Удушение | Глава 13

Глава 13. Блейз

Сидя рядом с Коулом на диване, я наблюдаю, как в камине мерцает пламя. Над камином на стене висит голова лося с большими рогами.

Мой отец расхаживает перед нами, потирая переносицу, совершенно раздосадованный.

Когда мы вернулись в коттедж, он приказал нам пройти в гостиную, подальше от девочек. Клянусь, у него дергается глаз, когда он сверлит Коула взглядом.

– Я просил лишь один гребаный семейный праздник без того, чтобы ты устраивал сцены. Один! Но тебе просто необходимо было затеять драку в первый же день, не так ли?

Коул рядом со мной напряжен, и от него волнами исходит напряжение. Он молчит, уставившись прямо перед собой в камин.

– Предполагалось, что эта поездка даст нам шанс сблизиться как семье. Как, по-твоему, чувствует себя твоя мать, когда ты ссоришься со своим братом при каждом удобном случае?

Я опускаю взгляд на сжатые руки Коула, лежащие на бедрах, и, когда поднимаю глаза, вижу, как у него подергивается челюсть. Было время, когда я испытывал чувство удовлетворения, наблюдая, как мой отец отчитывает его, но сегодня что-то не так. Я чувствую себя не в своей тарелке.

– Она тоже устала от твоего поведения. Неважно, что мы делаем или сколько шансов даем тебе, Коул. Ты из кожи вон лезешь, чтобы все испортить. – Он тычет пальцем в сторону Коула и прищуривается. – Сейчас все закончится.

У Коула снова сводит челюсть, и боль, отдающаяся в моих ребрах, усиливается.

– Ты слышишь меня, парень?

– Папа... – Я отрываю взгляд от Коула и поднимаюсь на ноги. – Он все понимает, хорошо?

Папа смотрит на меня, моргая, словно забыл, что я здесь. Я никогда не задумывался об их отношениях до сих пор, но теперь мне стыдно. Конечно, Коул тот еще засранец, он темпераментный, любит поспорить и... сломленный. Но мой отец никогда не давал ему шанса. Нет, в его глазах Коул сделан из того же теста, что и его отец-алкоголик.

– Он все понял... – Я подчеркиваю, умоляя его закончить разговор.

У меня, блядь, пульсирует в груди. Что за херня?

Мне не нравится, как мой отец переключает свое внимание на Коула, и еще меньше мне нравится, когда в его глазах мелькает отвращение.

До меня доходит, что я защищаю Коула. Инстинктивное желание защитить его заставляет покалывать кончики моих пальцев.

Никто, кроме меня, не причинит ему вреда. Никто не сможет проникнуть ему под кожу.

Я проглатываю комок в горле.

– Я первый начал.

Коул поднимает на меня взгляд. Я смотрю на отца, борясь с желанием проверить, все ли в порядке с Коулом.

Я в замешательстве.

Папа сжимает челюсть, переводя взгляд с одного на другого. Затем он снова указывает на Коула.

– Я не потерплю, чтобы ты испортил еще один семейный праздник.

Затем мой отец выходит, не сказав больше ни слова, почти захлопнув за собой дверь. Я хочу побежать за ним и пихнуть его так, чтобы он врезался в противоположную стену и сломал свой гребаный нос.

Я смотрю на Коула, но он не смотрит на меня.

– Он не должен был так с тобой обращаться.

Коул прикусывает губу, пламя отбрасывает мерцающие тени на его лицо.

– Зачем ты это сделал?

– Сделал что? – спрашиваю я.

– Заступился за меня. – Он поднимает глаза, и они цепляют меня за сердце и что-то во мне пробуждают. Я смотрю на него, окидывая взглядом его губы и щетину на подбородке – губы, которые я хочу почувствовать на своих. Эмоции, которые он вызывает, когда смотрит на меня, пугают меня до смерти, но я все еще здесь, не в силах отвести взгляд.

У меня перехватывает дыхание.

– Я сделал то, что считал правильным…

Он вскакивает на ноги, становясь так близко, что его горячее дыхание обдает мой рот.

– В следующий раз не утруждайся.

Я хмурюсь. Почему он так зол? Что я сделал не так на этот раз? Мой отец поступил с ним подло, и я не мог просто оставить это без внимания.

– Я не хочу, чтобы ты защищал меня, Блейз, – кипит он. – Я, блядь, не просил об этом, ясно? Я могу сам о себе позаботиться.

– Я знаю, что ты можешь, – отвечаю я, пораженный необходимостью объясниться. – Я не предполагал иного.

– Нет? Тогда какого хуя ты вмешиваешься? Думаешь, твой отец – первый засранец, с которым мне пришлось столкнуться? Что я не могу за себя постоять? Я, блядь, не слабак.

– Я никогда не говорил, что ты...

– Не лезь в мои гребаные дела, братишка, – усмехается он, прежде чем развернуться и уйти.

Я смотрю ему вслед.

Что со мной не так? Я чувствую, что мне хочется... заплакать или ударить кого-нибудь.

Нет, на хуй это.

– Ты напуган, Коул, – кричу я, и он останавливается в дверях, повернувшись ко мне спиной. – Ты так привык, что все относятся к тебе как к дерьму – и твой отец, и мой… Так ты чувствуешь себя в безопасности. Ты скорее оттолкнешь всех, чем позволишь себе быть уязвимым.

Когда он не отвечает, я обреченно опускаю руки.

– Не все настроены против тебя, Коул. Рано или поздно тебе придется позволить кому-то преодолеть те гребаные стены, которые ты возвел так высоко. Ты хочешь ненавидеть меня? Это то, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя хорошо? Чтобы чувствовать себя в безопасности? Тебе нужен злодей? Отлично. Я буду твоим самым страшным гребаным кошмаром.

На этот раз, когда он уходит, я падаю духом.

Что, блядь, это было? Он не скрывает, что ненавидит меня, но, когда я пытаюсь поступить правильно, он бросает мне это в лицо. Я не могу победить, блядь. На хуй его и его уязвленную гордость. Я не мог просто стоять в стороне, пока мой отец вел себя как придурок.

Стискивая зубы, я отрываю взгляд от двери, затем смотрю на голову лося. Огромные рога отбрасывают на стены причудливые тени, а глаза чучела так же мертвы, как когда-то была моя душа, до того как Коул, мать его, Картер, пришел и пробудил эти чуждые эмоции. Я не знаю, как с ними справиться, и меня это бесит.

– На что, мать твою, ты смотришь? – Я насмешливо смотрю на лося.

Есть ли что-нибудь скучнее настольных игр? Думаю, что нет.

Мама Коула хорошо подготовилась к этой поездке, и теперь мы сидим за обеденным столом и играем в «Монополию», пока на улице идет снег.

Я с ума схожу от скуки, развалившись в кресле и положив руку на спинку стула Мии. Я накручиваю локон ее волос на палец, не скрывая, что наблюдаю за Коулом. Он ни разу на меня не взглянул.

Пошел он на хуй.

Он изо всех сил старается изображать идеального парня, но я вижу его насквозь. В отличие от меня, который усовершенствовал свою социальную игру, чтобы вписаться в общество, он не может скрыть своей незаинтересованности в своей девушке. Каждый раз, когда она наклоняется к нему, он отстраняется, даже если совсем незначительно. Когда она играет с кудряшками у него на затылке, он напрягается. Его улыбка вымученная. Но он старается. Он изо всех сил старается не смотреть на меня, бросая на нее кокетливые взгляды, участвуя в гораздо более интригующей игре, чем та, что разворачивается перед нами.

Единственное время, когда Коул чувствует себя в безопасности, это когда он прячется.

У него хорошо получается – прятаться за масками, стенами и резкими словами.

С этой мыслью я незаметно достаю свой телефон под столом и отправляю ему селфи, которое я сделал ранее, голый и мокрый после душа.

Я: Фантазирую о том, как ты снова преследуешь меня.

Положив телефон на бедро, я тянусь за бутылкой с кока-колой, внимательно наблюдая за ним и делая глоток. Должно быть, у него с собой одноразовый телефон. Ставлю несуществующую девственность моей девушки. Он слишком интересуется мной, чтобы оставить его вместе со своими вещами в комнате.

– Теперь твоя очередь, – говорит папа, отрывая меня от моих размышлений.

Я беру кости и бросаю их на доску. Две тройки. Я двигаю свою фишку.

– Прямиком в тюрьму, – хихикает Мия, наклоняясь ко мне и царапая ногтями мое бедро под столом.

Обхватив пальцами ее запястье, я собираюсь оттолкнуть ее.

Что я творю? Я даже не думал, когда схватил ее. Инстинктивно. Мне не хочется, чтобы она прикасалась ко мне из-за придурка, сидящего напротив.

Пошел на хуй он и тот эффект, который он на меня производит.

Я ослабляю хватку, поглаживая большим пальцем ее запястье. Мои губы кривятся, когда Коул достает что-то из переднего кармана своей толстовки. Его волосы падают на лоб, когда он опускает взгляд.

Попался.

Он напрягается, не обращая внимания на восторженный визг Элли, сидящей рядом с ним, когда она выбрасывает две шестерки. Я прячу улыбку за бутылкой с колой, пока он разминает челюсти, прежде чем напечатать ответ.

Телефон вибрирует у меня на бедре.

Коул смотрит на меня снизу вверх, выпрямляясь на своем месте и отбрасывая волосы с глаз.

Моему члену нравится, что он выглядит раздраженным. Возможно, даже сердитым. Какие бы эмоции ни скрывались за жесткостью его взгляда, мне они нравятся.

Я забрался ему под кожу и намерен проникнуть еще глубже.

Его рука дрожит, когда он подбирает кости, перекатывает их на ладони, прежде чем бросить обратно. Две пятерки. Он передвигает свою фишку мимо меня и берет карту.

Папа допивает остатки красного вина, затем доливает его до краев. Коул проследил за его движением, наблюдая, как он поставил бутылку обратно. Он расплатился и обнял Элли, положив руку на спинку стула.

Наконец-то он смотрит на меня, и я притворяюсь, что ничего не замечаю, пока открываю свой телефон под столом.

Неизвестный: Так сильно хочешь подавиться членом, да?

Я чуть не смеюсь вслух. Теперь, когда я знаю, что за этими сообщениями стоит Коул, я получаю огромное удовольствие оттого, что вывожу его из себя.

Я: Не просто членом. Твоим.

Я смотрю на него сквозь ресницы, ухмыляясь.

Элли запрокидывает голову и смеется над одной из историй Мии, в то время как Коул смотрит на свой телефон под столом. Затем он печатает, а я жду.

Моему члену нравится видеть его таким взволнованным, как сейчас. Он пытается скрыть волнение, но я отслеживаю каждое едва заметное движение его мышц.

Когда Элли улыбается ему, он отрывает взгляд от телефона, но его внимание сосредоточено на чем-то другом. По его виску стекает капелька пота, когда он бросает взгляд в мою сторону, затем опускает его обратно.

Мой телефон вибрирует.

– Разве это не мило? – спрашивает мама Коула, прижимаясь к отцу. – Мы здесь, вместе, как одна семья.

Он утвердительно хмыкает и, прищурившись, смотрит на Коула, когда берет свой бокал вина. Я наблюдаю за его движением, скрипя зубами. В чем, блядь, его проблема на этот раз? Я никогда не понимал, какой он придурок по отношению к моему сводному брату, и мне это не нравится.

Я тянусь к телефону, чтобы отвлечься, и набираю пароль одной рукой. Мия проводит ногтями по моей спине, подбирая карточку. Воображаемые пауки ползут у меня по спине, когда она царапает меня ногтями сквозь толстовку. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стряхнуть ее.

Блядь...

Я не хочу, чтобы она прикасалась ко мне.

Неизвестный: Я шантажирую тебя, но ты все равно хочешь отсосать у меня. Ты настолько отчаялся?

Посмеиваясь, я облизываю губы.

Он такой пиздецки серьезный, хмурится через стол. Все просто – я хочу заставить его ревновать. Теперь, когда я знаю, что за маской скрывается Коул, то не могу перестать прокручивать в голове, как он преследовал меня и показал мне редкий проблеск себя настоящего.

У него есть побуждения, о которых никто не знает, и мне это знание слишком нравится.

Я: Твои угрозы заставляют меня задыхаться.

Коул смотрит на свой телефон, лежащий под столом.

Поерзав на стуле, я набираю еще одно сообщение.

Я: Мне нравится, когда у меня перехватывает дыхание.

Мои пальцы порхают по экрану, и я поднимаю на него взгляд, нажимая «Отправить».

Я: Ты держишь меня за яйца, так что я могу постараться получить удовольствие. Кроме того, я не могу перестать думать о том, как ты гладил мой член.

Что меня интригует в Коуле, так это то, что он выглядит озадаченным не только из-за своей сексуальной ориентации. Он выглядит почти... ревнивым. Его челюсть сжата, а взгляд жесткий.

Он засовывает телефон в карман и достает бутылку с кока-колой. Элли вздрагивает от такого резкого движения и спрашивает, все ли с ним в порядке.

Игнорируя ее, он потягивает свой напиток, не сводя с меня горящих глаз. Я шепчу Мии на ухо, и она хихикает.

Вот в чем разница между мной и Коулом. Я освоил эту игру, в то время как он с трудом читает правила. Я могу изобразить заботливого, любимого парня, и буду выглядеть правдоподобно.

Глаза Мии сияют от счастья, и я знаю, что мне должно быть стыдно за то, что я использую ее как пешку на своей игровой доске. Но каждый играет свою роль в великой схеме вещей.

Единственный человек, который мне небезразличен и который пробуждает меня к жизни, – это парень напротив меня.

Он смотрит на меня, и я наклоняю голову.

О чем ты задумался, Коул?

– Теперь твоя очередь бросать кости, сынок, – говорит ему мама Коула, протягивая руку за бокалом вина.

Секунды проходят, пока мы наблюдаем друг за другом, погруженные в свой собственный мир. В камине мерцает пламя, а за окном кружатся снежинки, но я вижу только его.

Он первым отводит взгляд, берет игральные кости и встряхивает их на ладони. Он взмахивает рукой, и они разлетаются по доске, опрокидывая при этом мою фишку.

Две шестерки.

Я приподнимаю бровь, а он ухмыляется.

Отличная игра, Коул.

**

Делить постель с Коулом и нашими подружками – совсем не то, как я представлял себе эту поездку. Само собой разумеется, я не могу уснуть.

Только не тогда, когда мой член тверд, а Коул выглядит таким чертовски неотразимым, лежа на животе и выставляя напоказ свою обнаженную спину.

Мия прижималась ко мне, ее бедро на моем бедре, а щека – на моей груди. Мне слишком жарко и беспокойно, чтобы заснуть.

Вместо этого я обнаружил, что стою у кровати рядом с Коулом. У меня встал. Его темные волосы закрывают глаза, и я протягиваю руку, чтобы убрать их. Почему мое сердце бьется сильнее, когда я чувствую его тепло?

Я задерживаюсь на его коже, провожу пальцем по шраму на бедре, смотрю на девушек, которые крепко спят, прижавшись друг к другу. Они были бы идеальной парой, если бы им так не нравился член. Я не могу их винить. Член Коула – все, о чем я могу думать в последние дни.

Я в последний раз поднимаю глаза на девочек и облизываю губы в предвкушении того, что собираюсь сделать. Когда я убеждаюсь, что они не проснутся после того, как я подсыпал в их напитки снотворное, то сажусь на него верхом, обнаженный. Он вздрагивает, просыпаясь, и я оборачиваю свой ремень вокруг его шеи, пока он натягивает ремни, которыми я привязал его запястья к раме кровати. Что я могу сказать? Я подготовился. Неужели он думал, что так легко отделается от меня?

Его слова заглушает клейкая лента на губах, и он пытается взглянуть на меня через плечо. Я туго затягиваю ремень, затем наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

– Тебе нужен гребаный злодей, Коул?

Он замирает, бросая панический взгляд на девушек.

– Злодеи не просят вежливо, – шепчу я, наматывая ремень на руку. – Они берут. Ты этого хочешь? Плохого парня, который лишит тебя выбора?

Его спина покрывается холодным потом, и я улыбаюсь, уткнувшись в его ухо, прежде чем провести по нему языком. Я прикусываю его, заставляя его застонать от острой боли.

– Знаешь, что я думаю, братишка? – Подвинувшись, я устраиваюсь на нем сверху. – Несмотря на твое плохое поведение, ты та еще шлюха.

Когда я стягиваю с него боксеры, чтобы обнажить его упругую задницу, его борьба возобновляется, и он натягивает ремни, пытаясь вывернуться из-под меня, но вскоре останавливается, когда я тяну за ремень.

– Тс-с-с. Ты же не хочешь разбудить наших подружек.

Мой большой член прижимается к его ягодицам, и его хриплое дыхание сотрясает его грудь. Свободной рукой я тяну его за короткие волосы, заставляя его застонать, затем наклоняюсь вперед, вводя свой член в щель между его ягодицами.

– Бля, – ворчу я, глядя между нашими телами. В комнате темно, и я едва могу разглядеть очертания своего ноющего члена.

– Думаю, ты все-таки слабак. – Я хихикаю, прижимая его голову к матрасу. – Сопротивляйся мне сколько хочешь. Сегодня ночью ты возьмешь мой член, хочешь ты того или нет. – Проводя языком по его вспотевшему затылку, я выдыхаю ему в ухо: – Но мы оба знаем, что ты хочешь. Твоя задница кажется пустой, не так ли? Хочешь, я наполню тебя и буду трахать так, что завтра ты не сможешь ходить? – Я мурлычу, прижимаясь к его заднице. – Мне нравится представлять, как ты просыпаешься рядом со своей девушкой, а из твоей задницы вытекает сперма твоего брата. Она трахает тебя, Коул? Ты позволяешь своей симпатичной подружке лизать твою задницу?

Он дергает за ремни, тяжело дыша через нос.

Если бы я не связал его, он бы оттолкнул меня и ударил кулаком в лицо. Ударил бы до крови. Почему меня возбуждает эта мысль? Мне нравится, когда он голый и беззащитный.

Бьюсь об заклад, его член пульсирует так же сильно, как и мой.

– Тебе нравится, не так ли? – Мое дыхание трепещет на изгибе его шеи, и я посасываю зубами мочку его уха. – Тебе нравится, что у тебя нет другого выбора, кроме как принять меня. – Я вздрагиваю, сильнее прижимаясь к нему. – Я хочу трахнуть тебя в задницу, Коул. Держу пари, ты тугой.

Иисус Христос… Я в полной заднице.

Я тихонько хихикаю ему в ухо, но не для того, чтобы подразнить его. Нет, он обладает всей властью, даже не осознавая этого. Я бессилен против него, когда он дрожит подо мной – связанный, обнаженный и дрожащий.

– Почему ты сводишь меня с ума? – Я изо всех сил пытаюсь сохранять самообладание, когда мне так хорошо с ним. Он запрокидывает голову, и я едва успеваю увернуться.

– Бля, – смеюсь я и впиваюсь пальцами в его потную шею. – Чуть не сломал мне нос. Непослушный мальчик.

Надавливая на его задницу, я еще сильнее вдавливаю его в матрас.

Мои волосы падают мне на лоб, когда я наблюдаю, как мой член скользит по его ягодицам. Ебать. Это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видел.

Я прикусываю губу и двигаю бедрами. Я никогда не был так возбужден. Даже с Мией.

Запуская пальцы во влажные волосы у него на шее, я прижимаю его лицо к матрасу.

– Я контролирую ситуацию, Коул. Ты можешь возводить свои стены так высоко, как захочешь. Я буду разрушать их каждый раз. Мне кажется или я чувствую, как ты трешься о матрас?

Опершись на локоть, я сжимаю его бедро, сильнее прижимаясь к его заднице.

– Однажды я трахну тебя. Помни об этом завтра, когда Элли спросит тебя, любишь ли ты ее.

Я опускаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из моего члена брызжет сперма, и наклоняюсь вперед, тяжело дыша ему в шею. Коул тоже запыхался, и его потная спина скользит по моей груди. Я целую его шею и плечо, прежде чем приподняться и встать с кровати.

Коул отворачивается от меня, пока я освобождаю его запястья, и я колеблюсь, испытывая острое сожаление. Что, если я причинил ему боль? Что, если я зашел слишком далеко? Но, с другой стороны, что с того? Он просил злодея, и я буду тем, кто ему нужен. Даже если я превращусь в плохого парня.

Даже уже будучи свободным, он отворачивается от меня.

– Не проси злодея, Коул, если не хочешь, чтобы тебе причинили боль. – Я провожу пальцами по его волосам, и он вздрагивает. – Теперь ты чувствуешь себя в безопасности? Под защитой своих стен. Ты не должен был кончать. Бьюсь об заклад, твой член пульсирует, да?

Схватив его за волосы, я сильно тяну, и он вскакивает с кровати и отталкивает меня, заставляя отступить на несколько шагов.

Честно говоря, я испытываю облегчение, когда вижу, как огонь возвращается в его глаза. То, как раздуваются его ноздри, когда он поднимается на ноги, срывая клейкую ленту.

– Тебе нравится, верно? – поддразниваю я. – Приятно причинять боль? Это то, чего ты хочешь. Чтобы к тебе относились как к дерьму.

Коул подходит ко мне, и мы врезаемся в стену, сбивая картину.

– Что ты сделал с девчонками? Какого хрена они все еще спят?

– Я же говорил тебе, – шепчу я, – что я плохой парень. Думаешь, я позволил бы нашим подружкам мешать мне причинять тебе боль? Владеть тобой? Я сделал то, что должен был сделать. – Я сжимаю в кулаке его член, поглаживая его по всей длине от основания до головки и улыбаясь. – Такой чертовски нуждающийся, да?

Он хмыкает.

– Я пиздец как тебя ненавижу.

– Хорошо. – Его член пульсирует в моей руке. – Ты можешь ненавидеть меня, пока кончаешь мне на пальцы.

– Пошел ты, – рычит он, прижимаясь к моей ладони, его прерывистое дыхание обдувает мой рот. – Пошел ты на хуй и обратно.

– Тебе бы этого хотелось, не так ли? Мой член в твоей заднице.

– Заткнись.

Я усмехаюсь и прикусываю его подбородок, когда он отстраняется, чтобы посмотреть на свой член в моей руке.

– Ты пропитываешь мои пальцы. Такой мерзкий мальчишка, да?

Схватив меня за подбородок, он прижимает мою голову к стене, и я смеюсь еще громче.

– Просто признай, что тебе нравится.

– Прекрати болтать. – Он вздрагивает, прежде чем обрушиться на меня, когда сперма извергается из его члена.

Проходят секунды. Коул остается прижатым к моей груди, уткнувшись лицом мне в шею. Никто из нас не двигается.

– Твое сердце бешено колотится, – шепчу я ему в плечо, чувствуя, как бьется его сердце под ребрами.

Он вздрагивает, прерывисто дыша.

Это мы.

Наш толчок и притяжение.

Наше поле битвы.

– Если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне, – выдыхает он, касаясь моей кожи, – я убью тебя. Я без колебаний прикончу тебя.

Проводя пальцами по поту и сперме на его спине, я мурлычу, пока его мышцы двигаются и перекатываются.

– Звучит как обещание.

Его хриплый голос доносится до моего уха.

– Держись от меня подальше, Блейз.

– Да, я чуть не забыл, – говорю я, чувствуя, как двигаются его лопатки под моими пальцами. – Я забыл, что ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. Ты не боишься, что я оттолкну тебя или ударю по лицу.

Пульс бешено колотится у него в горле, когда я провожу губами по изгибу его шеи и высовываю язык, чтобы подразнить мочку его уха, шепча:

– Ты боишься того, что могло бы случиться, если я сейчас тебя обниму. Если прижму тебя к себе и скажу, какой ты, блядь, идеальный. Ты скорее порежешься на собственном лезвии, чем позволишь кому-то обнимать тебя после того, как он закончит тебя трахать.

Несмотря на то что мне больно это делать, я прижимаю ладони к его груди и отталкиваю его.

Он отшатывается, и я прохожу мимо него.

– Не волнуйся, Коул. Я никогда в тебя не влюблюсь. Ты в безопасности.

Вранье.

Ебаная ложь.

Продолжить чтение следующей части