Удушение | Глава 20

Глава 20. Коул

Час спустя Блейз все еще несется по лесу, а я наблюдаю за ним, иду следом, выслеживаю, не сводя глаз с его фигуры сквозь маску.

Я слышу треск веток, слова, которые он бормочет себе под нос, и мое сердце учащенно бьется, когда я подхожу ближе. Если он продолжит идти вперед, то доберется до реки. До нашего городка не так уж много миль – Джексон живет дальше всех от моих друзей. Теперь уже бывший друг. Я убью его, если увижу снова.

Костяшки пальцев горят, но я не обращаю на них внимания и натягиваю капюшон, чтобы скрыть волосы. Затем поднимаю маску, чтобы затянуться.

Меня ничего не успокаивает.

Ничего, кроме мысли о том, что я могу причинить ему боль. Удар кулаком по его лицу, как я сделал с Джексоном, ни хрена не изменит, крик на него разозлит меня еще больше, так что я собираюсь поступить немного иначе.

Я молча поднимаюсь на ноги, стараясь не выдать себя. Хранить толстовку с капюшоном и маску в багажнике было хорошей идеей. Как только он захлопнул дверцу машины и зашагал прочь, а затем скрылся за деревьями, я позволил своему гневу победить и прибегнул к собственной маленькой уловке: изобразил неизвестного ублюдка, который не может оторвать от Блейза своих лап.

Адреналин бежит по моим венам. Ощущения того, что я такой весь извращенный и беспечный подталкивают меня вперед, чтобы я был уверен, что не потеряю его.

Он останавливается, медленно бросает взгляд через плечо в мою сторону, заставляя меня спрятаться за большим деревом.

– Я знаю, что ты здесь, – кричит он. – Я, блядь, не в настроении выслушивать твое дерьмо.

Он знает, что это я или?..

У меня в кармане жужжит телефон, слабое свечение выдает мое местоположение. Я вытаскиваю его и вижу сообщение на экране.

Блейз: Заставь меня забыть о нем.

Я проглатываю комок в горле, моя рука дрожит, когда я стискиваю зубы и выключаю экран.

Итак, он хочет сыграть грязно. Перейти от Джексона ко мне, к той версии меня, которую он не знает.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Засовывая телефон обратно в карман, я поднимаю толстую ветку и выхожу из-за дерева, чтобы увидеть, как он поворачивается и убегает.

– Блядь, – выпаливаю я и бросаюсь за ним, уворачиваясь от веток, чуть не спотыкаясь о поваленный ствол.

Я слышу, как он бежит.

Слышу, как он тяжело дышит.

Мой член, блядь, слишком быстро реагирует на погоню. Он ноющий и твердый, и мои яйца нужно опустошить, желательно прямо ему в глотку, как в тот первый раз.

Блейз поворачивает налево, перепрыгивает через брошенную, сгоревшую машину, испуская поток ругательств, когда падает на лесную подстилку и поднимается на ноги.

Я ухмыляюсь, замедляя шаг, мои легкие горят, а грудь поднимается и опускается, когда я наблюдаю, как он подпрыгивает и изо всех сил пытается идти на своей вывихнутой лодыжке.

– Какой жалкий, – говорю я себе под нос.

– Кто ты, блядь, такой? – говорит он сквозь стиснутые зубы, ложась на спину и отодвигаясь от меня, как будто сможет от меня сбежать.

Я наклоняю голову, поднимаю ветку и опускаю ее на его больную лодыжку, заставляя его вскрикнуть «бля» и схватиться за ногу.

Я хочу свернуть ему шею. Хочу высосать из него всю кровь до последней капли и ослепить его. Он не только пошел к одному из моих лучших друзей, но и решил, что было бы неплохо заставить меня, парня в маске и без имени, преследовать его.

Он гребаная шлюха, и я для него ничего не значу.

Гнев заставляет меня размахнуться веткой, которая задевает его щеку и рассекает кожу. Но, прежде чем он успевает дать отпор, или даже выпалить что-то в ответ, или заметить травму, я бросаюсь к нему, опускаю колено ему на грудь и вдавливаю его голову в грязь за горло.

Я лишаю его дыхания, перекрываю ему дыхательные пути и заставляю его легкие чувствовать себя более сдавленными, чем я чувствовал за всю свою жизнь. Я хочу видеть, как он умоляет меня своими глазами.

Свободной рукой я достаю из кармана черную материю, оторванную от моей футболки, и сильнее втаптываю его в грязь.

– Собираешься драться со мной? – бормочу я, размахивая перед ним материалом. Даже при свете луны, проникающем сквозь кроны деревьев, я вижу, как чернота его зрачков сменяется зеленью, и мой член становится еще тверже, когда он пытается оттолкнуть меня.

Я прижимаю большой палец к его шее, и он издает болезненное, едва слышное шипение, прежде чем я хватаю его за горло. Он ни хрена не делает, когда я завязываю ему глаза материей или когда толкаю его обратно и бью по щеке так сильно, что кожа краснеет.

Не заставляя себя ждать, я расстегиваю его джинсы и просовываю руку ему за пояс, тихо постанывая, когда ощущаю твердый член, уже ожидающий меня. Я сжимаю его в кулаке, и мой пульс учащается, когда Блейз чуть-чуть выгибает спину. Он хочет разрядки, но ненавидит себя за это.

Для того, кто развлекался всего несколько часов назад, он безмолвно молит о моих прикосновениях, особенно когда я полностью освобождаю его член и обхватываю его пальцами, поглаживая, пока он остается лежать в грязи, приоткрывая губы при каждом вдохе.

Блейз хнычет, когда я перестаю прикасаться к нему и развязываю шнурок на одном из своих кроссовок. Затем беру шнурок и подхожу к нему, хватая за запястья, чтобы связать их вместе.

Он мог бы легко вырваться и отбиться от меня или, по крайней мере, снять повязку с глаз, но я знаю, что он этого не сделает.

Я снимаю маску, за ней следует толстовка. Я бросаю их на землю рядом с ним. Я полностью стаскиваю с него штаны, затем трусы и отбрасываю их в сторону, наблюдая, как высвобождается его член, толстый, длинный и чертовски возбужденный…

У меня слюнки текут, когда я ощущаю вкус смазки на его головке.

Я никогда раньше не брал член в рот, но я хочу попробовать. Я хочу доставить Блейзу удовольствие. Впитать каждый дюйм и почувствовать, как мой собственный член молит о таких же ощущениях.

Я достаю сигареты и закуриваю.

– Ты куришь? – говорю я себе под нос, стараясь, чтобы голос прозвучал глубоко и неразборчиво.

Его грудь вздымается, не удостаивая меня ответом. Его молчание выводит меня из себя еще больше. Я глубоко вдыхаю и задерживаю дым, изучая его, полуобнаженного, лежащего в грязи, с завязанными глазами и связанными запястьями.

Моему члену нравится это зрелище. Я не могу удержаться и беру в руку его член, поглаживая его по всей длине ладонью. Блядь. Это приятно. Я наблюдаю, как он дрожит от предвкушения, как набухает его член, как холодный воздух лижет его грязную кожу.

Я подхожу к нему, медленно поглаживая себя одной рукой и подпитывая свою никотиновую зависимость другой. Я становлюсь на колени между его ног, облизываю губы и наблюдаю, как он напрягается, когда я прижимаюсь головкой своего члена к его, смешивая наши ощущения.

Он рассеянно двигает бедрами вверх, и моя головка трется о нижнюю часть его члена, отчего у нас обоих перехватывает дыхание. Он делает это снова и снова, пока я не начинаю двигаться вместе с ним, наполняя легкие никотином и выпуская его облаком дыма.

Он шипит, когда я прижимаю горящий оранжевый уголек к его бедру, чтобы затушить его, и бросаю сигарету в корни деревьев. Боль его не останавливает. Предэякулят Блейза снова собирается на кончике, и он вздрагивает, когда я провожу по нему большим пальцем.

Поднося липкую субстанцию к лицу, я борюсь со страхом и пробую ее на вкус, засовывая большой палец в рот и сжимая губы, не в силах сдержать глубокий стон и то, как закрываются мои глаза, как будто я только что попробовал лучшее, блядь, блюдо в своей жизни.

– Хм. – Я облизываю губы, глядя на его приоткрытые губы и предвкушая большего. Я понижаю голос. – Ты приятный на вкус, но мне нужно нечто большее, чем поддразнивания.

Мои нервы напрягаются, когда я грубо сжимаю его член в кулаке, несколько раз подергиваю его и, преодолевая неловкость, беру его в рот.

Взрыв разнообразных ощущений заставляет меня замереть перед его толщиной. Я чувствую его вкус. По-настоящему ощущаю его, когда провожу языком по головке, вбирая в себя еще больше, пока провожу рукой по всей длине.

– Ебать, – стонет он, двигая бедрами, чтобы еще на дюйм проникнуть в мой рот.

Довольно непривычно – чувствовать, что ты отдаешь, а не принимаешь. Я понятия не имел, что у меня так болезненно встанет; мне нужно схватить свой собственный член, пока я отсасываю своему сводному брату.

Он продолжает двигать бедрами, пытаясь взять себя в руки, хотя и находится подо мной, поэтому я опускаю голову еще ниже, вбирая его в горло и заставляя себя подавиться. Я делаю так снова, и снова, и снова, пока он не начинает хватать ртом воздух, а я впервые в жизни не захлебываюсь от его члена.

Я чувствую, как он вытекает, и заглатываю его вокруг головки, посасываю, облизываю и беру в рот еще.

– Коул, – стонет он, и я замираю.

Я останавливаю все.

Я даже не дышу, думая, что меня поймали.

Он выдавливает из себя, тяжело дыша:

– Позволь мне… Блядь. Позволь мне называть тебя Коул.

Мой член болит, когда я смотрю на него снизу вверх, его тихие звуки заводят меня еще больше.

Меня осеняет мысль, и я отрываюсь от него и поворачиваюсь, ложась на бок, а сам наклоняю его так, чтобы мой член был у его лица, а его – у моего.

– Открой рот, – приказываю я, приподнимаясь на локте. Касаясь своей набухшей головкой его щеки, я прижимаюсь к его рту. Его губы приоткрываются, и тепло окутывает мой член, когда он принимает меня в себя.

Мои глаза закатываются, когда он начинает медленно сосать, облизывая все, что может, пока я не ложусь на бок и не копирую его движения. Он скулит вокруг моего члена, когда я посасываю его.

Я и Блейз. На лесной подстилке и сосем члены друг друга. Мне даже хочется, чтобы его отец нашел нас, чтобы он увидел, как я трахаю его сына в глотку. Это послужит ему уроком, чтобы он больше не связывался со мной, иначе я просто буду трахать его отпрыска снова и снова.

Но, с другой стороны, если он застанет нас прямо сейчас, когда мы сосем, облизываем и толкаемся бедрами, он узнает, кто я такой, и расскажет Блейзу. Мне нравится быть неизвестным. Я могу делать с Блейзом все, что захочу, и не беспокоиться о последствиях. Я могу спокойно схватить его за ягодицы и взять его глубоко в рот, не беспокоясь о том, что моя ориентация будет поставлена под сомнение, или о том, что я по уши влюблен в своего маленького сводного брата.

Из-за его толщины мне не хватает воздуха, приходится дышать носом, но все нормально. Я справлюсь.

Мои пальцы впиваются в его задницу, а средний случайно оказывается рядом с его дырочкой. Блейз весь напрягается и сжимает мой член, который погружен в него по самую рукоятку.

Бля, я хочу почувствовать, как он делает так снова, поэтому я дразню его по краешку, используя влагу своей слюны, стекающей из уголков рта, чтобы смочить кончик пальца и продолжить обхватывать его дырочку.

Он так громко стонет, прижавшись к моему члену, а я уже близко.

Я вынимаю его член изо рта, наполняя легкие воздухом, наблюдая, как мой средний палец двигается круг за кругом, а его задница сжимается и жаждет внимания. Он вздрагивает, когда я набираю слюну в рот и плюю в его дырочку, заставляя его снова застонать, еще громче, и, ебаное все, я чуть не кончаю от того, как сжимается его горло.

Блейз перестает сосать, когда я провожу кончиком пальца по узенькой дырочке, его член пульсирует рядом с моим лицом, страстно желая, чтобы я взял его в рот.

После того как он не так давно был с Джексоном, он стал тугим. Пиздец каким тугим. Если только он не был сверху?

Эта мысль выводит меня из себя, и я толкаю в него палец до первой костяшки и ухмыляюсь тому, как напрягаются его мышцы, а его стон эхом разносится вокруг нас.

Я продолжаю двигать пальцем, постепенно, нежными, медленными толчками, возвращая его член в рот и снова начиная посасывать.

Я замираю, когда он хватает меня за бедро. Должно быть, он выпутался из шнурков, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, он стягивает мои штаны до самых бедер и подстраивается под то, как я сосу его член.

Мы попадаем в ритм, пока я трахаю его горло и тереблю пальцами его задницу. Он задыхается, я задыхаюсь. Он давится, я давлюсь. Он толкается, я толкаюсь.

Я чуть не кончаю ему на язык, когда он копирует меня, не давая мне времени привыкнуть, когда он засовывает палец мне в задницу и берет меня глубоко в горло.

Я бормочу «блядь» в его член и молча умоляю его засунуть палец глубже, добавить еще один, пососать меня сильнее. И проделываю с ним то же самое. Я трахаю его задницу средним пальцем, быстро и сильно, оглашая лес вздохами, стонами и проклятиями, пока он не напрягается всем телом и не кончает мне в рот без всякого предупреждения.

Я выпиваю все до капли, как одержимый, пока он скребет зубами по моему члену и продолжает сосать. Но он словно возбуждается еще больше и насилует мой член, его слюна капает мне на задницу.

Его член пульсирует, пока он кончает, и я вынимаю его изо рта и вытаскиваю палец, стискивая зубы от того, как приятно ощущать его рот. Его язык скользит по каждому дюйму, когда он покачивает головой.

Блейз вынимает мой член изо рта, заменяет палец языком, начинает лизать мою дырочку и... ебаное все.

Пиздец, пиздец, пиздец.

Его язык скользит по моему ободку и проникает кончиком в узкую дырочку, раздвигая мои ягодицы, чтобы я открылся для его рта. Он облизывает меня, проникая языком глубже, и лижет мою попку, пока мы меняем положение. Он ставит меня на колени и лижет и посасывает мою задницу сзади, пока его руки не оказываются спереди, одна сжимает мой член в кулаке, а другая хватает мои яйца и массирует их.

Сейчас я должен быть главным – он должен подчиняться мне. И вот я стою на четвереньках с человеком, которого, как я утверждаю, ненавижу, который пожирает мою задницу, заставляя меня испытывать столько разных чувств одновременно.

– Блядь, Блейз, – стону я. – Продолжай.

Он слушает, поглаживая меня быстрее, массируя мои яйца и трахая меня языком, пока я не опускаю голову в грязь и не поддаюсь соблазну. Я позволяю оргазму охватить мои яйца и прокатиться вверх по позвоночнику, затуманивая зрение, в то время как мышцы напрягаются по всему телу, и я кончаю так, как никогда раньше.

Блейз обхватывает головку моего члена, пока я выдавливаю из себя каждую каплю, уткнувшись лбом в ветки подо мной.

Затем его язык исчезает, его прикосновения тоже, и я поворачиваюсь и отталкиваю его, так что он падает на спину. Я собираюсь ударить его, поскольку что еще мне остается делать? Но останавливаюсь с поднятым кулаком, когда Блейз подносит сложенную чашечкой ладонь ко рту и проводит ею по губам, моя сперма стекает с его губ.

– Ммм, – мычит он.

Я сглатываю, и у меня снова пересыхает во рту, когда я смотрю, как он пробует меня на вкус. Мне нравится это зрелище, и оно только подталкивает меня снова подойти к нему. Схватив его за подбородок, я прижимаю наши размякшие члены друг к другу, толкаясь в него, хотя мы еще далеки от того, чтобы снова возбудиться.

Я не успеваю даже нормально подумать, как мой рот накрывает его, и мой язык проникает в его рот. Вместо того чтобы отказаться, Блейз позволяет мне прикусить его нижнюю губу и сорвать кожу. Он приподнимает бедра, чтобы потереть наши члены друг о друга, пока я посасываю его язык, желая большего.

Мне нужно гораздо больше того, чего я не могу получить.

Он целует меня в ответ, и поцелуй превращается в неистовство языков, губ и трущихся членов. Его рука взлетает, чтобы взъерошить волосы у меня на затылке, как будто он знает, кто я такой.

Он не знает.

От этой мысли я замираю.

Блейз целует не меня. Он целует кого-то другого.

А не Коула.

Я в последний раз впиваюсь зубами в его губу, чтобы убедиться, что причинил ему достаточно боли, и чтобы заставить его отстраниться и вытереть кровь со рта.

Слезая с него, я натягиваю штаны, хватаю толстовку и маску и быстро натягиваю их, пока Блейз лежит, тяжело дыша, сбитый с толку, снова возбужденный.

Я качаю головой и достаю еще одну сигарету, поднимая ветку дерева, которую уронил рядом с ним. Блейз смог бы выстоять против меня в кулачном бою. Он не слабак. Так что единственный способ покончить с этим – ударить его веткой по голове и вырубить.

И я оставляю его в лесу во второй раз, ненавидя себя за то, что не могу быть собой.

Как только я получил то гребаное сообщение от Джексона, то пропустил мимо ушей маленькую речь мамы о моем гневе и выскочил за дверь. Я даже не помню, как подъехал к его дому или как врезал ему кулаком по лицу, но, ебись оно все, я все еще зол.

Я смотрю на рассеченную кожу на костяшках пальцев, сгибаю пальцы, чтобы сделать порезы более открытыми, и чувствую боль от разрыва.

Под ногтями, на коленях и голенях грязь. Я еще не принимал душ с тех пор, как вернулся домой. Я снова теряюсь в собственных мыслях.

Я вылезаю из-под кровати и поворачиваю шею из стороны в сторону.

Блейза все еще нет дома. Я бы хотел остаться в лесу и признаться ему во всем, а потом еще немного наорать на него за то, что он морочит мне голову, но в этом нет смысла.

Потому что он не мой. К тому же он меня не привлекает.

Я горько смеюсь над собой и своим отрицанием. Теперь очевидно, что Блейз мне нравится, его вкус на моем языке и то, что я хотел большего сегодня вечером, – более чем достаточное доказательство. У меня никогда не было такого оргазма. Ни с Элли, ни с кем-либо еще.

Я хотел большего. И до сих пор хочу. Но я просто теряюсь в догадках о том, что все это может значить. Это может испортить жизнь моей маме. И это снова будет моя вина.

Даже ебаный Джексон знает, и он использовал это против меня…

Я ложусь на кровать и закрываю лицо ладонями.

– Пиздец, – выпаливаю я. – Полный пиздец.

Звонит мой телефон, и мне требуется целых две секунды, чтобы схватить его.

Мия: Элли знает.

Я хочу ответить и спросить, не имеет ли она в виду, что Элли знает, что час назад я был с ее бывшим, но приходит второе сообщение.

Мия: Я должна была ей сказать. В конце концов, она должна была узнать, что между нами происходит.

– Что не так с этой психопаткой? – спрашиваю я себя, удаляя ее сообщение и ожидая, когда буря ворвется в дверь. Без сомнения, она превратит мою жизнь в сущий ад, если действительно думает, что я спал с Мией.

Я имею в виду, я ведь вроде как трахался с ней? Но не потому, что я хотел ее, а потому, что это было самое близкое, что я мог сделать с Блейзом, без всякой путаницы в отношениях.

У меня звонит телефон, и я хмурюсь, когда вижу, что номер незнакомый.

– Алло?

Раздается заминка, а затем в трубке раздается низкий голос.

– Сынок! – говорит мой отец. – Мой мальчик! Я пытался дозвониться до тебя несколько месяцев!

У меня перехватывает дыхание. Я чувствую его руки на себе и вспоминаю о своем прошлом. По коже бегут мурашки, желудок выворачивается наизнанку, как только открывается дверь в мою комнату. Я чувствую жжение в ноге, и мне хочется снова спрятаться под кровать.

Блейз прихрамывает, у него болит лодыжка, он весь в грязи, глаза красные, рана на щеке глубже, чем я думал. Он останавливается посреди моей комнаты.

– Чего ты хочешь, пап? – спрашиваю я, и Блейз смертельно бледнеет.

– Твой братец-засранец уже несколько месяцев бросает трубку. – Он швыряет чем-то, и на другом конце провода что-то разбивается вдребезги. – Он меня разозлил, сынок. По-настоящему разозлил. Ты знаешь, что происходит, когда я злюсь.

Я стискиваю зубы.

– Я не знал, – говорю я, потому что, как бы мне ни нравилось считать себя крутым парнем, этот ублюдок в моих глазах самый страшный человек на планете.

Он может разрушить всю мою жизнь.

Он может причинить мне боль.

Он заберет маму и причинит боль ей.

– Есть судебный запрет, – говорю я ему. – Ты ничего не можешь сделать.

Блейз не двигается с места, наблюдая за мной, как ястреб, и видя, как в моих глазах разгорается гнев. Если бы он только сказал мне, что звонил мой отец, я бы, возможно, что-нибудь придумал. Он только разозлил его и, возможно, усложнил ситуацию. Теперь отец ни перед чем не остановится.

– Уже слишком поздно что-либо предпринимать. Судебный запрет или нет, но он отнял у меня твою мать и теперь пытается отнять и тебя тоже, – невнятно произносит он, пьяный в стельку. – Я заберу тебя у них всех.

Продолжить чтение следующей части