Том 2 / Глава 42
Утро выдалось нервным. Хван Киун проснулся раньше обычного — ему позвонил отец. Разговор был коротким, но явно не из разряда тех, после которых возвращаешься в постель с лёгким сердцем. Со Хёну не слышал всего диалога, только обрывки. Через приоткрытую дверь спальни доносился низкий, сдержанный голос Киуна, и те немногие фразы, что улавливал его слух, звучали тревожно.
— Отец, ты сам всё знаешь. Разумеется, в приоритете. Просто сейчас всё это очень не вовремя.
— …
— Странный вопрос. Я, конечно, готов на многое, но работа адвоката приучила меня сначала разбираться в условиях, а уже потом соглашаться.
— …
— Не понимаю, к чему ты ведёшь. Можно поконкретнее?
— …
— Ладно, я понял. Обсудим на месте. Что из вещей взять с собой?
— …
— Хорошо. До встречи.
Киун отбросил телефон на диван, опёрся обеими руками о край стола и несколько секунд стоял, склонив голову. Его профиль в мягком утреннем свете выглядел напряжённым. Он не заметил, как Хёну, босой, в его просторной футболке на голое тело, подошёл к двери и застыл, наблюдая.
Он, обычно соблюдавший утренний ритуал — лёгкая зарядка, душ, потом завтрак, — сегодня отступил от порядка. Вчерашний день выжал из него все соки — измотав сначала морально, а потом и физически, под тяжестью тела своего возлюбленного.
Стоило вдохнуть аромат кофе, как желудок сжался в болезненном спазме — организм настойчиво напоминал: без подпитки он не запустится.
На цыпочках он прошёл в кухню, стараясь не мешать Киуну.
— Доброе утро, сладкий.
Тот, увидев его, впервые за утро улыбнулся.
— Доброе утро.
Хёну слегка опустил взгляд. Он часто слышал от него ласковые слова и вроде бы уже привык. Но сердце всё равно каждый раз давало сбой, а по телу бежали мурашки.
Киун подошёл ближе.
— Ты чего её надел? Я в ней тренировался.
Он обвил руки вокруг талии Хёну и притянул к себе. Тот не сопротивлялся — наоборот, словно только этого и ждал. Обнял в ответ и прижался лбом к его плечу.
— Она вкусно пахнет.
— Она грязная.
— А пахнет так, будто только что из стирки.
— Это мои феромоны.
Заметил Киун. Его рука скользнула по позвоночнику, и Хёну отозвался на этот жест, чуть прогнувшись в спине, как ласковый кот под рукой хозяина.
— Мне нравится.
Звучало как признание.
— Тогда ходи в ней сегодня весь день. Будешь пахнуть мной.
Он представил себе реакцию одногруппников-альф, которые и без того едва терпели его нестабильные феромоны. А теперь сверху явственный, дерзкий запах другого альфы, бесстыдно заявляющий всем вокруг, что он его омега.
«Меня тогда не просто из балетного класса выгонят, а выкинут в окно. А потом может и обратно затащат, просто чтобы ещё раз выкинуть…»
Подумал он, но озвучивать не стал.
— Не буду. Хочу, чтобы только я чувствовал твои феромоны.
Он понял, что его слова пришлись тому по вкусу — Киун издал негромкий, довольный смешок.
Он мягко взял лицо Хёну в ладони и приподнял его, заставляя посмотреть на себя. Глаза омеги были ещё сонными, припухшими от вчерашних слёз.
— Может быть, поспишь ещё немного?
— Нет, надо на учёбу.
— Какой прилежный студент мне достался.
— Ты тоже работу не пропускаешь.
Заметил Хёну, чуть склонив голову набок и мягко потёршись щекой о ладонь, удерживающую его лицо.
Киун согласно кивнул и посерьёзнел.
— Отец звонил. Мне нужно срочно отъехать. Командировка займёт около недели.
От этих новостей Хёну окончательно проснулся. За всё время, что они жили вместе, им ни разу не приходилось расставаться надолго. Он успел привыкнуть к их размеренному быту, к тому, что по вечерам они всегда рядом — кто-то встречает, кто-то ждёт. Мысль о том, что он снова останется один, теперь казалась гнетущей. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь.
— Когда ты уедешь?
— Сейчас.
Хёну не хотел показывать, как его задела новость, но тело выдало его раньше слов — плечи опустились, а глаза погрустнели. Киун это подметил. В такие моменты он чувствовал, насколько тот к нему привязан. И это было не просто приятно — это было важно. Жизненно необходимо. Он жадно впитывал такие проявления эмоций, как доказательство: «Он мой, он не хочет, чтобы я уходил». И это только подогревало его собственническое, жгучее желание удерживать его рядом.
— А вернёшься когда?
С недовольной складкой между бровей уточнил Хёну, надув губы, будто ребёнок.
— Пока не знаю. Но как только узнаю — сразу напишу тебе.
— Понятно…
Киун молча смотрел на него, слегка приподняв бровь. Хёну уловил посыл. Он знал, чего тот хотел. Киун — тот, кому нужно не просто внимание, а уверенность в своей власти над другими. И он был готов этому поддаться. Разве плохо принадлежать кому-то? Он омега, это заложено в его природе. Довериться настолько, чтобы позволить себе опираться на другого. Если сейчас он сам ещё не стоит твёрдо на ногах, если не может полностью положиться на себя — разве это слабость?
— Я буду очень сильно скучать.
Только тогда Киун удовлетворённо кивнул и самодовольно улыбнулся.
— Я пойду собирать вещи.
— А как же завтрак?
— Не успеваю, нужно ехать. Так что поешь один.
Хёну приоткрыл губы, готовясь что-то сказать, но не успел — Киун накрыл их глубоким поцелуем. Чужой язык нагло скользил внутри, то играючи проходясь по нёбу, то обвиваясь вокруг его собственного языка, задевая уздечку. Он и не догадывался, что одни лишь поцелуи могли довести Хёну до дрожи, что в его рту пряталось столько эрогенных точек, будто специально созданных, чтобы сводить его с ума. Тот вцепился в его рубашку, смяв ткань в кулаках. Воздуха не хватало катастрофически, но он и не думал отстраняться. Ещё мгновение — он взвыл бы, потеряв последние крохи контроля, только тогда Киун отпрянул.
— Это мой завтрак.
Прокомментировал тот свой поступок, задержав взгляд на припухших, соблазнительных губах. Он медленно провёл подушечкой большого пальца по нижней, стирая влагу, а затем слегка потянул её вниз, проверяя, как быстро тот снова распахнёт рот от желания. Хёну тяжело выдохнул, прикрыв глаза.
— Хотя будь у меня чуть больше времени…
Он нагнулся к уху Хёну, понизив голос.
— Я предпочёл бы что-то посытнее.
Хёну схватился за края футболки и потянул её вниз, пряча эрекцию. Киун остановил его и коснулся напряжённого члена, продолжив.
— Вылизал бы твою дырочку, как следует, смакуя каждый твой стон. А когда ты уже сотрясался бы на грани, заставил бы смотреть, как твой член исчезает у меня во рту, пока ты не кончишь мне на язык. И поверь, я не оставил бы ни капли, проглотив всё, до последней.
Пара движений рукой, и семя Хёну брызнуло в ладонь Киуна. Мысль о том, что он довёл его до оргазма за две минуты, заставила смущённо покраснеть — кончики ушей предательски заалели, выдавая его эмоции.
Он поспешил переключить своё и его внимание на другую тему:
— Помочь тебе собрать вещи?
Киун хмыкнул, смывая сперму в раковину.
— Начинаешь привыкать к роли моего мужа?
— Что?!
Он чуть не взвизгнул от неожиданности.
— Как что? Собрать вещи, засунуть обед в сумку, чмокнуть в щёку и махнуть рукой на прощание: «Береги себя, дорогой».
Фраза прозвучала как шутка, однако лицо Киуна выглядело серьёзным.
Хёну на секунду замер, а потом, решив подыграть, изобразил самое милое выражение лица, какое только умел: наклонил голову, невинно прищурился и промурлыкал:
— Хорошего дня, дорогой.
Киун приблизился и шлёпнул его по заднице — не больно, но достаточно, чтобы Хёну вздрогнул, а на коже остался розоватый след.
— Ай!
— Не провоцируй меня, сладкий.
В приподнятом настроении он ушёл собирать вещи и вскоре вернулся полностью готовый: в пальто, с сумкой и ключами в руке.
Хёну подошёл к двери, чтобы проводить его, однако тут же оказался прижат к стене с задранной вверх футболкой.
— Киу…
Начал было он, но не успел.
Губы и зубы Киуна метались по шее, груди, плечам и животу, везде! Оставляя за собой цепочку пылающих отметин. Тот лишь корчился под этим натиском, не в силах сопротивляться — тело отзывалось само, то содрогаясь от щекочущих прикосновений, то изгибаясь от резкой, внезапной боли.
— Ах…ай…Ки…Киун…стой…подож…ди…мх…
И так же внезапно, как началось, всё и закончилось.
Тот отстранился, поправил ворот пальто, поднял вещи, которые пришлось бросить на пол, и сказал перед уходом:
— Вернусь раньше, чем они исчезнут.
Дверь за ним закрылась.
Только тогда до Хёну дошёл смысл происходящего.
— Карта покорности, нарисованная за считаные минуты…
Буркнул он себе под нос, проводя пальцами по тем местам, что ныли особенно остро.
На ключице и шее — «мой».
На животе — «покорный».
Ниже — «без остатка».
И, наконец, вдоль бедра — «запомни это телом».
— Сумасшедший.
На этой ноте они и попрощались — с эрекцией и абсолютным нежеланием отходить даже на шаг от того, кто являлся её причиной.
— Господин Хван.
Хёну остановился на месте, едва выйдя из подъезда. У машины, припаркованной у входа, стоял водитель. Он слегка склонил голову в знак приветствия.
Поправив лямку сумки с тренировочной формой, съехавшую с плеча, Хёну растерянно огляделся.
«Мне же не послышалось? Хван?»
Он подумал, что, возможно, где-то поблизости находился кто-то из семьи Киуна, и водитель, заметив того первым, обратился именно к нему. Но, повертев головой, Хёну не увидел ни одного знакомого силуэта, да и вообще ни малейшего намёка на чьё-либо присутствие.
Только он и Маэда.
«Наверное, оговорился…»
Однако позже, когда они подъехали к университету, снова прозвучало.
— Хорошего дня, господин Хван. Напишите мне, когда закончите.
— Эм…
Неуверенно начал Хёну.
— Простите, моя фамилия Со, возможно, вы забыли. Как я и говорил ранее, можете обращаться просто по имени, без формальностей.
Тогда водитель пояснил.
— Мне велели отныне называть вас так, господин Хван.
Понятно, кто велел. Никто другой и не мог. Видимо, шутка Киуна про то, что он начинал привыкать к роли его мужа, зашла слишком далеко.
Вместо смеха от этой шалости он скорее затушевался.
— Хван Хёну…
Вслух произнёс он, прокатывая незнакомое сочетание имени и фамилии на языке. Ему показалось, что звучало неплохо. Уловив вопросительный взгляд Маэды, он засуетился и, схватив вещи, покинул машину.
— А! Спасибо. До вечера. До свидания.
Пролепетал он и поскорее скрылся в стенах университета.
Перейти к 43 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty