[Tinder box]: Том 4: Бонус-глава: Кайон в темноте
BESTI+YA
18+ | Любительский перевод предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять данный перевод в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Переводчик: Bestiya
Редактор: Naty K.
📌 Доступ ко всем работам Bestiya: BOOSTY
▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬
4 том: Дополнительная глава
— …я доложу герцогу о случившемся, — с напряжённым лицом произнёс чиновник, его тон был полон решимости.
По его побледневшему виду можно было догадаться, что он опасался, что этот непредсказуемый человек может в любой момент выхватить меч и обезглавить его. Хотя он был доверенным лицом многих королевских особ и прибыл по поручению герцога, чиновник знал, что если ослушаться этого человека, его жизнь может оборваться в одно мгновение.
Тем не менее, несмотря на страх, он произнёс то, что должен был сказать, ожидая с каменным лицом приговора, который мог быть вынесен в любую минуту. Однако принц не спешил доставать меч. Похоже, он был погружён в свои мысли и совсем не интересовался тем, что говорил чиновник.
После короткой паузы чиновник, слегка расслабив плечи, тихо пробормотал:
— Если бы тот юноша подчинился и позволил себя арестовать, всё могло бы обойтись не столь страшными последствиями...
Он не был преступником, а лишь подозреваемым. Более того, все знали, что тот юноша — не настоящий виновник. И хотя герцог был в ярости, дело вряд ли зашло бы так далеко. Герцог был разумным человеком, и, скорее всего, стороны договорились бы, если бы принц выплатил герцогу должную компенсацию. Но теперь, когда тот юноша бежал, его признали преступником, и ему грозило более суровое наказание.
* * * * *
— Слышал, что он был неплохим охранником... Как же он мог совершить такой глупый поступок? — пробормотал чиновник.
В этот момент принц, который всё это время молча опирался подбородком на руку, внезапно бросил взгляд на чиновника.
— Это из-за времени, — тихо сказал принц.
Некоторые говорили, что охранник сбежал из-за страха перед наказанием. Но он не был таким трусом. Если бы его доставили в столицу, он был бы в безопасности. Ему было бы гораздо легче и безопаснее в тюрьме. Но вместо этого он выбрал бегство.
Принц вдруг цокнул языком.
Этот тихий звук заставил всех в комнате вздрогнуть от напряжения. С самого начала они с опаской наблюдали за каждым его движением.
Слабые всегда умеют быстро приспосабливаться, чтобы выжить. И хотя принц осознавал, что его настроение оставляет желать лучшего, он не мог точно понять, что его беспокоит больше — раздражение или гнев.
— Есть ещё одно сообщение, — попытался сменить тему чиновник, — пришёл доклад о странном поведении войск на приграничных территориях. Это те самые войска, которыми командовал господин Кайон в прошлом году.
Принц бросил на чиновника лишь мимолётный взгляд, ничего не ответив. Чиновник продолжил, несмотря на то, что принц, казалось, вовсе не интересовался тем, что он говорил:
— Хотя эти солдаты всегда преданно защищали границы, они известны своей непокорностью. Пока господин Кайон был там, ему удавалось удерживать их в узде, но теперь всё иначе...
— Роберни вошёл в Хэйлен? — перебил принц. Его вовсе не интересовали слова чиновника, и мысли его не уходили в другую сторону. Единственное, что занимало его в этот момент…
В его тихом вопросе было что-то, от чего лицо чиновника снова побледнело.
— ...нет. Однако, насколько мне известно, большинство людей Роберни отправились в Хэйлен. Ожидается, что и сам Роберни прибудет.
— Понятно.
Принц кивнул и поднялся с места. Он бросил взгляд на окно, за которым солнце клонилось к закату, затем быстро повернулся к чиновнику и другим собравшимся, которые тоже вскочили на ноги.
— Передайте герцогу мои искренние соболезнования по поводу смерти сэра Леона. Хотя он первым направил на меня меч, отец, потерявший своего сына, заслуживает утешения. Неважно, что он попросит, пусть только не выдвигает слишком неразумных требований.
Принц, намекнув, что герцог, вероятно, знает, что является разумным, отвернулся, давая понять, что на этом разговор окончен, и добавил:
— Имя Роберни исчезнет с лица земли до конца этого года. А вместе с ним и все, кто поддерживал его или помогал ему. Без исключения.
Как только эти слова прозвучали, в приёмной воцарилась тишина, будто всех окатило холодной водой.
Здесь не было никого, кто не понял бы, насколько страшные слова произнёс принц.
Роберни — не просто главарь преступной организации. Он уже протянул руки и к королевским особам, и к знати, и к гильдиям, контролирующим экономику.
Уничтожить Роберни означало бы обратить всех этих людей против себя, и принц ясно дал понять, что готов пойти на это.
Хотя никто не собирался защищать Роберни, столь поспешные меры могли вызвать большие волнения и проблемы.
«Лучше пересмотреть это решение», ― собирался было сказать чиновник, но, поймав ледяной взгляд принца, он ощутил, как горло сжалось, и не смог вымолвить ни слова.
Как маленькое животное, внезапно оказавшееся лицом к лицу с ужасным хищником, он застыл от страха, охватившего всё его тело.
Лицо чиновника стало бледно-синим, но принц, не проявляя к нему больше никакого интереса, отвернулся.
Решение было принято.
Принц покинул приёмную, а позади него осталась лишь звенящая тишина, в которой не слышно было даже дыхания.
* * * * *
Спальня была аккуратно убрана.
Кровать, будто на ней никто никогда не спал, была идеально заправлена, но в комнате повсюду были следы пребывания человека: одежда, висевшая на вешалке, книги на столе, мелкие личные вещи.
Принц медленно оглядел комнату и сел на диван у окна, слегка подперев рукой подбородок. Он посмотрел на кровать. Как делал это уже не раз.
Несколько часов назад он так же сидел здесь. Единственное различие — тогда на кровати лежал человек, а сейчас она была пуста.
― …..
Принц слегка нахмурился. Ему это не нравилось. Пустота этой кровати резала глаза.
Всего несколько часов назад его стражник лежал там. Он спал так крепко, что его невозможно было разбудить. А ещё несколькими часами ранее он плакал, всхлипывал и метался по кровати. Всю ночь он отчаянно цеплялся за принца, выкрикивая его имя снова и снова, словно никогда не отпустит, обвивая его шею.
Да, этот человек действительно очаровал его, словно ведьма. Возможно, принц впервые в жизни так погрузился во что-то.
Такого рода связь была для него новой. Если говорить точно, всё, что принц делал раньше, нельзя было назвать близостью. Это были просто разрядка и удовлетворение желаний.
Это был первый раз, когда принц осознавал, кто был его «партнёром» в этих желаниях. Нет, практически всё в этом было новым. Это было нечто совсем иное, чуждое тому, что он знал прежде.
Он понял это с того самого момента, как втиснул своё желание в это тело.
Придавив дрожащее и сбитое с толку тело и введя своё в это тесное, едва вмещающее пространство, принц осознал.
То, что ему всегда казалось недостаточным, — каждый раз, когда он смотрел на своего стражника, каждый раз, когда касался его кожи, вдыхал его запах или впивался зубами в шею, чтобы пить кровь до последней капли, — это было именно то, чего ему не хватало.
Это полнота.
В густом жаре, плотно окутывающем его, принц впервые ощутил полнейшую, захватывающую дух наполненность.
И в то же время, парадоксально, его охватил страшный голод.
Недостаточно. Ужасно недостаточно. Он хотел поглотить больше. Ещё немного. Хотел полностью поглотить, не оставив ничего.
Принц впервые понял, что чувства, которые он никогда не осознавал — как ощущение того, что пустота наполняется, так и пугающий голод, который внезапно появляется, — могут сосуществовать одновременно, несмотря на свою противоположность.
Он испытывал это не в момент, когда сам изливал своё желание, а когда его стражник обнимал его. Когда тот полностью прижимался к нему, целиком отдавался и в то же время полностью окружал его.
Принц ощущал, как его жизненная сила перетекает к нему. Он также знал, что, как бы тот ни пил её, словно опьянённый, его собственная жизненная сила никогда не иссякнет. Она текла к нему из принца, как медленная и величественная река. Это было как бесконечный оргазм.
Однажды это случилось.
«Ка…йон...»
Он прошептал имя принца.
Он не звал его. После нескольких часов пыток его сознание было наполовину затуманено, и казалось, что он не осознаёт, что говорит и что делает.
«Кайон…» — снова прошептал он имя принца.
Потом он прижал принца ближе, поцеловав его шею. Он не пытался высосать жизненные силы. Он просто соприкасался губами, ласкал его языком и крепко обнимал. С любовью, словно оберегая. Он нежно касался его шеи, плеч, волос, и принц позволил себя обнять.
Впервые в жизни его не раздражало, что кто-то касается его тела и головы. Напротив, эти прикосновения казались ему расслабляющими и умиротворяющими.
И когда вместе с удовлетворением вновь накатывал дикий голод, принц уже в который раз пытался утолить свою жажду, напоминавшую ненасытную жадность.
Принц не ожидал, что ведьма окажется настолько искусной в соблазнении людей. Он не знал, что можно быть настолько поглощённым и преданным чему-то.
Ну что ж, давай посмотрим, как далеко эта ведьма сможет зайти.
Сможет ли она ещё больше очаровать его, и что он почувствует тогда? Принцу стало любопытно.
Он решил, что как только насытится, то перестанет. Избавиться от зависимости или пристрастия — несложно. Поэтому принц хотел наслаждаться, пока не почувствует, что достаточно.
Когда рассвело и стражник, несколько раз терявший сознание и вновь приходивший в себя, окончательно погрузился в беспамятство, принц наконец покинул его тело, но так и не почувствовал полного удовлетворения.
Он просто сел рядом и молча наблюдал за тем, как стражник спал, тяжело дыша. Ему это не наскучило, напротив, это удивляло.
Даже когда главный слуга несколько раз стучал в дверь, говоря, что накопились срочные дела, которые требуют личного вмешательства принца, он не двигался с места, пока стражник не начал просыпаться от громкого стука.
Принц впервые задумался о том, чтобы оставить кого-то спать немного дольше, не беспокоя его.
Когда он вышел из комнаты, ему на миг показалось, что он слишком мягок к ведьме. Но он решил оставить это так.
В любом случае, она не сможет долго прожить.
Как только она утратит свою полезность, эта ведьма тоже умрёт. Так что можно проявить к ней немного великодушия.
Вскоре она исчезнет.
— …..
Принц нахмурился.
Пустая кровать резко бросилась в глаза. Ему не нравилось, как аккуратно она была заправлена, будто с самого начала здесь никого и не было. Где-то в глубине души возникло чувство, словно на сердце осел чёрный пепел.
— …сейчас не время, — тихо пробормотал принц.
Рано или поздно все ведьмы будут уничтожены, и его стражник не станет исключением.
Но не сейчас.
Сейчас не время.
До тех пор, пока он этого не захочет, тот не должен исчезнуть. Не должен умереть.
Принц поднялся со своего места и широкими шагами подошёл к кровати. Затем грубо сдёрнул аккуратно заправленные простыни.
Он чувствовал раздражение. С самого начала что-то липкое, вязкое — смесь гнева и других, незнакомых ему эмоций — прилипло к груди, будто тёмная копоть осела в самом её дне.
Будто под сердцем что-то бурлило. Лёгкий, но неугасимый огонь. Нервы были напряжены, в глазах мерцало странное волнение.
Это ощущение было совсем не таким, как обычно — не таким холодным и тяжёлым, как он привык.
Он знал, в чём причина.
Эта ведьма сбежала. С того самого момента это неприятное чувство не давало ему покоя. И это было глупо. Ведьма бежала не от него.
Но даже если бы сбежала — в ночь новолуния она всё равно будет связана клятвой и вернётся. К тому же, его стражник ловок и умён, так что беспокоиться не о чем. И даже если случится что-то непредвиденное, главное, чтобы его сердце и глаза остались целы.
Пока сердце и глаза в порядке, даже если руки пострадают…
Перед глазами вдруг всплыло растерянное лицо его стражника.
Держась за окровавленное плечо, он вернулся и, замерев посреди двора, растерянно ловил на себе взгляды людей. Капли крови непрерывно стекали вниз, но он лишь озадаченно оглядывался, не понимая, что происходит. Однако вскоре, осознав ситуацию, он ненадолго задумался, а затем, не мешкая, развернулся и ушёл.
Его растерянность длилась лишь мгновение. Лицо быстро вернулось к прежней спокойной холодности, и, приняв решение, он не дрогнул ни разу, пока не вскочил на коня и не скрылся из виду.
И в тот момент принц внезапно осознал: вот он, его истинный облик. Он не будет колебаться, если принял решение. И именно это вновь вызывало в принце какое-то необъяснимое, липкое чувство раздражения.
— Повреждённая рука — это пустяк, — внезапно пробормотал принц, направляясь к окну.
Его взгляд был холоден. Сквозь стиснутые зубы прозвучало тихое, но отчётливое:
— Но не тогда, когда я этого не хочу.
Да, ему можно пораниться, но только если этого желает принц. Пока он не позволит, эта ведьма не должна страдать. Что касается ведьмы, то всё должно быть так, как хочет он — принц.
Небо за окном уже было окрашено красным закатом.
Принц открыл окно и протяжно свистнул. Звонкий звук разрезал воздух, и вскоре в небе показалась огромная птица.
Она плавно опустилась на руку принца, спокойно приняв его ласковое прикосновение к клюву. Умные глаза хищника внимательно следили за каждым движением. Принц развернул записку, привязанную к лапе птицы, мельком прочитал её и бросил в жаровню. Затем протянул хищнику кусок свежего мяса и, поглаживая его крыло, тихо пробормотал:
— Нужно найти его. Я не позволю, чтобы моё было оставлено где попало.
Когда принц лёгким движением встряхнул руку, ястреб, жадно проглотив мясо, взмахнул крыльями и взмыл в небо.
— Найди его. С твоим зрением это не составит труда.
Будто понимая приказ, птица описала круг над его головой, затем резко взмыла вверх. Крылья мощно рассекали воздух, пока вскоре её силуэт не исчез на горизонте.
Принц смотрел ей вслед, пока алый закат не сменился фиолетовыми сумерками.
Время неумолимо приближалось. Ему предстояло сделать многое, чтобы получить желаемое.
Но сначала нужно было найти стражника. Это было самым важным. Принц не собирался просто ждать, пока тот вернётся сам.
Этот неведомый, чёрный, обжигающий нетерпением гнев не позволял ему сидеть сложа руки.
Стражник должен быть на своём месте. И его место было там, где принц всегда мог увидеть его, стоило только обернуться; там, где, протянув руку, он всегда мог бы схватить его.
Не важно, по какой причине, не важно, что кто-либо скажет или приведёт какие-то доводы, в конечном счёте важным оставалось лишь это.
▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬