Том 1 / Глава 2
— Хы-ы-ы!
Всхлипывал Хёну, слёзы катились по его щекам, словно ручейки, и он не мог сдерживать их. Боль разливалась по телу, захватывая каждую клеточку его существа.
— Ты что, дитя малое? Вставай давай, дохромаешь до больницы. Это мне надо рыдать, ты поцарапал мой новый байк! Ты хоть знаешь, сколько он стоит?
Раздраженно произнёс водитель, его голос звучал как гром среди ясного неба — рычащий и раскатистый.
Хёну, хныкая, лишь покачал головой. Он не знал точной стоимости мотоцикла, но блеск и зеркальная полировка говорили о том, что это не просто средство передвижения. Да он словно только сошёл с конвейера, новенький и идеальный! В вечернем свете байк сверкал, как драгоценный камень. Драгоценный камень, который только что беспощадно исцарапали! От этой мысли рыдания Хёну только усилились, грозясь перерасти в настоящую истерику.
— Мне уже начинает это надоедать, создал же ты мне проблем.
Незнакомец цокнул языком и, не задумываясь, грубо поднял Хёну с земли, завалив его себе на плечо. С его крепким телосложением это было так легко, словно тот и вовсе не весил ничего. На самом деле, Хёну действительно был довольно лёгким. Слёзы теперь катились из глаз в обратную сторону, стекая на лоб и волосы, странное и непривычное ощущение.
— Я отправлю тебя в больницу, но тебе будет худо, если окажется, что ты симулянт, ясно?
Хёну промолчал, до ужаса напуганный этим мужчиной. Тот, не колеблясь, поднял с пола спортивную сумку и вручил в свисающие руки, а сам набрал номер. Из разговора стало ясно, что он просил транспортировать свой байк, чётко указав местоположение. Затем незнакомец вызвал такси и усадил Хёну внутрь. Тот старался не встречаться с его взглядом, опустив голову вниз, в то время как его сопровождающий, напротив, пристально изучал его — от макушки до кончиков пальцев, словно пытаясь разгадать какую-то тайну, скрытую за этой испуганной оболочкой.
До больницы они добрались быстро, но, как только Хёну увидел её, он отрицательно замотал головой.
— Не надо! Сюда не надо.
Взмолился он. Ему было страшно даже представить, во сколько обойдётся счёт за лечение.
Байкер, не обратив внимание на его протесты, лишь усмехнулся.
— Что, уже и болеть перестало? Ха! Нет уж, надо зафиксировать твои повреждения, а то потом предъявишь мне ещё.
Не дождавшись ответа, он схватил Хёну на запястье и уверенно шагнул в здание больницы, тот кое-как поспевал за ним. Как только они вошли, администраторы на ресепшене встретили их широкими натянутыми улыбками.
— Добрый день! Назовите, пожалуйста, своё имя и номер страхового свидетельства.
Произнесла одна из них максимально официальным тоном. На ней была симпатичная форма бирюзового оттенка и золотистый бейджик, на котором красовалось её имя. Хёну оценил внешний вид девушки, а затем обвел взглядом интерьер больницы. Он даже не знал, что больницы могли выглядеть так! Это напомнило гостиницы из фильмов о богатых и знаменитых — с высокими потолками, стильной мебелью и яркими картинами на стенах.
— Счёта нет. А имя…
Хёну замялся, не зная, как ответить. Страх охватил его: «Что, если у этого мужчины на уме что-то недоброе? Неужели мне придётся возмещать убытки за его байк?» Хотя Хёну всегда был честным человеком, сейчас его парализовал ужас. У него не было долгов, но и лишних средств он не имел. Ему всего девятнадцать, он учится и подрабатывает, чтобы оплачивать свою комнату и иногда позволить себе рамен на ужин.
Байкер выглядел как гангстер: его грозный взгляд, поджатые губы и сведённые брови создавали атмосферу угрозы. Мысль о том, что тот мог повесить на него огромный счёт с процентами, заставляла сердце колотиться быстрее. Он чувствовал, как холодный пот начинал собираться на лбу, а в голове роились мрачные предположения. Он пытался сосредоточиться на том, что мог бы сказать, но слова застревали в горле, словно камни.
Сделка с совестью.
— Ну, чего застыл?
Подтолкнул его раздражённый голос.
— Я…Ким Хани.
Выпалил он, не успев нормально обдумать свои слова.
— Ким Хани?
* Хёну назвал имя, которое созвучно со словом «honey» и «hunny». В английском языке первое слово переводится, как «мёд», а второе часто используется в отношениях между партнерами в качестве ласкового обращения, например «дорогой» или «милый».
Переспросил байкер, подавив смешок в кулак. Ухмылка его была широкой и хищной, уголки губ тянулись вверх по-чеширски, открывая белоснежные зубы с острыми клыками.
Хёну почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Надо же было вспомнить именно такое имя. Так звали актрису, кино с которой он посмотрел на днях.
— Я просто…обычное имя, ничего такого…Ким Хани.
Снова повторил свою ложь он, стараясь вложить в голос уверенность, чтобы в эту глупость хоть как-то можно было поверить. Незнакомец в ответ приподнял одну бровь, его глаза сверкнули азартом — похоже, он нашёл в этой ситуации некое развлечение для себя.
— Ваш вторичный пол?
Задала финальный вопрос администратор, вбив информацию в планшет.
В ответ снова повисла тишина. Хёну знал свой вторичный пол: тест, проведённый несколько лет назад в школе, показал, что он омега. Однако в свои девятнадцать лет он всё ещё не испытывал ни одной течки, и это заставляло его сомневаться в правильности определения.
В ответ на тишину разозлившийся байкер склонился к его шее, так близко к коже, что Хёну почувствовал его тёплое дыхание. Это было щекотно и чертовски грубо, как будто он стал мишенью для хищника. Байкер втянул аромат, который исходил от Хёну, и в этот момент тот ощутил, как его сердце забилось быстрее, а по спине пробежала дрожь.
— Кажется, бета, не чувствую феромонов. Чего ты тянешь-то?
— Ах…да, бета.
Хёну, пойманный в ловушку этого напряжённого момента, не знал, как реагировать. Он зажмурился от неожиданности и активно закивал головой, подтвердив сказанную ложь.
— Хорошо, господин Ким, пройдёмте с нами.
Опираясь на больную ногу, хромая, он кое-как последовал за девушкой. Осознав, какую боль он испытывал, Хёну снова заплакал, но на этот раз тихо. Ну почему именно нога? Лучше он повредил бы что-то ещё, лучше ударился бы головой или в него всадили нож, но только не нога.
Байкер с угрюмым видом шёл сзади, как тень, нависая над ним. Они остановились возле кабинета врача, и только тогда администратор поинтересовалась, приходился ли он опекуном или родственником.
— Нет.
— Тогда вам нельзя дальше. Давайте я провожу вас в зону ожидания, а как только мы закончим с пациентом, он подойдёт к вам.
Зыркнув напоследок на Хёну, как бы говоря: «Я вижу тебя насквозь» — тот кивнул и ушёл за администратором, которая любезно предложила ему кофе. Хёну же вошёл в кабинет травматолога.
Врач оказался мужчиной лет сорока, типичным представителем своей профессии: широкоплечий, с крупными руками и шершавыми ладонями, которые, казалось, могли разобрать на запчасти любой механизм. Его лицо было обрамлено легкой щетиной, а очки с толстой оправой придавали ему серьезный и деловой вид. Хёну всегда представлял себе врача именно таким: мудрым и опытным, с тёплым и одновременно строгим взглядом. И сейчас он не ошибся, образ соответствовал ожиданиям.
— Проходите, господин, эм, Ким Хани, верно?
Произнёс врач, взглянув на него поверх очков.
— Угу.
Коротко ответил Хёну, слегка нервничая под его пристальным взглядом.
Он медленно забрался на кушетку, стараясь не задевать больную ногу. Словно в замедленной съемке, снял обувь и аккуратно свесил ноги с края, позволив себе немного расслабиться.
— Закатайте штанину.
Скомандовал травматолог.
Хёну послушно повиновался. Он закатал штанину, обнажив синеватую кожу, на которой уже начали появляться первые признаки отёка.
— Как вы получили эту травму?
Спросил доктор, не оторвав взгляда от повреждённой области.
Хёну замер на мгновение, его мысли метались в поисках подходящего ответа. Он отвёл глаза в сторону, не желая делиться произошедшей историей. Врач, заметив его молчание, лишь цокнул языком, поняв, что не стоило давить на пациента в такой момент. Вместо этого он продолжил осмотр, сосредоточившись на его состоянии.
Таких красивых, но измученных ног доктор никогда не встречал. Тонкие лодыжки и длинные пальцы выглядели идеально, словно вылепленные искусным скульптором. Но этот эстетический контраст резко нарушали ужасные мозоли — влажные и кровоточащие, будто каждая трещина на коже рассказывала историю о неустанных тренировках и жертвах ради балета.
На некоторых пальцах был намотан пластырь, который Хёну не успел снять после изнурительной тренировки. Пластырь выглядел уже грязным и изношенным, как будто стал частью его кожи. Каждый элемент, каждый прыжок оставлял следы на его теле, и сейчас они были особенно заметны.
Хёну избегал прямого зрительного контакта с травматологом, а его плечи опустились, как будто он хотел сжаться в маленький комочек, укрыться от всего мира и его взора. Хёну испытывал стыд.
— Вы танцор, да?
Он кивнул, подтвердив теорию доктора. Тот тяжело вздохнул, Хёну совсем не оценил этот вздох, за ним скрывалась тень недобрых предчувствий.
— Я понял. Я немного ощупаю вашу травму. Пожалуйста, скажите, если станет слишком больно.
Хёну снова кивнул, и доктор приступил к пальпации. Он осторожно вертел гибкую ногу, аккуратно вращая её на себя и от себя, крутил по часовой стрелке и обратно, нажимая на костяшки и сухожилия.
— Так больно?
— Больно.
С грустью произнёс Хёну.
— А так?
— И так.
Травматолог снова вздохнул, на этот раз более тяжело. Откатившись от пациента на своём стуле, он снял одноразовые перчатки с лёгким щелчком и ловко бросил их в мусорное ведро, стоявшее в паре метров от него. Даже не глядя в цель, он попал точно в неё. Хёну заметил, что это движение было отточено до автоматизма — вероятно, доктор проделывал его по несколько раз в день на протяжении многих лет.
— На перелом не похоже, скорее ушиб и растяжение, но всё же давайте сделаем рентген, чтобы удостовериться.
Взгляд врача внушал доверие, Хёну не сомневался в диагнозе, который тот озвучил.
— Господин Ким…
Продолжил доктор, поправив очки на носу и взглянув прямо ему в глаза.
— Плохие новости заключаются в том, что несколько месяцев вам нельзя будет заниматься танцами. Вы же понимаете?
Он внимательно и с долей сочувствия посмотрел на Хёну, который всхлипнул, готовый снова пуститься в рыдания, однако он изо всех сил старался сдержаться. Доктор заметил его борьбу с эмоциями и попытался смягчить удар.
— Но не стоит впадать в панику. Всё не так плохо. Мы сделаем рентген, чтобы подтвердить мою теорию. Затем я выпишу вам лекарства и мазь для снятия воспаления. Возможно, на несколько недель вам придется зафиксировать ногу эластичным бинтом или использовать ортез. После этого вам будут назначены физиопроцедуры, и, я уверяю вас, всё заживёт.
Звучало всё легко и просто, но в жизни было сложнее. У него не было пары месяцев на восстановление, как и возможности обеспечить себе хорошее лечение. Денег с подработки хватало лишь на аренду жилья, на учёбу и на скудное питание.
«Денег с подработки…подработка, чёрт!»
Он вдруг схватился за голову, вцепившись в рыжую копну волос.
— Как же так, нет!
Тихо пробормотал он, осознав всю тяжесть своей ситуации. Неужели теперь он не сможет выйти на работу? Кому нужен хромой бариста, не способный нормально передвигаться по залу, подавая кофе и десерты? Хотя его начальник был дружелюбным и милым человеком, он просто не сможет позволить себе оплачивать труд нездорового работника, опасаясь, что это негативно скажется на бизнесе.
— Господин Ким, сейчас мы подготовим рентген-кабинет и принесём сюда коляску, чтобы вы лишний раз не наступали на ногу. Ожидайте здесь.
Как только врач вышел, Хёну размазал по лицу дорожки подсохших слёз и, обувшись, улизнул из кабинета, тихо, как мышка. Это было нечестно и некрасиво, в своих глазах он совершал преступление, но он просто не видел другого выхода. У него не было денег на обследования, не было средств на компенсацию затрат за ремонт байка. Ему нужно было уходить.
Осторожно миновав зону ожидания, где сидел водитель, он дохромал до выхода. Ночь обняла его холодными тенями, и он шагнул в темноту. Улицы были пустынны, лишь редкие фонари бросали тусклый свет на асфальт. Каждый шаг отдавался болью в ноге, но он не останавливался.