Том 1 / Глава 4
Тхэин вернулся с огромным пакетом, из которого выглядывали коробки и пузырьки с лекарствами.
— Я не знал, что именно купить, поэтому набрал всего по рекомендации фармацевта. Он дал мне инструкции, так что садись.
Сказал он, поставив пакет на стол.
Хёну почувствовал, как его желудок сжался от мысли о том, сколько всё купленное могло стоить. Ему стало дурно от осознания, что его друг тратил на него большие деньги. Он не мог даже предложить возместить сумму — знал, что Тхэин очень злился на такие попытки. Они не раз обсуждали похожие ситуации: для Тхэина это было проявлением дружбы, а для Хёну — источником постоянного смущения.
Друг почти всегда платил за него в столовой и кафе, находя способ прикрыть свои щедрые жесты под предлогом: «Потом купишь мне что-нибудь». А ещё он часто забирал его с тренировки, утверждая, что просто проезжал мимо, хотя Хёну прекрасно знал, что у Тхэина в этом районе никаких дел не было. Это осознание заставляло его чувствовать себя неловко и даже виновато.
Он ценил эту заботу, но внутри него росло чувство, что он недостаточно отдавал взамен. Каждый раз, когда они встречались, Хёну мучила мысль о том, что он не сможет вернуть хотя бы часть той любви и поддержки, которую получал от друга. Он пытался делать что-то приятное для Тхэина — готовил ужины или приносил угощения из дома, — но это казалось ему ничтожным по сравнению с тем, что тот делал для него.
— Не стоило, я могу обойтись без всего этого.
Тхэин лишь покачал головой и сел рядом с ним на диван. Его лицо было серьезным.
— Я просто…
Начал Хёну, но Тхэин перебил его.
— Просто ничего! Давай лучше посмотрим, что здесь есть.
Он начал вытаскивать коробки из пакета, показывая их ему.
— Вот это мазь от ушибов. А это обезболивающие. Надеюсь, тебе не придётся их использовать слишком часто. Ещё мне посоветовали взять эластичный бинт, таблетки от воспалений и делать холодные компрессы для уменьшения отека и чтобы улучшить кровообращение, а когда всё подзаживёт, стоит делать лёгкий массаж — он поможет расслабить мышцы. Через несколько дней можешь вернуться к учёбе, я буду тебя отвозить, но, если почувствуешь сильную боль, нужно сделать перерыв и дать ноге отдохнуть. И, конечно, если что-то пойдет не так, сразу звони мне. Заботься о себе, Хёну-я, не заставляй меня переживать!
Ему оставалось только кивать в ответ на инструктаж.
— Запомнил?
— Да, хён.
У Тхэина всегда появлялась особая улыбка, когда Хёну звал его хёном. Причины этого были ему не до конца понятны, но удовлетворенное выражение лица друга поднимало ему настроение, поэтому он так делал.
— Дурачок.
Снова повторил обидное обзывательство друг и потрепал Хёну за щёку.
— Тебе ещё что-то нужно?
— М-м-м…
Он немного замялся, не желая добавлять лишнюю нагрузку на друга. Он знал, что у Тхэина и без того было много забот.
— Говори.
Скомандовал тот, не оставив места для сомнений.
— У Таль закончилась еда, но я могу сходить чуть позже сам до магазина.
Начал оправдываться Хёну, стараясь не выглядеть слишком требовательным. Но Тхэин лишь пренебрежительно махнул рукой и встал с дивана.
— Привезу чуть позже, сейчас нужно отъехать по делам. Отдыхай.
Ответил тот с решительностью, словно это было самым естественным делом на свете.
— Спасибо.
Хёну проводил друга и, собрав всю свою волю, приступил к лечению травмы. Внутри него кипела настойчивость и желание восстановиться как можно скорее. Он понял, что не может позволить себе слабость, особенно сейчас, когда впереди ожидали важные события.
Он уселся на краешек кровати, открывая одну за одной коробку с лекарствами и средствами. Все эти пузырьки и упаковки были его союзниками в этой борьбе. Хёну начал с мази, тщательно нанеся её на поврежденное место, почувствовав, как холодок пронзил кожу. Затем он взял таблетки и запил их водой, стараясь не думать о неприятном горьком вкусе.
Компресс он завязал с особой осторожностью, проследив за тем, чтобы не слишком сильно затянуть, но и не оставить возможность ему соскользнуть. Стремление к восстановлению казалось почти одержимостью: он использовал бы всё, что попалось под руку, лишь бы ускорить процесс. Все эти действия могли быстрее вернуть назад в привычный ритм жизни, а значит, он должен был постараться.
В его мыслях уже строился план возвращения к тренировкам и активной жизни — он не мог позволить травме стать препятствием.
Следующие четыре дня Хёну провёл дома, уютно устроившись в постели. Таль был этому несказанно рад. Он словно почувствовал, что хозяину требуется поддержка, и не слазил с его рук, уютно свернувшись клубком. Мягкое мурчание Таля звучало как успокаивающая мелодия, прерывающаяся лишь на время, когда кот решал перекусить. Его пухлые бочка свидетельствовали о том, что он действительно любил поесть.
Однако Хёну не разделял радости своего пушистого друга. Его тело, привыкшее к ежедневным тренировкам и физической активности, теперь ломило. Каждое движение давалось с трудом: кости выкручивало, а температура, похоже, поднялась — то ли от стресса, то ли от воспаления. Вечерами он старался не терять форму и выполнял комплекс упражнений, для которых не нужно было задействовать ноги: качал пресс, работал над спиной и руками.
Каждый вечер Тхэин приходил к нему в гости, привозя корм для Таля и еду для Хёну. Он даже предлагал позаниматься вместе с ним, чтобы тот не отстал от учебной программы. Однако Хёну не нужна была помощь — он был старательным учеником и хорошо усваивал материал. Наоборот, ему было важно сохранить свою независимость и самодисциплину.
Перед тем как взять больничный, Хёну предупредил своего куратора о ситуации. Тот отреагировал спокойно и поддерживающе, предложив задания, которые он мог выполнять дома. Куратор уверил его, что это никак не повлияет на его стипендию и не ухудшит оценки. Эти слова немного успокоили.
Каждый день проходил в своем ритме: Хёну продолжал заниматься, несмотря на недомогание, а Таль оставался рядом.
Хуже дела обстояли с подработкой, как и предполагал Хёну. Владелец кофейни, человек с добрым сердцем и понимающим взглядом, выслушал его с сочувствием. Он говорил о том, как ценит трудолюбие Хёну и как рад был видеть его за работой. Однако, несмотря на все слова поддержки, в голосе хозяина звучала неумолимая реальность: он не мог ждать неопределённое время, пока тот выздоровеет.
«Мне очень жаль, Хёну, — произнёс он с лёгким вздохом. — Ты знаешь, как это бывает в нашем бизнесе. Я вынужден взять другого человека на твоё место. Но, как только ты поправишься, двери кофейни будут открыты для тебя». Эти слова были полны доброты, но Хёну понимал, что на деле они означали прощание.
Кофейня была популярным местом среди студентов, так как находилась недалеко от университета: уютная атмосфера, аромат свежезаваренного кофе и вкусные десерты притягивали молодежь, создавая идеальное пространство для учёбы и общения. Владельцу было просто найти ему замену — будет много желающих занять место Хёну. Подработку искали разные студенты, а щедрая оплата только подогревала интерес.
Владелец заведения взял Хёну в своё время не столько за его трудолюбие, сколько за привлекательную внешность, выделявшуюся среди других соискателей.
Хёну был очень красивым.
Во всяком случае, так говорили все, кто его окружал, начиная с самых ранних лет. Его красота была темой разговоров, восхищений и зависти, но сам он порой не разделял общего мнения. В его глазах длинные руки казались слишком непропорциональными, а худое тело недостаточно мужественным. Но окружающие видели в нём нечто совершенно иное.
Его длинные, мягкие рыжие волосы, оттенком ближе к насыщенному красному, струились по плечам, словно языки пламени. Белоснежная кожа, как фарфор, была настолько тонкой, что под ней отчетливо просвечивались голубые вены, придавая ему эфемерный вид. Пухлые губы, естественно окрашенные в яркий оттенок, привлекали внимание и вызывали вопросы о том, использовал ли он косметику, что это за цвет тинта. Однако Хёну предпочитал оставаться естественным, он не использовал косметику в повседневной жизни, прибегая к гриму лишь для сценических выступлений, когда этого требовала роль.
Но настоящей жемчужиной его внешности были глаза — ярко-зелёные, как нефрит, они обладали удивительной глубиной и выразительностью. Вытянутая форма добавляла его лицу хитрость и обаяние. Именно за них в него влюблялись. Длинные тёмные ресницы, аккуратно подчеркивавшие взгляд, часто вызывали подозрения в использовании туши, хотя на самом деле они были даром природы.
С самого детства Хёну занимался балетом, что подарило ему стройное и гибкое тело. Его движения были плавными и грациозными. Он умело держал предметы в руках, на работе мог ловко носить по несколько чашек за раз без подноса, а его почерк был размашистым и выразительным. Часто на учёбе можно было наблюдать, как он по привычке крутил ручку между длинными пальцами — это выглядело так увлекательно, что за его руками было интересно следить.
Внешность Хёну служила ему полезным инструментом в балете. Его яркая и запоминающаяся красота открывала перед ним множество возможностей, и он часто получал роли именно благодаря своему обаянию. Однако Хёну не хотел полагаться исключительно на это. Он понимал, что истинная ценность заключалась в мастерстве и преданности искусству.
Увы, но в текущей ситуации внешность не помогла ему сохранить работу. С больной ногой Хёну не смог бы долго стоять у барной стойки, готовить кофе и разносить его вместе с десертами гостям.
На этом трудности не закончились. Хёну предстояло пережить еще два тяжелых диалога.
Первый разговор состоялся с арендодателем. В отчаянии Хёну решил написать слезливое СМС, надеясь, что текст поможет ему передать свои чувства и объяснить сложившуюся ситуацию.
«Господин Ли, простите, что снова обращаюсь к вам с просьбой. Мне действительно неловко, но я оказался в сложной ситуации. К сожалению, я заболел и не могу выйти на работу, что затрудняет моё финансовое положение. Я был бы очень признателен, если бы вы могли отсрочить мой платёж за квартиру на месяц. Обещаю, что после этого срока я всё обязательно оплачу».
С трепетом он скрестил пальцы, но вместо ожидаемого ответного сообщения раздался звонок. На другом конце провода послышался голос мужчины в возрасте, который сначала прочистил горло, а затем произнес:
— Прости, Хёну, но в этот раз я не могу пойти на уступки.
Внутри всё рухнуло. Хёну сильно закусил губу, стараясь сдержать эмоции. Он надеялся на положительный ответ, но в глубине души чувствовал, что именно так будут развиваться события. Арендодатель много раз предупреждал его, что очередная отсрочка — это последний шанс. И вот, наконец, терпение иссякло. Хёну мог понять его: бизнес есть бизнес.
— Съедешь к первому числу, залог я тебе верну. Не забудь забрать все свои вещи.
Не дождавшись ответа Хёну, мужчина сбросил вызов.
— Чёрт…
Он запрокинул голову назад, положив её на изголовье дивана и прикрыв глаза. Перед его взором снова возникла картина той судьбоносной аварии, и в груди разлилось тяжелое чувство. Он так много не плакал за все последние пять лет, хотя в детстве слёзы лились почти ежедневно.
— Ну вот и что нам делать, Таль?
Произнес он с горечью, обратившись к коту, который уютно устроился рядом и вылизывал свою шёрстку. Таль отвлёкся на своего хозяина и взглянул на него своими разноцветными глазами, как будто действительно выслушивал его и готовился дать ответ.
— Мяу.
— Да уж…
Ответил Хёну, отведя взгляд от своего пушистого друга и погрузившись в мрачные раздумья. Он перебирал в голове варианты. Найти свободную квартиру или комнату в середине учебного года, расположенную неподалёку от университета и готовую принять его с котом, — задача, которая выглядела практически невыполнимой. К тому же ему придётся внести залог и оплатить аренду вперёд.
С тяжёлым вздохом он открыл банковское приложение на своём телефоне, хотя лучше бы этого не делал.
На экране высветилось сообщение: «87 560 вон».
* Примерно 6 300 рублей.
Этой суммы едва хватило бы на пару недель — только чтобы покрыть расходы на проездной и купить недорогую еду. Хёну чувствовал, как по его телу пробежал холодок отчаяния. Он уставился в пустоту, осознав, что его финансовое положение стало критическим. Мысли о том, как ему справиться с этой ситуацией, кружили в голове, но ни один из вариантов не казался реальным.
Ещё один сложный звонок, который ударил по Хёну, состоялся с тренером.
— Ты в своём уме?! Как можно было повредить ногу, когда до отчётных концертов осталась пара месяцев? А кастинги? Блять…
Хёну никогда не слышал, чтобы его тренер, человек, который всегда сохранял хладнокровие и строгость, позволял себе такие слова. Это было не просто удивительно — это было страшно. Хёну понимал, что его ситуация обернулась не только физической травмой, но и потенциальной катастрофой для его карьеры.
— Приезжай в зал немедленно, я попрошу, чтобы доктор Чой тебя осмотрел.
Хёну был фаворитом своего тренера и всей балетной школы. Это осознание одновременно радовало и давило на него. В свои 19 лет, будучи первокурсником, он наделал столько шуму и завоевал столько ведущих ролей в постановках, что отодвинул более опытных студентов на задний план. Он ворвался в мир балета стремительно, как комета, оставив за собой шлейф зависти и сплетен.
Никто не знал о его происхождении. Неизвестный никому мальчишка, который до этого не мелькал ни в каких популярных танцевальных школах, особо не выступал на публике и не имел никаких рекомендаций. Его путь к успеху был необычным и полным трудностей. Но именно эта неприметность сделала его триумф ещё более значительным.
Много лет назад его привела пожилая женщина, кожа которой была усыпана морщинами, словно карта, рассказывающая долгую и насыщенную историю жизни. На ее тонких губах ярко сияла красная помада. Волосы были собраны в аккуратный пучок, создавая эффект утонченной строгости, а идеальная осанка, не присущая многим женщинам ее возраста, придавала ей величественности.
Едва ли кто-то мог узнать её, но перед ним стояла известная балерина, некогда прима, сверкавшая на сцене 40 лет назад.
Перейти к 5 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty