Том 1 / Глава 28
— Парни, это просто супер, такая энергия, такой драйв!
Раздался голос хореографа позади них.
— Вы большие молодцы, ни одной ошибки. Давайте продолжим в том же темпе.
Участники группы коротко переглянулись, порадовавшись похвале, а затем, подбадривая друг друга, отправились в гримёрку.
— Аудитория сегодня лояльная.
Заметил один из танцоров, перебросив полотенце через плечо.
— Мы получили достаточно внимания, и аплодисменты были громкими.
Все закивали в согласии, жадно хватаясь за бутылки с водой.
Хёну, промакивая шею полотенцем, невольно замер, услышав первые звуки скрипки, долетевшие со сцены. Тонкие, протяжные, будто чей-то тихий голос. Эта мелодия звучала так привычно. Её неспешный ритм и изящные переливы были ближе ему, чем та энергичная музыка, под которую он только что танцевал. В этом звучании было что-то умиротворяющее, возвращающее его к настоящему себе.
— Хёну-я…
Голос вывел его из задумчивости. Он обернулся и увидел одного из танцоров, который стоял рядом с ним на сцене. Тот смотрел с лёгким беспокойством.
— Ты выглядел взволнованным в конце. Что-то произошло?
— Ничего серьёзного.
Отозвался Хёну.
— Просто увидел кое-кого знакомого.
Танцор понимающе кивнул.
— А, понятно. Ну, тогда покажи ему всё, на что способен.
Он дружески похлопал Хёну по спине. Тот нервно улыбнулся и рукой заправил волосы назад.
Киун разозлился на него, и это сильно тревожило.
«Это же просто выступление, всего-то мероприятие…»
Хёну нервно теребил пуговицу на своём костюме, и если бы вовремя не обратил на это внимание, то, наверное, и вовсе оторвал её.
Киун видел в нём не просто сожителя и должника. Он видел в нём человека, которому даст свою фамилию. Кого-то, кого решил сделать своим мужем.
В его глазах балет — это одно. А вот эти «танцульки» для публики — совсем другое. Дешёвые, бессмысленные дрыганья для толпы.
«Может, ему ещё в ночные клубы податься? Или пойти работать стриптизёром?»
С презрением думал он.
— Это он, да?
Голос за спиной заставил Киуна напрячься. Он не заметил, когда именно отец появился рядом, но теперь его присутствие ощущалось во всю силу. Он медленно повернул голову, не спеша отвечать.
— Надо же…
Продолжил отец, скрестив руки на груди и окинув сцену цепким взглядом.
— Судя по всему, ты не ожидал его здесь увидеть. Как и я.
Киун промолчал.
— Хорошо, что он в маске.
Размеренно добавил отец, рассуждая вслух.
— Но лучше это прекратить. Он слишком яркий. Его запомнят, сфотографируют. Ты же сам всё понимаешь…
В его голосе не было явного раздражения, только холодное, непреклонное неодобрение. Киун чувствовал, как оно цеплялось за него, как тень, как липкий след.
Отец покачал головой, выразив разочарование, не требовавшее слов.
— Простите, председатель.
Выдавил Киун, опустив взгляд.
Он ненавидел, когда отец его отчитывал. Ненавидел это выражение лица — отстранённое, снисходительное. В его глазах он совершил незначительную, но досадную оплошность.
На сцене вновь появились танцоры, готовые исполнить несколько номеров подряд. Прожекторы вспыхнули, и зазвучала музыка.
Киун сжал зубы.
— Блять…
— Держи себя в руках.
Коротко бросил отец.
Киун резко выдохнул, отогнав подступившую злость. Затем, как если бы он надел маску, его лицо преобразилось.
Уверенность. Серьёзность. Когда нужно — мягкая, едва уловимая улыбка. Льстивая, располагающая.
Он научился этому давно. Быть тем, кем от него требовали, кем ему суждено было быть.
Подняв голову, он двинулся за отцом, который уверенно направился к гостям, представляя сына тем, чьё расположение могло принести пользу. Киун следовал за ним с безупречной осанкой, сохраняя идеальный баланс между уважительной сдержанностью и вежливой непринуждённостью.
— Мой сын!
С гордостью говорил отец, представляя его одному гостю за другим.
Люди охотно тянулись пожать руку, улыбались, рассыпались в комплиментах.
Все они хотели одного: подлизаться к родственнику председателя.
А Киун лишь молча сжимал их ладони, идеально исполняя отведённую ему роль и упиваясь вниманием присутствующих. Он был на своём месте, в своей стихии и получал удовольствие.
***
Несколько исполненных танцев подряд ощутимо вымотали группу. Теперь, оказавшись в гримёрке, они тяжело дышали, обессиленно опираясь на спинки стульев. Пот стекал по вискам, по шее, но никто не спешил небрежно вытирать его — все осторожно промакивали лбы салфетками, стараясь не испортить макияж.
Воздух в комнате был наполнен горячим дыханием.
Внезапно в дверь постучали.
— Войдите!
Отозвался один из танцоров, закручивая крышку бутылки.
На пороге появилась одна из кураторов мероприятия — молодая женщина с безупречно уложенными волосами и милым румянцем на щеках. В руках она держала несколько бутылок шампанского, дорогого игристого, того самого, что подавали гостям в зале.
— Большое спасибо.
Произнесла она с доброжелательной улыбкой.
— Вы отлично справляетесь. Пожалуйста, примите это в качестве благодарности за ваш труд.
Она шагнула вперёд, осторожно поставив бутылки на стол.
— Можете распить после выступления. Будем рады посотрудничать с вами в будущем!
Её смущение было заметным — взгляд невольно метался между участниками группы, многие из которых сейчас переодевались. Подтянутые, рельефные тела мелькали в полутьме гримёрки, оголённые плечи, элегантные спины, тонкие линии ключиц. Кто-то неторопливо застёгивал рубашку, кто-то, наоборот, только натягивал на себя новый наряд, без стеснения демонстрируя спортивное телосложение.
Куратор поспешила отвести глаза, краснота на её щеках только усилилась.
— Ещё раз спасибо.
Она слегка поклонилась и вышла.
— Парни, мы заслужили.
Произнёс один из танцоров.
— Давайте соберёмся после мероприятия и выпьем.
Все поддержали инициативу, одобрительно закивав.
До выхода на сцену оставалось около десяти минут, когда дверь в гримёрку вновь внезапно распахнулась. В этот раз без стука.
В комнату шагнул Хван Киун. Его появление было резким и неожиданным.
— Переодевайся.
Бросил он холодно, обратившись прямо к Хёну.
Голос сухой, лишённый всяких эмоций, но за этой притворной маской клокотало раздражение.
Он оглядел комнату и присутствующих мужчин отстранённым, слегка презрительным взглядом, будто оценивая, во что именно ввязался его человек.
— У тебя пять минут.
С этими словами он развернулся и вышел так же внезапно, как и появился.
Наступила тишина.
— Чего? Что это было?
Первым не выдержал хореограф, ошарашенно взглянув на Хёну. Остальные зашептались, переглядываясь.
Хёну, который вскочил с кресла, как только увидел Киуна, теперь так же резко рухнул обратно, полностью сбитый с толку.
— Хёну-я…
Голос одногруппника прозвучал дружелюбно.
— Ты не можешь вот так уйти. У нас же ещё одно выступление.
Он чувствовал, как на него устремились вопросительные взгляды.
Но прежде, чем он смог что-либо ответить, дверь опять приоткрылась. Вошла та самая куратор, что принесла шампанское минутами ранее. Сейчас её лицо выражало смятение.
— Простите. На сегодня ваше выступление окончено.
— Что?!
Хором отозвались сразу несколько голосов.
— Вы получите полную оплату, не беспокойтесь.
Быстро добавила она.
— Просто программа немного изменилась.
Она явно торопилась, будто хотела поскорее исчезнуть.
— А! Да? Ну ладно…
Кто-то из ребят пожал плечами.
Их это явно не огорчило. Все уже порядком устали, а возможность завершить работу, получив ту же сумму, нисколько не смущала.
— И-извините…
Пробормотал Хёну, понимая, что всё из-за него.
— Ну что ж, тогда можем отметить окончание выступления!
С воодушевлением подхватил один из танцоров, которому больше всех пришлась по душе внезапная отмена номера.
С радостной ухмылкой он схватил бутылку шампанского, с громким хлопком выстрелил пробкой в воздух, вызвав одобрительные возгласы, и ловко разлил напиток по пластиковым стаканчикам. Один за другим они перекочёвывали в руки присутствующих.
— За HanDance!
Провозгласил он, подняв свой стакан.
Хёну не хотелось пить. Не то чтобы он был против алкоголя — скорее, просто не испытывал к нему особого интереса. Танцоры в его кругу иногда позволяли себе расслабиться, выпивая соджу после изнурительных репетиций, но у него самого не было ни подходящей компании, ни особого желания.
Он вспомнил, как в университете один его сонбэ всё время пытался уговорить его выпить, каждый раз при встрече с улыбкой повторяя:
— Давай соберёмся и выпьем в следующий раз!
Но «следующий раз» так ни разу не наступил.
— Да давай, расслабишься немного.
Подтолкнул его локтем сосед, протянув стакан.
Хёну задумался.
«Расслабиться…»
Это было как нельзя кстати.
Он взял напиток, нехотя коснулся краем губ, а затем, поддавшись общей атмосфере, опрокинул в себя одним глотком.
Кисловатый привкус оставил жжение на языке, но он молча сглотнул, поморщившись.
Тепло медленно разливалось по телу. Конечно, до опьянения было далеко, но мышцы расслабились, плечи опустились, а глаза заблестели.
Однако тревога всё ещё сидела внутри.
Пять минут.
Ровно столько ему дал Киун.
И они уже истекли.
Дверь в гримёрку снова распахнулась, но теперь гораздо тише, чем в первый раз.
Киун не вошёл — он появился.
Его взгляд моментально нашёл Хёну — изучающий, молчаливый, с немым вопросом.
— Ну и какого чёрта?
Негромко спросил он, бесшумно ступив вперёд.
В комнате стало ощутимо тише. Остальные танцоры замерли, перестав обсуждать планы на вечер.
Киун не дал Хёну шанса ответить.
Прежде чем тот успел осознать происходящее, его тело резко сорвалось с места — сильные руки подхватили его, закинули на плечо, как в тот раз, когда Киун носил его после аварии.
— Ах!
Вырвался у Хёну короткий звук, когда воздух выбило из лёгких.
Он почувствовал, как голова закружилась от неожиданного движения, как его руки беспомощно повисли, а мир перевернулся с ног на голову.
Киун уверенно направился к выходу.
— Мои вещи…
Запротестовал Хёну, мешком болтаясь у него на плече.
— Заберу завтра.
Спокойно отозвался Киун, не замедляя шаг.
Хёну только вздохнул, смирившись.
Проходя мимо остальных танцоров, он успел поднять голову и бросить через плечо:
— До свидания.
В ответ лишь молчаливые, удивлённые взгляды. Никто не знал, что сказать.
А через мгновение дверь за ними закрылась.
***
Крепкие руки Киуна удерживали его, сжимая бедро чуть ниже ягодицы так сильно, что Хёну почувствовал, как пальцы впиваются в нежную кожу. Боль была острой, глухо отдаваясь в мышцах. Он точно знал, что завтра там появится синяк.
— Н-не так сильно…
Хрипло попросил он, его голос сорвался, но прозвучал достаточно отчётливо.
— Что?
Резко отозвался Киун.
— Вы держите...слишком крепко…
Пальцы на бедре сразу ослабили хватку, но не настолько, чтобы дать Хёну шанс вырваться.
— Я могу идти сам.
Тихо добавил он.
Но было уже поздно.
Они спустились на подземную парковку, и вскоре впереди показался чёрный автомобиль. Металлическая поверхность блестела под холодным искусственным светом ламп.
У Хёну слегка кружилась голова — то ли от того, что он выпил, то ли от того, что его несли вниз головой. Мир вокруг казался зыбким, а ощущения — смазанными.
Киун усадил его в машину, щёлкнул ремнём безопасности, пристёгивая.
В этот момент он оказался слишком близко.
Хёну задержал дыхание, осознав, как его тело нависало над ним.
Киун вдруг заметил, что от Хёну исходил странный, новый аромат.
Яркий. Цитрусовый.
Как свежая кожура апельсина, которой сбрызгивают крепкие алкогольные напитки. Или сладко-кислая настойка лимончелло.
Во рту стало сухо. Он облизнулся, но не поддался порыву наклониться ближе.
«Этот запах, были ли это феромоны Хёну? Или он контактировал с какой-то омегой во время танца?»
Киун не был уверен.
Но аромат застрял в его сознании.
Он выпрямился, захлопнул дверь и сел на водительское место.
Киун был пристёгнут. Руки уверенно легли на руль.
В следующую секунду машина рванула с места. Резко. Агрессивно.
Колёса заскользили по гладкому покрытию парковки, вырываясь в пустые улицы ночного города.
Дороги были свободны. Киун, не теряя времени, быстро набирал скорость.
Цифры на спидометре росли.
Хёну вжался в кресло.
— Господин Хван…
Неуверенно произнёс он.
— Чуть помедленнее.
Но вместо того, чтобы сбавить ход, Киун молча переключил передачу и сильнее вжал педаль газа.
Автомобиль пронёсся по шоссе, как стрела, ловко обходя редкие машины, маневрируя между полосами с пугающей точностью.
Он наказывал его.
Наказывал скоростью.
Ночные фонари мелькали, оставляя размазанные следы на боковых стёклах. Камеры вдоль дороги вспыхивали, фиксируя нарушение.
Будет много штрафов.
Очень много.
Но Киун не сбавлял скорость.
Хёну сжал подлокотник, стиснув зубы от страха.
Он не мог видеть выражение лица Киуна, но знал — тот был зол.
«Как же страшно…»
Хёну чувствовал, как скорость набирала обороты, как холодок страха пробирал до костей. Машина, как будто вырвавшаяся на свободу, неслась по ночному городу, нарушая все ограничения.
Инстинктивно, едва осознавая свои действия, он протянул руку и опустил её поверх руки Киуна, которая управляла коробкой передач.
Сначала Киун не отреагировал. Его пальцы остались напряжёнными, готовыми снова рвануть вперёд, но потом…
Медленно, почти лениво обе их руки двинулись вместе.
Скорость снизилась.
Движение стало более плавным.
Только тогда Хёну смог, наконец, вдохнуть полной грудью. Он не сразу убрал руку, но, когда решился, Киун тут же произнёс:
— Верни.
Тон был спокойным и требовательным, но без угрозы.
Хёну замер.
Поколебавшись секунду, он вновь коснулся его руки.
И только тогда Киун позволил себе удовлетворённую полуулыбку.
«Что у него в голове?»
Подумал Хёну, устало вздохнув.
— Хани…
Прозвище, которое когда-то смущало его до покраснения, теперь звучало привычно.
Наверное, если бы кто-то услышал это со стороны, точно подумал бы, что они пара. Киун произносил это так естественно, так непринуждённо, будто это было чем-то самим собой разумеющимся.
— Я думал, ты человек искусства.
Заговорил он, не сводя взгляда с дороги.
— Какого чёрта ты там сегодня делал? Это явно был не балет.
Слова прозвучали как упрёк.
Хёну слышал подобное прежде.
Именно таким тоном отчитывала его приёмная мать, когда он делал что-то, что шло вразрез с её представлениями о нём.
— Это просто подработка. Временно…
— Просто нужны деньги?
— Да.
Пауза.
— На что ещё ты готов ради денег?
Хёну поёжился. Не от холода, а от того, как грубо прозвучал вопрос.
Он хотел ответить что-то, что поможет его оправдать, но алкоголь в крови, волнение, раздражение от того, что его снова отчитывали, сделали своё дело.
— Например, переехать в квартиру гангстера!
Бросил он, даже не подумав.
На лице Киуна мелькнуло удивление. А потом он рассмеялся. Не сдержанно, не тихо, а по-настоящему — искренне и звонко. Хёну не ожидал этого. Он смотрел на него, затаив дыхание, поражённый. Глаза Киуна превратились в тонкие полумесяцы, а губы растянулись в широкую, почти чеширскую улыбку. Он выглядел...иначе. Живым и тёплым.
— Тогда стоило обратиться к этому гангстеру и попросить у него денег.
С усмешкой сказал Киун, бросив на него взгляд.
Хёну отвернулся.
Что он мог ответить на это? Разве у них такие отношения? Или он намекал на увеличение долга? Хотя, смешно. Он уже почти не был против, чтобы этот долг рос. Чтобы дольше оставаться с ним.
Оставшуюся часть пути они ехали в молчании.
Хёну чувствовал, как тепло от руки Киуна постепенно согревало его кожу.
В какой-то момент Киун медленно сменил положение их рук. Теперь ладонь Хёну лежала на рычаге передач. А сверху его рука. Если бы не тихая ненавязчивая музыка, игравшая в машине, Киун наверняка услышал бы, как отчётливо и отчаянно билось сердце Хёну.
Перейти к 29 главе.
Вернуться на канал.
Поддержать: boosty