Том 2 / Глава 32
Хёну закинул таблетку в рот и, запив её водой, кое-как проглотил. Горло неприятно сжалось, как будто капсула застряла где-то в глубине.
— Для кого делают такие большие таблетки?
Пробормотал он себе под нос, проведя ладонью по шее. Ощущение проглатывания ещё сохранялось, вызывая дискомфорт.
— Со Хёну, идёшь?
Раздался голос одногруппницы.
Он поднял взгляд и увидел, как девушка стоит в дверном проёме, терпеливо дожидаясь. Поспешно убрав бутылку с водой и упаковку с лекарством в рюкзак, он направился за ней.
Коридор был длинным и светлым — привычное пространство университета, где он проводил большую часть времени. Полированные полы отражали холодный свет ламп, а стены пестрели списками, расписаниями и афишами предстоящих мероприятий для студентов. Гулкие удары каблуков и мягкий стук кед сливались в ритм шагов, создавая мелодию, в которой он чувствовал особую гармонию.
Но вскоре он начал замечать взгляды.
Долгие, внимательные, задерживающиеся на нём.
Большинство были незнакомцами. Конечно, кого-то он видел раньше, но ни с кем не общался близко. Они не являлись его одногруппниками, они не здоровались с ним, но почему-то сейчас смотрели.
Когда очередной парень, едва он прошёл мимо, резко повернул голову и уставился ему в спину, Хёну почувствовал лёгкое беспокойство. В груди неприятно кольнуло. Это не похоже на случайные взгляды — что-то явно пошло не так.
— Я не запачкался?
Спросил он у девушки, шагающей впереди.
— А?
Та остановилась и окинула его внимательным взглядом. Сначала посмотрела в лицо, потом на губы, затем скользнула взглядом по кофте и штанам.
— Нет, чисто. А что?
Хёну тоже быстро осмотрел себя, но ничего странного не заметил. Всё выглядело как обычно. Чувствуя нарастающее смущение, он махнул рукой:
— А, нет, ничего, показалось.
Но что именно ему показалось? Откуда этот странный интерес?
Он выглядел так же, как всегда: та же одежда, та же причёска. Конечно, когда он только поступил, его рыжие волосы вызывали повышенное внимание, слишком выделяясь на фоне общей массы. Но потом все привыкли. Здесь среди студентов творческих факультетов — фотографии, живописи, театра — красить волосы в яркие цвета было обычным делом. Синие, розовые, фиолетовые. Никто уже не обращал на это внимания.
Так почему сейчас его разглядывали? И почему так настойчиво?
Ситуация прояснилась во время танцевальной репетиции.
— Невозможно!
Раздражённо вскрикнул один из танцоров, резко остановившись и зыркнув в сторону Хёну. Его плечи дёрнулись от явного раздражения.
— Может, выпьешь таблетки?
— Эй!
Возмутилась одна из девушек из подтанцовки, одёрнув его за рукав.
В зале тут же воцарилось напряжённое молчание. Большинство учащихся, как и в любой другой сфере, являлись бетами, но даже здесь, в их танцевальном классе, насчитывалось четверо омег и шесть альф. И именно альфы стояли дальше всех — напряжённые, с плотно сомкнутыми губами и вздувшимися на шее венами.
Хёну не сразу понял, в чём дело, но неприятный холодок пробежал по позвоночнику.
— В чём проблема?
Голос преподавателя прозвучал ровно, но в нём ощущалась строгость. Он скрестил руки на груди, выжидающе взглянув на разгорячённых учеников.
— В феромонах Со Хёну…
Пояснил альфа, который первым поднял шум.
По залу пронёсся уставший вздох. Кто-то из бет закатил глаза и лениво отошёл в сторону, демонстративно избегая участия в этом бессмысленном споре. Их можно было понять. Для большинства из них все эти разборки вторичных полов давно стали утомительной рутиной, шумным фоном, от которого никуда не деться.
Беты всегда оказывались в роли невольных наблюдателей. В танцевальной среде, где физическая нагрузка граничила с изнеможением, а эмоции кипели на пределе, ситуация только усугублялась. Танец — это гармония взаимодействия, ритм, доверие к партнёру. Но стоило вмешаться феромонам, как этот хрупкий баланс рушился, превращая репетицию в арену альфа-омежьих игр.
В любой сфере бетам приходилось нелегко. Если омега-коллега уходил на больничный из-за течки, его заменяли именно они, беря на себя дополнительные смены, чтобы коллектив не остался без работника. Беты не выделяли запаха, их присутствие не провоцировало окружающих, поэтому они становились самыми удобными «запасными».
Альфы в период гона становились агрессивнее, требовательнее, вспыльчивее. Если такой человек являлся твоим начальником, оставалось лишь терпеть: повышенный тон, резкие замечания, импульсивные решения, последствия которых потом приходилось устранять всё тем же бетам. Никто не спрашивал, насколько это удобно или справедливо. Они были «нейтральными» — значит, должны выдерживать.
Беты не жаловались. Не устраивали сцен, не предъявляли требований. Они просто существовали среди двух огненных стихий, стараясь не сгореть.
Именно поэтому сейчас в зале, когда альфы начинали заводиться, а омега — оправдываться, беты просто отошли в сторону. Снова. В который раз.
Не потому что им всё равно, а потому что это был не их бой.
Хёну виновато улыбнулся, чувствуя, как его скулы заныли от напряжения, и слегка опустил голову.
— Прими таблетки, а если у тебя течка — иди домой.
Ровным тоном заметил другой альфа. Он не говорил это грубо, скорее как совет, а не упрёк. Однако другие альфы были настроены менее дружелюбно.
— Невозможно!
Вспылил тот, что первым высказался.
— Я сосредоточиться ни на одном движении не могу! Ты сам-то этого не понимаешь?!
Хёну действительно не понимал. Это его первая течка, его первая пачка ингибиторов. Всё, что он знал о своём новом состоянии, он почерпнул из буклета, который выдали в клинике.
— Я пил таблетки прямо перед репетицией.
Попытался он оправдаться.
— Значит, дозу рассчитал неверно…
Начал было один из альф, но преподаватель не дал разгореться спору.
— Это не то, что стоит обсуждать здесь.
Голос его прозвучал твёрдо.
— Со Хёну, если другие ученики испытывают дискомфорт, лучше сделай, как они сказали. Не дестабилизируй остальных. Я тебя отпускаю, пропуск ставить не буду. Иди.
Простые слова, но каждый слог отзывался в теле тяжёлым глухим ударом. Лишить его возможности танцевать — значит отобрать самое ценное, что у него есть. Худшее наказание, какое только можно придумать.
Хёну хотел возразить, сказать, что он ни в чём не виноват. Что он принимал таблетки, что не чувствует никакого запаха. Но строгий взгляд учителя не оставлял шансов.
Он кивнул, подавив раздражение, которое слабо поднималось внутри, но тут же сменялось разочарованием.
— Да, конечно.
Голос звучал ровно, но он сам слышал в нём нотки подавленной обиды.
Под одними взглядами сочувствия, под другими — явного осуждения он молча собрал свои вещи и проследовал в раздевалку.
Хёну устало опустился на скамейку, бросив рюкзак рядом.
— Феромоны? Мои?
Он принюхался, но…
Воздух в раздевалке был таким же, как всегда: смесь стирального порошка, впитавшегося в ткань одежды, и лёгкой затхлости от залежавшихся в шкафчиках вещей. Слабый запах старого пыльного паркета, покрытого лаком. Пудровый шлейф дезодорантов, кое-где едва уловимая сладковатая нотка крема для ног, которым пользуются танцоры, чтобы смягчить кожу после нагрузки.
Но ничего…ничего, что могло бы выдать его вторичный пол. Никаких признаков течки, никаких резких нот, способных задеть альф.
Он провёл ладонями по лицу.
Как это контролировать? Как не доставлять неудобств? Он же принимал подавители! Этого разве недостаточно?
Он потянулся к шкафчику, чтобы забрать вещи. Металлическая дверца громко хлопнула, разрезав тишину, и, переодевшись, он направился к выходу.
Как только он оказался на улице, прохладный воздух мягко окутал лицо.
Глубокий вдох — лёгкие наполнились морозной свежестью, пробудив разум, но не рассеяв осадок раздражения, прочно укоренившийся внутри. Ветер неспешно скользил по улице, шевеля кроны деревьев, заставляя их негромко шелестеть. Где-то вдали пронёсся смех студентов, перекрылся гудком проезжающей машины, а над головой лениво плыли облака, меняя причудливые формы.
В этом было что-то умиротворяющее. Спокойное, размеренное течение дня, которому всё равно на его сложности.
Других занятий сегодня не было запланировано, а значит, у него оставалось время до вечерней тренировки.
Что теперь?
Домой возвращаться не хотелось. Университетская территория тоже не казалась подходящим местом — здесь он только сильнее погрязнет в мыслях о случившемся.
Нужно найти что-то, что поможет переключиться. Может, просто пройтись?
Иногда это единственный способ привести голову в порядок — двигаться вперёд, шаг за шагом, пока ненужное само не останется позади.
Хоть они с Хван Киуном и стали парой, это не означало, что долг исчез.
Конечно, они не обсуждали этого. Но Хёну решил для себя сразу: статус их отношений не менял сути того, что он оставался должником. Ему предстояло закончить работу, которую поручил Киун, и после этого съехать. Так будет правильно. Как бы ему ни хотелось остаться, как бы ни хотелось продлить этот момент, он не мог позволить себе воспользоваться человеком, который ему нравился.
Листки, которые нужно было перепечатать, неумолимо таяли, а вместе с этим сокращался и срок его пребывания здесь. Судя по оставшемуся объёму, момент прощания наступит скоро.
Деньги на аренду были нужны срочно. Конечно, после выступления на корпоративе Hwang Consulting Law (HCL) он получил неплохую сумму — даже больше, чем изначально договаривались, — но этого едва хватило бы на полмесяца проживания.
Идеальный вариант — найти студента, который уже снимает жильё и ищет соседа. Тогда не понадобится вносить залог и платить придётся только за аренду и коммунальные.
Всё бы ничего, но кто примет его с котом?
Таль, словно почувствовав мысли хозяина, потёрся о его ноги, тихо замурлыкав.
Коту здесь явно нравилось. В этой квартире тепло, просторно и спокойно. В отличие от прежнего жилья, где холод пробирал до мурашек, а сквозь тонкие перегородки доносились посторонние разговоры и шум соседей, здесь он чувствовал себя в безопасности. У него было место, где можно побегать, а ещё удобные поверхности, куда можно запрыгнуть и наблюдать за происходящим сверху.
Хёну сначала запирал его в комнате на ночь, когда возвращался Хван Киун. Но со временем тот стал интересоваться:
— Где кот?
Однажды он даже заказал для него когтеточку с лежанкой, которую привезли и установили в комнате.
— Чтобы не драл тут ничего…
Коротко бросил Киун, словно это обычное дело.
Хёну нравились люди, которые хорошо относились к животным. Коты — это же ангелы с усами!
Он и не заметил, как его мысли снова вернулись к Киуну.
— Влюблённый дурак…
Пробормотал он себе под нос и, глупо улыбнувшись, мотнул головой, отогнав образ человека, которого теперь называл своим парнем.
Сейчас важнее было жильё.
Открыв телефон, он быстро нашёл университетский чат, где студенты продавали вещи, искали подработку, предлагали помощь с учёбой и размещали объявления о жилье.
«Студент первого курса, ищу квартиру или комнату, готов делить жильё с кем-то. Есть кот».
Он дополнил объявление уточнением, что планирует переехать примерно через месяц, и указал сумму, в которую хочет уложиться.
Шанс, что кто-то откликнется, был небольшим, но всё же оставался.
За этот месяц ему нужно найти работу, накопить хотя бы на первый платёж и закончить работу, что поручил ему Хван Киун.
Перейти к 33 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty