмотреть пляж.
– Здесь никого нет, – говорю я, снимая джинсы.
– Что ты делаешь?
– А на что, по-твоему, это похоже? Я собираюсь искупаться.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но захлопывает его, когда я засовываю большие пальцы в карманы боксеров. Мой член высвобождается, и мысль о том, что кто-то может пройти через отверстие в скалах, заставляет мое сердце биться быстрее.
– Нравится то, что видишь, принцесса?
Его взгляд поднимается к моему лицу, и он рычит, заставляя меня рассмеяться. Я сбрасываю боксеры, обхватываю свои причиндалы и смотрю на него из-под темных ресниц.
– Кто первым добежит до воды, получит минет.
– Эй! – кричит он, вскакивая на ноги, когда я уже бегу к воде. – Ты, блядь, сжульничал, я все еще одет.
– Не повезло тебе, принцесса.
Взбивая ногами песок, я как раз собираюсь войти в холодную воду, когда Коул проносится мимо меня полностью одетый, не заботясь о том, что намочит одежду. Он ныряет в волны, а я застываю по щиколотку в воде. Он поднимает голову, выплевывает воду и убирает мокрые волосы с глаз.
– Чего ты ждешь, принцесса? – кричит он, и его глаза искрятся весельем. – Похоже, ты все-таки задолжал мне минет.
Я приподнимаю бровь, и смех вырывается из моей груди.
Если это и есть счастье, то я хочу большего.
Коул манит меня пальцем.
– Иди сюда.
Заходя в воду, я позволяю его темнеющему взгляду позвать меня вперед, слишком хорошо зная, что в какой-то момент моя ложь разлетится в пух и прах. Тайны могут долго оставаться погребенными в мутных водах, но кто сможет отвергнуть зов сирены, когда Коул ухмыляется так, словно он мой созданный на заказ дьявол?