Том 1 / Глава 3
Поскольку последний автобус отбыл пару часов назад, пока Хёну находился в больнице, на остановке он пробыл до самого утра, время от времени забегая в магазин «24/7», чтобы погреться. Каждый раз, когда он входил в этот уютный, хотя и неприметный супермаркет, ему было неловко. Он чувствовал себя никчёмным. Но подхватить простуду, помимо той травмы, что он уже заработал, он себе позволить не мог. Поэтому он оставался там с горячим чаем в руках, который ему заботливо предложил кассир, наблюдая за тем, как понемногу рассветало.
Когда автобус наконец высадил его в районе Силлим, он осознал, что впереди его ждала трудная дорога в гору. Лестницы, ведущие к его квартире, казались бесконечными, и каждый шаг отдавался болезненным напоминанием о травме. Он знал, что это будет нелёгкое испытание. Его маленькая квартира, если помещение с одной комнатой и уборной можно так назвать, находилась в одном из ветхих домов на склоне горы — она была холодной и сырой, но даже в такой обстановке он смог создать уют. Это был его уголок, его оплот спокойствия среди бурного мира.
Район был довольно хорошим и безопасным. До тренировочного зала было всего сорок минут на автобусе, а до университета он мог дойти пешком за полчаса. Это было удобно и экономично. Но сейчас этот привычный путь казался мукой.
Стандартные двадцать минут ходьбы превратились в пару часов медленного восхождения. Он был так измотан, что в конце пути едва не решил бросить всё и уснуть прямо на ступеньках. Голод, усталость и боль слились в одно невыносимое давление, сжимая его грудь. Хотя он не привык жалеть себя, сейчас это чувство накрыло его.
Проходившие мимо люди, спешившие на работу, бросали на него взгляды, полные сострадания. Видимо, он выглядел настолько обречённо, что вызывал у них сочувствие. Печальное зрелище.
В доме оказалось холоднее обычного — мороз пронизывал до костей, а изо рта выходил пар, словно он стоял на улице. Конечно, отопление здесь не предусматривалось, и это добавляло уныния. Он взглянул на старую портативную батарею, которая стояла в углу комнаты, и решительно нажал на кнопку включения, выставив её на максимум. Вскоре из её решёток начал струиться горячий воздух, наполняя помещение теплом и постепенно высушивая влагу, которая скапливалась в углах.
Из-под пледа высунулась чёрная мордочка с разноцветными глазами — одним голубым, другим коричневым.
— Мяу!
— Прости, Таль, замёрз, да?
Хёну опустился на колени и нежно погладил кота за ушком, получив в ответ довольное мурчание.
— Голодный?
— Мяу!
— Извини, я сегодня не купил тебе еды, но у меня осталось немного паштета.
Он аккуратно положил еду в миску, а затем снова погладил мягкое и пухлое тельце.
Собравшись с силами, Хёну подошёл к раковине и умыл лицо холодной водой. Это помогло немного освежить его мысли и вернуть ощущение реальности. После этого он расстелил футон, укутался в два слоя одеял, как в крепкую броню от осеннего мороза, и закрыл глаза.
Сон окутал его мгновенно, погрузив в глубокую темноту. Он проспал не менее двенадцати часов, и за это время его тело смогло немного восстановить силы. Когда он наконец проснулся, в комнате стало заметно теплее, а за окном раздавались звуки нового дня.
— Алло, Хёну-я, тебя сегодня не было на занятиях?
Он резко сбросил с себя одеяла — под ними оказался Таль, который недовольно рявкнул, подскочил и отбежал в сторону, с осуждением взглянув на хозяина. Хёну, сонно приподнявшись на локтях, взглянул на настенные часы — время близилось к вечеру. Плохо дело. Он впервые с момента поступления пропустил занятия.
— Чёрт…
— Хёну-я, что-то случилось?
На той стороне телефонной трубки звучал обеспокоенный голос друга. Его звали Мун Тхэин — парень на четыре года старше и на две головы выше него. Они дружили с самого детства, и для Хёну Тхэин стал чем-то вроде семьи, ведь у него не было родителей или близких родственников. Он учился на последнем курсе факультета медиаискусств и фотографии, в то время как Хёну только что поступил в тот же университет, но на другую специальность — хореографии и сценического искусства.
— Прости, я проспал.
— Проспал? Ты что, только встал? Голос сонный. Ты не заболел? Мне заехать?
Поток беспокойства заставил его слегка улыбнуться. Хёну коснулся затылка и потрепал свои волосы. Со своим сонбе он мог открыто делиться своими переживаниями и чувствами.
— Я вчера повредил ногу.
— Что-то серьёзное?
— Ага…растяжение и ушиб.
— Я сейчас приеду.
Телефон отключился, и Хёну осторожно вытащил ногу из-под одеяла, чтобы оценить её состояние. Синеватая кожа, покраснение и отёк вызывали тревогу. Он дотронулся до повреждённого места — это было болезненно.
Пока Тхэин ехал к нему, он успел принять душ, прибраться в квартире и даже приготовить лёгкий завтрак из того, что оставалось в холодильнике. Ветчина, помидор, пара яиц и кусок хлеба — всё это он мастерски собрал в одно блюдо, несмотря на то, что передвигался, прыгая на одной ноге.
Друг попал в квартиру без стука, воспользовавшись своим ключом. Он положил намокший от дождя зонт у двери, разулся и подошёл к Хёну.
— Привет, сонбе.
— Не называй меня так вне университета, дома можешь звать меня по имени.
— А хён?
Мягко сказал тот и радостно улыбнулся, видя друга.
— Дурак.
Отозвался Тхэин и присел рядом с Хёну.
Ему было 23 года, он был высоким и серьёзным, но при этом очень добрым, во всяком случае по отношению к Хёну. Короткие волосы на затылке контрастировали с удлинённой чёлкой, зачёсанной назад и уложенной гелем, а чёрный цвет волос подчеркивал его светлую кожу. На фоне этого выделялись большие, яркие голубые глаза, унаследованные от матери, которая не была кореянкой. Эта смесь кровей в Тхэине проявлялась очень заметно. Его глаза были выразительными, с пушистыми ресницами, а нос с высокой переносицей придавал лицу особую элегантность. Хёну всегда казалось, что друг очень красив — он привлекал внимание не только омег, но и бет, которые тоже проявляли к нему интерес. Хёну гордился тем, что у него был такой друг, и часто задумывался, как же ему повезло иметь возможность быть ближе к Тхэину, чем кто-либо другой.
— Что стряслось?
С тревогой спросил Тхэин. Хёну приподнял штанину, показав травму. Тхэин поморщился, словно сам ощутил эту боль.
— Хёну-я, ну как так? Это на тренировке?
Его голос звучал строго, но в нем проскальзывала забота.
Хёну замялся, не зная, как ответить. Он никогда не врал Тхэину за все эти годы дружбы, но сейчас ему не хотелось делиться всей правдой о том, что произошло. Он не хотел беспокоить его.
— Упал.
Признался он, стараясь говорить уверенно. Это было правдой, но он умолчал о столкновении с байком — об этом говорить не хотелось.
— Едем в больницу.
Решительно сказал Тхэин, достав из кармана ключи от своей машины. Хёну заметил, как крепко тот сжал их в своей руке: вены на запястье напряженно выступили, а костяшки пальцев побелели от давления. Тхэин злился.
— Я уже был в больнице.
Это тоже была правда, но он не договаривал.
— И что сказал врач?
Не унимался Тхэин.
— Ушиб и растяжение.
— Понятно. Он выписал тебе какие-то лекарства?
— Нет.
Произнес тот, опустив взгляд. Это тоже была правда, но он снова опустил важные детали.
— Хёну-я, ты что, врёшь мне?
Внезапно спросил Тхэин, схватив его за подбородок и резко повернув к себе лицом. У того вырвался удивлённый вздох; он был потрясён такой решительностью друга. Тхэин смотрел ему в глаза с такой настойчивостью, что Хёну почувствовал себя уязвимым.
— П-прости…
Пробормотал он, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. Он коснулся пальцами руки Тхэина, намекнув на то, что тот должен его отпустить. Жест оказался болезненным — в нём была вся тяжесть беспокойства друга.
— Ха-а…
Тхэин устало вздохнул и наклонился, уткнувшись головой в плечо Хёну. Тот мягко потрепал его по волосам, пытаясь успокоить обоих.
— Я привезу тебе лекарства, мази и всё, что потребуется. Пока отдыхай, ладно?
Произнёс он с нежностью.
— Угу.
Только и смог ответить Хёну, чувствуя тепло дружеской поддержки.
В это время кот, отойдя от сна, потянулся и заметил гостя. Он подошёл к Тхэину и радостно потерся о его ноги. Благо, шерсть у него была чёрной и на тёмной одежде не была видна.
— Привет, Таль. Последи пока за своим непутёвым хозяином.
Попросил Тхэин и скрылся за дверью.
— Мяу!
Отозвался кот в спину уходящего, будто подтверждая свою готовность заботиться о Хёну.