[Tinder box]: Глава 9-8
BESTI+YA
18+ | Любительский перевод предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Переводчик: Bestiya
Редактор: Naty K.
📌 Доступ ко всем работам Bestiya: BOOSTY
▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬
Айзек быстро перевёл взгляд на огни и взглянул на середину улицы, где все дороги расходились, словно паутина.
Белоснежное великолепное здание возвышалось в центре огромного города. Несмотря на поздний час, здание было ярко освещено, что только подчёркивало его красоту.
Это был дворец.
Только теперь Айзек понял, что находится на склоне горы за пределами столицы. На невысоком холме...
Внезапно Айзек почувствовал, как силы покидают его тело. Так вот откуда он ушёл. Он осознал, что отдалился от этой картины навсегда. Это всего лишь час или два пешком, но расстояние казалось непреодолимым, как будто он больше никогда не сможет вернуться туда.
Айзек, стоя неподвижно и глядя на этот далёкий пейзаж, наконец отвернулся. Не стоит. Желание вернуться слишком сильно. Если бы у него было ещё одно желание, он, возможно, попросил бы вернуться.
Лучше поскорее уйти. Айзек глубоко вздохнул, ощущая тяжесть на сердце, и поднял голову. Он старался не смотреть в сторону города, оглядываясь по сторонам. Но вокруг были лишь деревья.
— Но где Лунная ладья? — Айзек озадаченно оглядывался вокруг и посмотрел на кошек.
Те, словно не понимая, что он говорит, широко раскрыли глаза и уставились на него. И тут он замер.
Лес под полной Луной.
Сегодня ведь новолуние. На небе не должно быть Луны.
Айзек поднял голову и увидел над лесом ярко светящуюся полную Луну. Она была необычайно большая и ослепительно яркая и… медленно опускалась.
Она тихо, беззвучно падала с чёрного ночного неба, словно собираясь приземлиться на землю.
Чем ниже она опускалась, тем больше становилась. Когда Луна почти коснулась верхушек деревьев, Айзек осознал, что это не Луна. Это был огромный, круглый корпус ладьи. Как будто Луну вырезали, оставив гладкий и округлый силуэт.
Заворожённый, Айзек пятился назад, пока не упёрся спиной в дерево на краю леса. Только тогда он остановился.
Теперь Айзек мог видеть всё отчётливо.
Это было то, что он видел однажды, 14 лет назад.
Гладкий белоснежный корпус, словно вырезанный из Луны, и огромный парус, медленно развевающийся, как будто вокруг витал серебристый порошок, несмотря на отсутствие ветра. Всё это было точно таким, каким он его запомнил.
Ослепительная ладья, которую он не мог забыть ни на мгновение.
Лунная ладья опускалась над лесом.
— …..
Она опустилась среди огромных деревьев, остановившись на высоте примерно в рост человека от земли. Она казалась совершенно отделённым от всего, что существовало в этом мире.
Айзек зачарованно смотрел на эту невероятную ладью, не принадлежавшую этому миру. В этот момент с носа медленно спустилась лестница. Она была того же цвета, что и сама ладья.
Когда лестница остановилась на уровне человеческого роста, на ней появилась тень.
— Наконец-то сокровище дома Грегоробориуса было найдено. Первоначально я собирался отправиться в горы Вальхалла, но этот мощный магический объект появился неподалёку, и ладья была притянута сюда.
Тень сделала шаг на лестницу и посмотрела вниз, говоря это. Это был невысокий мужчина с длинной белой бородой, почти полностью закрывающей его лицо. Айзек знал, кто это был. Мужчина держал в руке огромное весло.
— Лоцман Лунной ладьи...
Когда Айзек прошептал эти слова, мужчина, уступив дорогу чёрным кошкам, прыгающим вверх по лестнице, посмотрел на него. Его глаза, скрытые за густой бородой, моргнули несколько раз, после чего он воскликнул:
— Ах, это сын Карли!
14 лет назад, когда его мать отправлялась на Лунной ладье, она просила взять и Айзека с собой, но лоцман отказался, сказав, что не может взять полуведьму.
— Ты так вырос за это время? Люди действительно быстро растут. Но что ты здесь делаешь? ...О?
Восхищённо покачав головой, лоцман вдруг нахмурился и наклонился поближе. Он вытянул шею вперёд и остановился прямо перед лицом Айзека.
— Хм? Странно... Ты ведь был полуведьмой? Почему ты выглядишь как ведьма?
「Потому что он ведьма」, — ответили кошки.
「Наш Манбанги стал драконом, настоящим драконом!」
Кошки быстро запрыгнули по лестнице и устроились на краю ладьи, удовлетворённо мурлыкая. Лоцман, внимательно глядя то на Айзека, то на кошек, вдруг хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— О! Теперь всё понятно! Ты использовал силу этого сокровища, так ведь? Конечно, иначе человек не смог бы стать ведьмой!
「Совершенно верно! Только сокровище нашего рода Грегоробориусов, передаваемое из поколения в поколение, могло сделать такое возможным」, — самодовольно кивнула одна из кошек, устроившись на бочке ладьи и положив лапу на её край.
Лоцман, восхищённо и с жадностью глядя на шкатулку, протянул руку.
— Дай взглянуть. Давно не видел эту вещицу. Говорят, она была у людей с тех пор, как умерла Амнемика. Кажется, за это время она стала ещё сильнее.
「Не трогай! Как ты смеешь прикасаться к сокровищу чужого дома?!」
— Да дай посмотреть, кто же его забирает? Просто хочу взглянуть, давно его не видел.
Пока лоцман и кошки препирались, Айзек начал подниматься по лестнице. Теперь, когда он ступил на борт Лунной ладьи, лоцман не остановил его... Возможно потому, что был слишком занят спором с кошками.
Айзек огляделся. Красивый парус медленно развевался. Внутри ладья оказалась намного больше, чем снаружи. Если снаружи казалось, что она вмещает 30-40 ведьм, то внутри легко могло поместиться в два раза больше. А может, и в три, или даже в четыре раза больше...
Айзек наклонил голову в замешательстве. Это было странно. Хотя он мог видеть всё вокруг, было невозможно определить точные размеры внутреннего пространства. Странное чувство, будто это пространство не подчиняется обычным законам, не покидало его, и сколько бы он ни старался измерить её, это было бесполезно.
Вспоминая, как видел Лунную ладью 14 лет назад, и то, как множество ведьм спокойно размещались на борту, хотя казалось, что она была уже заполнена, Айзек понял, что, хоть это и непонятно, он мог с этим смириться.
Тем временем, словно по сигналу, ведьмы начали подниматься на борт ладьи одна за другой. На Великом собрании ведьм он видел среди них тех, кто выглядел, как люди, как звери, и даже с причудливыми формами, но сегодня на борт поднимались в основном те, кто выглядел, как люди.
— Дядя Луна, давно не виделись. Братья Грегоробориус тоже уже здесь. О, а это сын Карли? Полукровка стал ведьмой? Как это произошло?
Длинноволосая молодая женщина, поднимаясь на борт, приветствовала всех, а затем, мельком взглянув на Айзека, удивлённо спросила, но, похоже, ответ её не особо интересовал, так как она сразу ушла внутрь.
Айзек задумался, откуда она его знает. Может, они уже встречались? Он не был уверен. Следом за ней на борт поднялся пожилой джентльмен. Поздоровавшись с лоцманом и кошками, он тоже обратил внимание на Айзека:
— Сын Карли? Ого, ты вырос. Теперь ведьма, да? — сказал он, поприветствовав Айзека и тоже ушёл внутрь.
Видимо, ведьмы каким-то образом могут узнавать происхождение друг друга. Нужно будет спросить об этом позже.
Пока Айзек восхищённо наблюдал за происходящим, лоцман всё ещё спорил с кошками, игнорируя тех, кто поднимается на борт.
— Что с того, если я взгляну на старую деревянную шкатулку?! Разве она испортится? Дай сюда!
В конце концов, рассердившись, лоцман выхватил шкатулку из лап кошки, которая громко возмущалась и требовала её обратно. Лоцман проигнорировал их жалобы и начал тщательно осматривать шкатулку.
— О, это действительно шедевр легендарного мастера Арлегионе, который он создавал всю свою жизнь. Это прекрасно. Идеальный размер, идеальная форма, идеальная работа!
Лоцман осматривал шкатулку, подняв её к глазам и даже над головой, но внезапно нахмурился.
— Но почему здесь сломан угол? Где кусок?
「Что?!」
Как только лоцман заговорил, все три кошки мгновенно ощетинились, подняв хвосты. Они тут же бросились к шкатулке, выхватили её и начали вертеть из стороны в сторону.
「Мя-я-я-а-а-у!!!」
「Что это такое?! Почему угол сломан? Где угол?!」
「Драгоценное сокровище! Наша несравненная шкатулка!」
Они вопили, подняв всю шерсть дыбом.
Айзек, бездумно оглядывающий ладью, вдруг вспомнил, что произошло раньше, услышав их крики.
— О, простите. Это я. Когда я пытался протащить шкатулку через решётку в тюрьме, угол застрял и потом отломился небольшой кусочек. Но пользоваться всё равно можно было, желания исполнялись отлично, — спокойно пробормотал Айзек, и тут же получил три удара кошачьими хвостами по затылку.
「Ты испортил такую ценную вещь!」
「Что ты сделал с углом? Где он?!」
— Эй, это всего лишь уголок, хватит уже! — Айзек попытался возразить, но снова получил серию ударов хвостами, после чего схватился за затылок и сжался.
Кошки продолжали метаться вокруг шкатулки, не зная, что делать. Айзек начал чувствовать вину и осторожно спросил:
— А если угол отломался, это большая проблема?
「Конечно, это большая проблема!」
「Шкатулка теперь не такая красивая!」
「Эта изящная и прекрасная шкатулка стала чуть менее изящной и прекрасной!」
— ...это всё?
「Как это «всё»?! Это самая большая проблема!」
Кошки негодовали, а Айзек, который был далёк от понимания ценности красоты, продолжал получать удары хвостами, сидя на борту ладьи.
— Да найдётся этот уголок сам, чего вы так переживаете? — вставил лоцман, куря трубку.
Айзек удивлённо поднял взгляд на него.
— Что найдётся? Уголок?
— Хм.
Лоцман кивнул с такой готовностью, что Айзек, который сначала подумал, что это была шутка, замолчал и уставился на него. Тем временем на борт поднялась ещё одна ведьма, и, перекинувшись с ней взглядом, лоцман продолжил:
— Ну, вы все сюда ведь нашли дорогу. Все, кто обладает врождённой магией, притягиваются к более сильной магии. Как никто не подсказывал вам, где эта ладья бросила якорь, или где проходит великий сбор ведьм, так и уголок вернётся на своё место. Эта ладья вместо того, чтобы плыть в Вальхаллу, была притянута сюда благодаря магической ауре этого сокровища. Так что и уголок тоже найдёт дорогу обратно.
— Что, уголок тоже живой?
— Конечно, такие старые и мощные магические предметы, можно сказать, почти живые. Может, крыса или птица принесёт его обратно.
Ошеломлённый Айзек посмотрел на лоцмана, а затем на кошек. Те три кошки, которые сокрушались из-за утраченного уголка, уже будто и забыли о нём, с удовольствием тёрлись щёчками о другие края шкатулки. С величайшей нежностью они поглаживали шкатулку, не желая отходить от неё ни на шаг.
Айзек наблюдал за ними, слегка улыбнулся и отвернулся. Он посмотрел на ночной пейзаж, освещённый огнями под чёрным небом.
В ночном небе широкими кругами кружила птица.
Когда эта ночь закончится, Лунная ладья снова поднимет якорь и отправится в путь. Она отправится в Страну Новолуния и больше не вернётся.
Айзек смотрел на город, в котором он родился и вырос. В центре города, посреди темноты, возвышался ослепительно белый дворец. Всё это он наблюдал с горечью в сердце.
— Смогу ли я вернуться, когда Лунная ладья прибудет снова через семь лет? — тихо пробормотал Айзек, глядя вдаль на дворец.
Лоцман, который был занят разговором с ведьмами, повернулся к нему:
— Лунная ладья не приходит в те земли, где больше нет ведьм. Если хотя бы одна останется, возможно, но на этот раз, кажется, все ведьмы этой земли собираются покинуть её в это новолуние.
Он окинул взглядом ладью, будто прикидывая, сколько ещё должно подняться на борт. У Айзека сжалось сердце. Он осознал, что если он уйдёт сейчас, то больше не вернётся. Айзек снова перевёл взгляд на город, чувствуя, как на его плечи наваливается тяжесть.
— Зачем тебе возвращаться? Люди убивают ведьм, как только находят их, — пробормотал лоцман.
— Верно. Они просто хотят жить одни, — ответила одна из ведьм, присоединившаяся к разговору.
Ведьмы на борту, услышав это, начали обсуждать эту тему:
— Точно, точно! — воскликнули они.
— Людей на свете так много, а они так паникуют, если всего несколько десятков ведьм их съели!
— Да уж, в мире, где живут вместе, иногда случаются драки. Убить или быть убитым — это часть жизни, нет?
— В этот раз они убили всех наших ведьм, потому что не хотели делиться жизненной силой. Люди такие жестокие.
— Из-за того, что они всех убили, я так и не вернула кольцо, которое одолжила Эрмании. Проклятая девчонка, могла бы вернуть его, прежде чем умереть!
— Ха-ха, а я, как только увидела, что Тетина умерла, сразу побежала к ней домой и забрала все её шарики жизни. Я даже в выигрыше оказалась!
Ведьмы громко засмеялись, и ладья, которая раньше была тихой, наполнилась шумом и весельем.
Айзек, слушая их разговоры, молчал. Внутри он почувствовал неприятный холодок, подобный тому, что он испытал на великом сборе ведьм. Не столь сильный, но всё же. Он чувствовал, что между ним и ведьмами лежит непреодолимая пропасть.
Это был их естественный и привычный разговор. Они всегда ставили себя на первое место и никогда не сочувствовали чужим страданиям.
В мире, в котором Айзек жил до сих пор… люди ведь тоже не были такими уж моральными и добрыми...
Если ты не великий святой или ужасный злодей, все одинаковы. Все одинаково эгоистичны, жадны и жестоки. Но при этом они одинаково добры, щедры и заботливы. В этом мире были моменты, полные счастья, и моменты, когда текли слёзы. И были моменты, которые невозможно было разделить на плохие или хорошие.
В голове неожиданно возникли образы тех, кто был так близок Айзеку, но, узнав, что он ведьма, смотрели на него с настороженностью и страхом. И среди них был Ходен, который, несмотря на опасения, не мог скрыть своего беспокойства, когда Айзек был на грани смерти. Ходен помог ему, но при этом боялся, что может навредить себе. И когда принц с угрюмым лицом приблизился к Айзеку, Ходен нервно оглядывался на него, не зная, что делать.
Даже с одним и тем же человеком, в одних и тех же событиях смешивались чувства обиды и благодарности. Если задуматься, не было ни исключительно хороших, ни исключительно плохих событий.
И если теперь Айзек уйдёт в землю ведьм, где придётся жить с ними, то будут и хорошие, и плохие моменты, но...
— Сейчас я просто не могу привыкнуть... Вот если бы не только тело, но и мой разум изменился бы, как у ведьмы, было бы проще, — пробормотал Айзек, слушая споры ведьм, которые громко рассуждали о том, кто из них умнее и лучше.
Да, если бы его разум тоже изменился, стало бы легче.
Тогда, возможно, ему не было бы так грустно. Он бы не скучал. Но уже сейчас он чувствовал тоску и сожаление.
— Мне тебя не хватает...
「Кого это тебе не хватает?!」
Кошки тут же ударили его хвостами по спине, но Айзек всё равно скучал.
Перед его глазами всё ещё стояло лицо принца в ту последнюю встречу перед его отъездом. Выражение лица, с которым принц смотрел на него через решётки, было совсем другим — напряжённым и обеспокоенным.
Он никогда не видел его таким. Никогда не думал, что принц может выглядеть так растерянно. В свете, который постепенно гас, это лицо становилось всё более размытым, но всё же Айзек успел заметить, как тот открывал рот, будто собираясь что-то сказать.
Интересно, что он хотел сказать?
Теперь Айзек никогда не узнает, и это вопрос не давал ему покоя. Было бы лучше, если бы он успел услышать.
— Почему он пытался меня остановить?... — внезапно пробормотал Айзек.
Лоцман, который разговаривал с только что поднявшейся на борт ведьмой, повернулся:
— Кто хотел тебя остановить?
— ...я просто думал о том, что такое сильные эмоции, — ответил Айзек.
Лоцман посмотрел на Айзека с недоумением. Он взглянул на кошек, которые указали на Айзека хвостами, постукивая себя по голове, словно говоря: «Он странный, немного не в себе». Кошки покачали головами, будто сожалея.
Айзек на мгновение захотел потрясти их за шкирки, но вскоре это желание исчезло, ему просто стало лень.
Айзек снова задумался о тех сильных чувствах, которые упоминал принц. В нёмы глубоко укоренилась ненависть и ярость к ведьмам. За всю свою жизнь он почти не испытывал других эмоций, кроме этих. И теперь, когда Айзек стал полностью ведьмой, принц начал испытывать к нему сильные чувства. А может, даже с тех пор, как Айзек был лишь наполовину ведьмой.
Что же это были за чувства?
Ненависть?
Нет, одной ненавистью дело не ограничилось бы. Иначе Айзек уже давно был бы мёртв. Но это не была и любовь, Айзек и не ожидал этого.
Что же тогда?
Теперь он не мог узнать ответ, но этот вопрос не покидал его голову. Может, если бы он услышал, что принц пытался сказать в последний момент, когда они виделись, это дало бы ответ.
Этот вопрос остался единственным, который тревожил его сердце. Все остальные сожаления Айзек пытался оставить в прошлом.
「Может, это было о лютой ненависти?」
「Или о сильной ярости?」
「Да, да, наверняка это было что-то неприятное」, — болтали кошки.
Сколько раз ему приходилось напоминать им, чтобы не вмешивались в мысли людей... Айзек сердито взглянул на них, но, конечно, их это нисколько не тронуло.
Айзек лишь тихо вздохнул и кивнул. Возможно, они правы. А может, это и не так. Но всё равно, лучше бы он услышал эти слова, чем жить с этим сожалением.
— Сильные чувства... Люди вообще странные, у них столько непонятных эмоций, они так непостоянны, что порой невозможно их понять. Они могут ненавидеть кого-то, но при этом хотеть знать всё о нём. Или они могут любить, но всё равно мучить этого человека, — сказал лоцман, размахивая вёслами, которые казались совершенно бесполезными для управления ладьёй.
Другая ведьма подхватила разговор:
— Людей невозможно понять. С ними нужно просто смириться и принять, что они такие.
— И именно поэтому нам так легко соблазнить их души. Это человеческая слабость, которой мы можем воспользоваться, — рассмеялись ведьмы.
Их зловещие ухмылки заставили Айзека отвернуться.
— Нельзя доверять тому, что говорят люди. Они могут обманывать даже самих себя. Но одно можно сказать точно, — лоцман опёрся на весло и продолжил: — Сильные эмоции, какими бы они ни были, означают, что человек долго и много думает о ком-то.
— …..
Айзек замолчал. Внезапно его сердце защемило, и он на мгновение задержал дыхание от этой боли.
Долго, много. Чем сильнее эмоции, тем дольше и чаще человек думает о ком-то.
Чувства не бывают односторонними, и даже к одному и тому же человеку за день можно испытывать и любовь, и ненависть. Нельзя привязать одно чувство к одному событию или человеку.
И всё же одно было ясно: чем сильнее чувство, тем больше этот человек занимает мысли и сердце.
Принц всегда был где-то в его мыслях, будь то рядом или на расстоянии. Айзек много думал о нём, независимо от того, какие чувства испытывал.
— …скучаю, — пробормотал Айзек с тихим вздохом.
Кошки, как всегда, услышали его и тут же замахали хвостами, хлопая его по спине:
「Что скучать-то, перестань!」 и 「Возьми себя в руки!」
Но даже под ударами хвостов он не мог сдержать свои слова. Это чувство переполнило его сердце, и он не мог его проглотить.
— Скучаю… я знаю, что мне не место рядом с ним, но всё равно скучаю.
Что тут поделаешь? Просто сказать это — не такое уж преступление.
Айзек посмотрел на кошек с унынием. Они сначала уставились на него своими огромными глазами, а потом медленно прикрыли веки, словно с сожалением.
「Но ты всё равно уйдёшь」, — сказали они.
От этих слов сердце Айзека болезненно сжалось, но через мгновение он кивнул.
「Тогда не думай об этом.」
「Не думай долго. Не думай много」, — шептали кошки.
Эти слова проникли в его уши и вышли наружу в виде очередного вздоха. Айзек медленно кивнул.
Не думать долго, не думать много, и тогда сердце со временем успокоится. Даже самые сильные чувства утихнут.
Эти сильные чувства…
Чувства, которые он никогда прежде так сильно не испытывал к кому-либо.
...правда?
Тихий голос в глубине его сознания задал этот вопрос, но даже об этом он не хотел думать. Айзек отвернулся и посмотрел на ночной пейзаж города. Было уже поздно, и почти все огни погасли, оставив город во тьме. Лишь белый свет озарял дворец на фоне тёмного неба, по которому летали птицы.
Тем временем ведьмы продолжали подниматься на ладью. И вскоре, когда ночь достигла своего пика, последняя ведьма ступила на борт.
— Ну вот, все на месте, — сказал лоцман, оглядывая ладью и загибая пальцы, словно проверяя, все ли ведьмы на борту.
Сердце Айзека сильно забилось.
Все, кто должен был сесть на ладью, уже на борту.
Теперь, как только она отправится, в мире людей больше не останется ведьм. Ведьмы будут жить на земле ведьм, а люди — на своей. Их пути больше не пересекутся.
И Айзек не сможет вернуться.
Лоцман потянул за верёвку, и лестница, соединявшая ладью с миром людей, поднялась. Последний путь назад исчез.
— А… — Айзек, сам не заметив, поднялся на ноги.
Но когда его взгляд встретился с удивлёнными глазами лоцмана, он не смог сказать ни слова. Что ему сказать? Нечего было говорить.
Лестница, соединявшая ладью с землёй, была убрана, и она была готова отправиться. Лоцман посмотрел на бледнеющее небо.
— Мы отправимся немного раньше обычного, так как все пассажиры уже на борту... Хм?
Лоцман уже собирался взяться за вёсла, когда прищурил глаза и посмотрел вдаль. В ночном небе к ним приближалась птица с большими крыльями. Айзек, разглядев её, понял, что это сова. В этот момент кошки, лежавшие рядом с Айзеком, вскочили, подняв уши.
「Это обломок шкатулки!」
「Уголок вернулся!」
Кошки, вскочившие с места, радостно прыгали вокруг шкатулки, двигаясь, словно танцуя. Они не сводили глаз с совы, которая металась туда-сюда, пока, наконец, не приземлилась точно на шкатулку. В тот же миг она выпустила из когтей то, что держала.
<<Бух!>>
Маленький кусочек дерева упал. Он был как раз таким, чтобы идеально подойти к сломанному углу сундука.
「Вот он!」 — закричали кошки, прыгая от радости.
Айзек посмотрел на сову, которая тут же улетела вдаль. Как она вообще смогла разглядеть этот маленький кусочек с такого расстояния?
— Похоже, её огромные глаза не только для красоты... — пробормотал Айзек себе под нос.
Но кошки тут же обернулись, зло глядя на него. Едва одна из них махнула лапой, как на его предплечье осталась длинная царапина от когтей.
— Ай! Больно!
「Хватит ныть! Теперь, когда кусочек вернулся, давай поднимем паруса и уплывём без оглядки! Лоцман, пора отчаливать!」
Кошки совсем не обращали внимания на страдания Айзека, а просто подгоняли лоцмана. Лоцман, уже с вёслами в руках, задумчиво посмотрел на небо.
「Но почему в такую ночь в небе столько птиц? Если мы столкнёмся с ними, это может быть опасно…」
Когда Айзек взглянул вверх, следуя за взглядом лоцмана, он увидел, что небо действительно было заполнено птицами. Сотни соколов, а может, и больше, кружили над городом. Казалось, что они преследуют сову, которая только что прилетела. Они парили над холмами, где стояла ладья.
Высоко в небе, над ними, кружил огромный белый сокол.
— Этот сокол…
「Лоцман, быстрее отчаливай!」
「Если мы опоздаем, ты за это ответишь! У нас нет времени, давай скорее!」
Кошки вдруг стали очень нервничать, и, забравшись на поручни ладьи, стали бить лоцмана хвостами, торопя его. Лоцман, нахмурившись, посмотрел на птиц, затем на кошек.
— Похоже, что этот кусочек шкатулки привёз с собой что-то не то.
「Перестань болтать и уже плыви!」 — взвизгнули кошки.
И вдруг из леса под холмом донёсся звук копыт.
Лошадь неслась с такой скоростью, что казалось, будто она сносит всё на своём пути. Громкий треск ломающихся веток сопровождал приближение этого яростного всадника. Грохот копыт разнёсся по земле.
Айзек не мог оторвать взгляд от того места. Он знал этот звук. Он знал этот ритм. Это было что-то, чего он не ожидал услышать снова. Гул копыт разрезал ночной лес, а в небе кричал сокол, издавая резкий, пронзительный крик.
Среди звуков ночи из темноты появился силуэт. Айзек, свесившись с борта ладьи, вглядывался в эту фигуру. И вот из теней леса показался всадник — могучий мужчина на коне, разрезающий лес, как воины прорываются через поле битвы.
Это был принц. Тот, о ком Айзек только что вспоминал.
* * * * *