Том 2 / Глава 46
— Апчхи!
Хёну резко наклонился вперёд, уткнувшись носом в сгиб локтя. Пудра, которую наносили кистью на его лицо, щекотала нос не хуже весенней пыльцы.
— Простите.
Смущённо пробормотал он визажистке, которая как раз заканчивала свою работу.
— У вас аллергия?
— Нет, вроде бы. Просто вдохнул пудру.
— Понимаю. Почти всё, потерпите ещё чуть-чуть.
Он кивнул и послушно замер. В её уверенных движениях чувствовалась рука профессионала. Вскоре контуры лица стали чётче, а взгляд выразительнее благодаря чёрной подводке. Волосы зализали назад, и от геля они сверкали при свете ламп.
Из глубины зала донёсся голос Тхэина:
— Начинаем через пять минут!
Он подошёл ближе, остановился чуть позади, наблюдая через зеркало.
— Отлично. Мне нравится. А тебе как?
Хёну повернул голову налево, потом направо, изучая себя в отражении.
— Непривычно.
Лучше слова он не подобрал.
— Понимаю.
Спокойно кивнул тот.
— Ничего, скоро привыкнешь. Всё сидит идеально. Уверяю, камера тебя полюбит.
Хёну мельком взглянул на Тхэина. Тот был весь в чёрном: лакированные туфли, строгие брюки, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Больше походил на героя съёмки, чем на фотографа.
— Ты сегодня тоже принарядился.
Тхэин усмехнулся.
— Надо же соответствовать теме.
Бросил он.
— Я тоже часть проекта.
— Мы начинаем с демона? Разве не логичнее начать с ангела, а потом перейти к противоположному образу?
— Для ангела мне нужна будет эмоция посложнее. Ты должен сначала немного раскрепоститься. Поэтому я и решил начать с демона.
— М…
Он не до конца понял замысел, но расспрашивать не стал. Визажистка нанесла на губы бальзам с лёгким вишнёвым ароматом и сообщила, что всё готово.
Свет приглушили.
В полном гриме и костюме Хёну внезапно почувствовал себя иначе. Не собой. И это было хорошо.
Он начал двигаться — медленно, как и просил Тхэин. Работало только тело, мимика не требовалась. Он вытягивал руки, отклонялся назад, прогибаясь в спине, скручивался. Казалось, он плавно танцевал в воде.
— Ага, вот так. Не забывай про ткань.
Звучал голос фотографа откуда-то сбоку.
— Откидывай её рукой назад. Нужно, чтобы она напоминала огонь.
Оказалось, если слушать указания и реагировать на них — всё не так уж сложно. Хёну без труда подстраивался: чуть повернуть голову, поправить ткань, не мельтешить. Да, они в том числе делали десятки неудачных кадров, но всё равно приходили к нужному.
Друг не уставал подбадривать его:
— У нас полно времени, не спеши. Ты хорошо справляешься.
Хёну не был уверен, говорил ли он это всерьёз или просто пытался поддержать. Но каждый раз, когда Тхэин останавливался, просматривал отснятое и звал его оценить — все сомнения растворялись.
— Ты мастер. Очень красиво выходит. Даже не думал, что это будет выглядеть так. Свет, тени, костюм — всё гармонично.
— Это потому что мне досталась лучшая модель.
Хёну засмущался, локтем толкнул его в бок, взял бутылку с водой и сделал пару глотков, прежде чем вернуться в кадр.
— Теперь крупный план.
Сказал Тхэин, проверяя настройки.
Он на секунду задумался и добавил:
— Сделай глубокий вдох. Я начну отсчёт, на выдохе задержи дыхание на пару секунд. В объектив не смотри — выбери точку чуть выше или сбоку, так взгляд будет мягче. Заранее проморгайся. И попробуй слегка приоткрыть губы, как будто хочешь что-то сказать. Это сделает лицо живым, не статичным.
Этот этап занял больше всего времени. Хёну то задирал подбородок выше нужного, то слишком сжимал губы.
— Не думай о том, что ты модель. Смотри сквозь камеру, расфокусируй взгляд. Да, вот так. Один, два, три…
Щелчок.
— Не морщи брови и расслабь лоб.
Снова вспышка.
— Отлично. Давай ещё пару таких, и перейдём к финальной позе. Мне нужно, чтобы ты опустился на колени.
Пока Тхэин переставлял оборудование, ассистенты расправляли серую вуаль. Она развевалась за спиной Хёну, будто клубы грозовых туч. Свет добавлял глубины, и тени ползли по полу, как живая дымка.
— Теперь нужно другое состояние. Ты должен выглядеть испуганным. Попытайся заплакать.
Хёну задумался, немного растерянный. Сел, поджав ноги, стиснул себя руками и отвернул голову в сторону.
— Нет.
Мягко остановил его друг.
— Это слишком буквально. И мне нужно видеть твоё лицо, не отворачивайся. Смотри на меня.
— А руки? Что с ними делать?
— Выставь вперёд. Как будто отталкиваешь.
— Демон, которому страшно?
Переспросил он, всё ещё не до конца понимая образ. Для него демон — это всегда что-то гротескное, сильное, пугающее.
Тхэин чуть приподнял брови и вдохновлённо пояснил:
— Ты — падший ангел. Свергнутый, изгнанный. Всё ещё прекрасный, но уже лишённый крыльев. Мне нужно отчаяние. Понимаешь?
Он кивнул.
«На сцене я передал бы эти эмоции, но здесь…чувствую себя зажатым».
— Думаю, не получится заплакать.
Признался он, чуть потупив взгляд.
— Ничего страшного.
Тот не выглядел разочарованным.
— Принесите капли.
Один из ассистентов уже нёс прозрачный пузырёк.
Тхэин опустился рядом, аккуратно взяв Хёну за подбородок, приподнял его лицо.
— Открой глаза пошире. Может немного пощипать, потерпи.
— Угу.
Он послушно разомкнул веки. Друг осторожно закапал в каждый глаз прозрачную жидкость — та сразу же вызвала лёгкое жжение.
— Слёзы скоро пойдут сами, только не три веки.
— Не…что?
Хёну сморщился от неожиданного ощущения, и это, кажется, позабавило Тхэина. Он потянулся вытереть влагу с его ресниц, но вовремя остановился, вспомнив о макияже.
— Плакса. Таким я тебя последний раз видел в детстве.
— Эй, не издевайся.
— Ну правда же, прямо как тогда.
Хмыкнул друг.
— Так, и что мне теперь делать?
— Постарайся накопить слёзы. Пусть глаза заблестят. Потом медленно моргни, и они сами потекут вниз.
— Давай скорее, а то я сейчас действительно разревусь.
Они сделали ещё с десяток кадров, прежде чем приступить к следующему этапу.
— Фух…
Выдохнул он, опустив напряжённые плечи.
— Устал?
— Немного.
— Тогда небольшой перерыв. Потом второй образ. Переоденешься, и продолжим.
Тхэин посмотрел на часы, кивнул себе, довольный:
— Укладываемся?
— Ага. Всё по расписанию. Я специально оставил про запас.
Хёну сел на стул. Визажистка молча подала ему ватные диски, пропитанные чем-то с лёгким цветочным запахом. Он стал осторожно снимать макияж.
— А ты сам не устал?
— Нет. С тобой легко. Да и…я люблю то, что делаю.
— Сколько тебе нужно фотографий?
— На выставке будет не больше десяти.
— Всего десять?
Хёну удивлённо посмотрел на друга.
— Да у тебя их уже сотни!
— Так всегда. Сначала набираешь материал, потом отсеиваешь. Лучшие — в работу, остальные в архив. После ретуши покажу тебе те, что выбрал.
— Вот как.
— Ты всё размазал.
Заметил он и аккуратно забрал у него диски.
— Дай сюда.
Наклонившись ближе, он коснулся его щеки кончиками пальцев.
— Я помогу.
Перерыв пролетел незаметно. Для образа ангела хватило лёгкого крема, чтобы кожа засияла, и немного розового тинта на губы.
— Ах, молодость.
Мечтательно вздохнула визажистка.
— Такое прелестное личико. Светится изнутри.
Он слышал это не впервые. С детства звучали и комплименты, и подозрения:
«Ты точно не красишься?»
«А тушь не используешь?»
«Парни так не выглядят».
Когда приготовления завершились, Тхэин объявил:
— Начнём.
Работа пошла по накатанной: снимок, корректировка, снова снимок. Образ ангела оказался простым — достаточно было мягкого взгляда из-под ресниц и лёгкой улыбки.
— Я так и знал.
Сказал друг, не отрываясь от камеры.
— Это твоё амплуа. Уже куча удачного материала.
Тот только чуть смущённо пожал плечами.
— А теперь кульминация.
Голос Тхэина стал сосредоточеннее.
— Хёну-я, мне нужны сильные эмоции. Сможешь?
— Что делать?
— Встань на красную точку на полу. Видишь?
Хёну сразу понял, о каком месте шла речь, приметил его раньше, и занял нужную позицию.
— Развернись полубоком, прикрой глаза. Голову немного вверх.
— Вот так?
— Нет, не задирай слишком. Чуть ниже…вот…идеально.
Свет ударил в лицо, и стало тепло. За закрытыми веками всё окрасилось в красный, проступила тонкая сетка капилляров.
— Представь: ангел, совершивший грех.
Тихо произнёс Тхэин.
— Хёну-я, держи этот образ в голове. Ты тот, кто оступился.
— М…ладно…
Слышались шаги, скрип оборудования, шелест ткани. Ассистенты суетились, настраивая что-то за спиной. Хёну не открывал глаз, не зная, началась ли съёмка. Он стоял в нужной позе, стараясь не шевелиться, ловил свет кожей и держал в голове образ.
«Что такого мог совершить ангел, чтобы его сбросили в Ад? Какой грех?»
Мысль не успела до конца оформиться, на него легла тень. А затем рывок: кто-то схватил его за волосы и откинул голову назад.
В следующую секунду чьи-то губы врезались в его. Язык вторгся внутрь без всякого предупреждения.
— Ымх…хых…
Он моргнул и уставился на напавшего.
— Сонб...мф!
Он пытался оттолкнуть его, беспомощно трепыхаясь. Пальцы вцепились в рубашку Тхэина, но тот не отступал. Напротив, хватка в волосах стала крепче, движение головы назад вызвало резкую боль в затылке. Он задыхался — не только от самого поцелуя, но и от того, что происходящее не укладывалось в сознании.
— Мх…мфх…
Его тело дёргалось в судорожных попытках вырваться из кошмара, но всё было напрасно. Зубы сжали губу и рванули, грубо и настолько сильно, что во рту он почувствовал солоноватый, металлический вкус крови.
Когда Тхэин наконец отпрянул, Хёну рухнул на колени, с шумом втягивая воздух, будто только что всплыл с глубины. Никто не подхватил его, и колени больно ударились о пол. Тхэин замер над ним, как каменная глыба.
Щелчок камеры, вспышка.
Хёну поднял голову. Сердце стучало в висках.
— Ч-что ты…что это было?!
Тхэин будто очнулся. Его взгляд стал живым, и он сразу опустился рядом, обнял его, притянув ближе.
— Прости. Испугался, да? Это…это финальные кадры. Всё. Съёмка окончена.
— Ты с ума сошёл?
Он был вымотан, сбит с толку, не до конца осознавая, что только что произошло. Руки бессильно опустились вдоль тела, как у куклы с обрезанными нитями.
— Я тебя не поранил? Где-то болит?
Он провёл пальцами по волосам омеги — тем самым, которые ещё минуту назад тянул так, будто хотел вырвать с корнем.
— Правда, извини, Хёну-я…это нужно для концепта. Ангел, влюбившийся в человека. Ты понимаешь?
— Так ты с самого начала это планировал? Ты…ты мог хотя бы сказать. Предупредить! Это ненормально…
Выдохнул он, замотав головой, как будто хотел стряхнуть с себя воспоминания.
Ассистенты в это время собрались у фотоаппарата, перелистывая кадры.
— Вышло великолепно, господин Мун. Потрясающе. Столько страсти.
— Вставай. Мы закончили. Ты справился, Хёну-я. Спасибо тебе.
Сказал Тхэин и протянул руку.
Тот не взял её. Он поднялся сам, чуть пошатываясь, ноги не слушались. Смотреть на друга не хотелось.
Он был рад, что всё закончилось. Но облегчения не чувствовал.
— Хёну-я…
Голос раздался у самого уха, и он тут же оказался прижат к телу альфы.
— Твои феромоны.
Прошептал друг, уткнувшись носом в его шею.
— Неужели тебе понравилось?
— Что? Н-нет…это не…
Он потерся о него щекой — ласково, будто животное, требующее внимания.
— Блять…они такие вкусные…
Тхэин никогда не матерился при нём раньше. Никогда. И от этого стало страшно.
Рука скользнула вниз по спине, к ягодицам.
— Тхэин-а, стой!
Хёну начал брыкаться.
— Остановись! Сонбэ…пожалуйста…
Влажный язык прошёлся по его шее.
— Мун Тхэин!
Он вырвался, собрав последние силы. Хёну впервые увидел не знакомого себе с детства человека, а альфу. Хищного, голодного, нетерпеливого.
Не дожидаясь объяснений, он схватил телефон и вещи, не переодеваясь в свою одежду, выскочил на улицу и юркнул в машину.
— Господин Хван, вы в порядке?
Водитель с удивлением обернулся.
— Вы что…вы плакали?
Он быстро стёр слезинки.
— Нет, не плакал, это для съёмки. Мы закончили. Поехали домой, пожалуйста.
— Как скажете.
Машина тронулась с места. За окном промелькнула студия, в которой он больше не хотел появляться.
— Вы выглядите расстроенным…
— Просто устал.
Коротко бросил он, отвернувшись к окну.
— Фотосессия вышла эмоциональной.
Он сжался в кресле, уткнулся лбом в прохладное стекло, закрыв глаза.
Он хотел домой.
Вечером, когда за окном уже стемнело, он наконец включил телефон.
Тридцать шесть пропущенных вызовов и почти столько же непрочитанных СМС.
[Прости.]
[Мне очень жаль.]
[Ответь.]
[Хёну, пожалуйста, давай поговорим.]
Смахнув все уведомления, он набрал короткое сообщение:
[Я не хочу, чтобы ты использовал последние снимки. Удали их.]
Отправлено.
Больше ему нечего было сказать.
Перейти к 47 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty