Тихие соседи
https://mrakopedia.net/wiki/Тихие_соседи
Фрагмент протокола осмотра места происшествия:
В ходе осмотра места происшествия установлено:
Помещение, являющееся квартирой №…., дома №… по ул. … сильно повреждено пожаром. В помещении, на участке пола с сильными следами термического воздействия, обнаружены останки четырёх человек.
Труп № 1. Расположен у северной стены помещения, в положении лёжа на спине. Верхние и нижние конечности согнуты. Кожные покровы и мягкие ткани имеют обширные термические повреждения, местами с обнажением костных структур. Голова отсутствует. В области шеи наблюдаются обугленные остатки мягких тканей. Отдельные фрагменты, не подверженные значительному термическому воздействию, имеют признаки трупного разложения.
Труп № 2. Обнаружен на расстоянии приблизительно 1,4 м от трупа № 1, в положении лёжа на правом боку. Тело подверглось значительному термическому воздействию. Характер и механизм отделения при наружном осмотре не установлены.
Труп № 3. Расположен в непосредственной близости от дверного проёма, лицом вниз. Конечности приведены к туловищу. Наблюдаются обширное обугливание мягких тканей, деформация конечностей вследствие термического воздействия.
Труп № 4. Обнаружен в юго-восточном углу помещения, в положении лёжа на левом боку. Тело имеет признаки глубокого обугливания, частичного разрушения мягких тканей и воздействия высокой температуры.
На полу вокруг обнаруженных тел имеются скопления золы, фрагменты обгоревшей ткани и неустановленных органических материалов. В отдельных местах отмечаются тёмные пятна, происхождение которых при визуальном осмотре определить не представляется возможным.
Визуально установить пол, возраст и личности погибших не представилось возможным ввиду степени повреждения тел.
Причины смерти, давность её наступления, а также характер отделения голов подлежат установлению в ходе судебно-медицинской экспертизы.
∗ ∗ ∗
В подъезде нестерпимо воняло. Некоторые подъезды воняют старой мусоркой, некоторые бомжами, в других прочно поселилась вонь застарелого перегара и сигарет, где-то воняет говном и мочой. В этом собралось все вместе с добавлением душка тухлятины. Казалось, что вонь обладает вязкой плотностью и физически прилипает на руки, лицо, одежду, попадает внутрь легких с дыханием…
Диффузия, вспомнил я, преодолевая третий лестничный пролёт. Вот тебе и школьная физика. Частицы какой-то дряни болтаются в воздухе, а я их сейчас совершенно добровольно вдыхаю. Мусорку, тухляк и ещё хрен знает что.
Стараясь не смотреть в глаза, коротко кивнул «здрасьте» соседке, медленно спускавшейся навстречу. Поморщился от контрастной на фоне общей вони волны ядреного парфюма: аж глаза заслезились.
К седьмому этажу тухлятина стала главной. Я торопливо отпер дверь, обитую деревянными рейками, закрыл её на три оборота и припал к мутному глазку. Пять минут… Тишина. За мной никого не было. Тишина. Соседи здесь были тихими. Никаких шумов, скандалов. Только звуки шипения старых телевизоров иногда. Даже голосов почти не слышно, что странно для дома такого состояния. Здесь более ожидаемыми были бы звуки дебошей, пьяных посиделок, семейных разборок. Дом как будто застыл где-то между последними годами Советского союза и началом 90-х.
Впервые я увидел его неделю назад. Ветхая трехподъездная девятиэтажка. Верх каждого обшарпанного подъезда сужался, превращаясь почти в пирамидку. В попытке выделить дома среди окружавших его панельных пятиэтажек архитектор создал, что-то еще более уродливое... Даже деревья стеснялись расти вокруг этого ублюдочного творения. Соседние панельки кокетливо хвастались пожухлой уже но все же листвой, а вокруг этого дома были только пара скрюченных как саксаул карагачей...
В этом доме мне предстояло перекантоваться пока не утихнет ситуация. Или пока Нурику не надоест меня искать. В кармане позвякивали старомодные ключи, полученные от моего кента. Вася уверял, что хата не пропаленная. Досталась ему от какой-то дальней родственницы, и он держал ее на всякий случай. «Ну, не евроремонт! Но тебе ли сейчас носом воротить!».
Однако, носом приходилось воротить каждый день. Вонь. Она стояла не только в подъезде, но и проникала внутрь этой «бабушкиной» халупы. Ремонта здесь не было как будто с момента постройки. Обои отслаивались, потолок имел темно-серый грязный цвет и был покрыт сеткой трещин, которые местами осыпались, открывая под собой бетонную крошку и ржавую арматуру. Полы – застеленный разваливающимся линолеумом прямо по бетону… Удивительно, что в такой жопе не было тараканов…
Не разуваясь, я прошел прямо в комнату и сквозь серо-бурый тюль посмотрел во двор. Хлопнула входная дверь подъезда и показалась фигура соседки. Она дёргано ковыляла через двор. Навстречу ей из-за угла соседнего дома двигалась уже знакомая мне фигура в допотопном пальто и с высокой грязно-белой меховой шапкой. Элеонора Федоровна была главной по дому. Судя по ее возрасту с момента его постройки. На половине пути они встретились, как будто перекинуться парой слов по-соседски. Но гадом буду – они просто постояли друг перед другом и разошлись...
Я отвлекся от них и стал внимательно осматривать двор. Никого. Пара случайных прохожих, торопящихся скорее пройти через неуютный двор. Какой-то торчок возле гаражей курит и вглядывается в ближние кусты (закладчик?). Левых машин нет. Вроде, нет… Но я уже трижды видел тонированную бэху, медленно проехавшую по лишенному парковок двору. Не думаю, что это совпадение. Надо. Искать другое место схорониться. Но где?
Я взял воды из принесенного пакета – пить здешнюю воду, даже кипяченую я не рисковал. Мне казалось, что даже консистенция у нее неправильная, какая-то вязкая. Не говоря уже о мутности и песке, который в ней плавал. Элеонора Федоровна ссылалась на старые коммуникации, но ничего с этим делать не собиралась.
Главная по дому жила этажом выше в соседней рекреации. Как я ни старался не отсвечивать, карга вычислила меня в первый же день. Пришлось сочинить, что квартиру получил по наследству. Не знаю, поверила ли, но отстала. Меня это устраивало.
Зайдя в зал, я закашлялся от вони. Здесь она была еще сильнее чем в подъезде. Несло тухлятиной и это не предвещало ничего хорошего в моем положении. Прямо на диван сверху из глубокой щели в потолке капала вязкая густая жидкость, уже привлекшая несколько крупных мух…
Соседа сверху я уже срисовал в первый же день. Как и многие другие жильцы он как по часам уходил и приходил в одно и то же время. Вонючий нелюдимый дед неопределенного возраста не появлялся во дворе уже 3 дня. Только жмура сверху мне не хватало. Ждать пока он перетечет ко мне полностью?
Поднимаясь на этаж выше, я размышлял – была вонь тухлятины раньше? Не, определенно была. Может у него что-то просто протухло и протекло?
Дверь, обитая расползающимся дерматином встретила меня тишиной и густой вонью. Теперь я был почти уверен, что за ней в диване точно над моим спальным местом уютно расположился гниющий труп деда. На мой стук он, разумеется, отвечать не хотел, но за него решила ответить домком, потребовавшая не беспокоить Бориса Николаевича. На мои слова о вони ответила, что все в порядке – у Бориса Николаевича, верно разморозился холодильник и она с ним все сама уладит. Я же решил не втягиваться в шумные рамсы с грымзой, вернулся к себе. К квартире успело стемнеть. Я не в силах терпеть вонь, открыл все окна и без вкуса опорожнив двух литровку пива отправился хоть немного покемарить на неудобном кухонном стуле.
Сон встретил меня рваной ахинеей. На кухне сидели курили и выпивали мёртвые и изрядно подгнившие Элеонора Федоровна, Борис Николаевич и Нурик. Голова соседа сверху лежала на столе и весело хрипло смеялась над чем-то.
∗ ∗ ∗
Проснулся я разбитый и уставший. Тело затекло, а голова гудела тупой болью. Похмелье с детской дозы пива? Хм…
В зале меня ждал еще один неприятный сюрприз. В открытые форточки налетело просто невероятное количество мух для осени. Пятно на потолке расплылось и сочилось вонючей дрянью. На пропитанном ей же диване улавливалось белое мелкое копошение. Я сгреб покрывало и вытащил его на балкон. Диван удалось передвинуть в сторону от вонючего потока. На его место водрузился металлический таз из ванной.
Но, несмотря на эти ухищрения надо было что-то делать. Другого места у меня пока не было. Телефон я держал выключенным, а жить с мухами и червями было как-то совсем уж не по понятиям. Ближе к вечеру я придумал дурацкое, но все же решение. На улице было тихо. Только редкие соседи ковыляли по очереди в разные стороны из дома. Через 2-3 часа они также потянутся назад. Почти сплошь пенсионеры, доживающие свой век вместе с этим ублюдочным домом.
Убедившись в безопасности, я быстро собрался и отправился в магазин, который был нелепым мавзолеем пристроен с нашему дому справа. Купил водки сигарет и каких-то жирных пирожков, которые я мог съесть без готовки, я направился к таксофону возле магазина. Удивительно, но работал. Я проверил его ещё в первый день. Теперь пригодился.
Сделав дело, я подхватил пакет и резковато развернувшись столкнулся плечом с каким-то торчком в серой куртке.
«Э, че на!» - набычившись рыкнул я. Но парень ссыкливо поднял руки и отступил на пару шагов. Говнисто лыбясь. «Кет на, далбаеб!» - добил я и поспешил домой.
Долбоебом. Правда оказался я. Нет бы свалить со двора и дать круг, я поспешил прямо в свой подъезд. Гадом буду – торчок не мигая смотрел куда я пошел. Но сейчас здесь будет совсем другой кипишь. Надо быстрее схорониться у себя.
∗ ∗ ∗
Я сидел за шторой пил вонючую водку и заедал ее еще более вонючим пирожком. Или это уже от меня в этой халупе начинает так вонять? Во дворе разворачивалось шоу. Полицейский бобик освещал красным и синим окрестности. Гадом буду – должно быть море зевак из подъезда, но на улице почти никого. В соседние подъезды не обращая внимание возвращались люди, а у нас тишина. Вот наряд заходит в подъезд. Перемещаюсь к глазку. Поднимаются выше. Трое. Два мента и мужик в спецовке. Стук в дверь. Громче. Требовательнее. Голос Элеоноры Федоровны. Резкая команда зычным голосом. Звук инструментов. Треск дерева. «Йооооп, твою мать!». Звук быстрых шагов. Звук выворачиваемого чего-то организма. Потоки блевотины по торцам ступенек. «Алибек, ну еоооп, твою мать!».
Вниз спускались менты. Старшой командовал перекошенному спутнику «Судмедов вызывай, ничего не трогать внутри, опросить соседей!».
Я уже решил, что первый акт балета завершен, но за ними бежала держа наперевес трубку старенького смартфона Элеонора Федоровна». После пререканий Старший взял трубку, и я уловил «Какой Савелий Илларионович?» Лицо его моментально побледнело, тело автоматически заняло стойку смирно. «Да, Простите. Но к нам же поступил… вызов же…обязаны… Да, понял, Есть. Есть…». Он с ненавидящим взглядом отдал телефон домкомше. И сорвал злость на подчинённом. Поскольку делал это он уже спускаясь вниз я уловил, только обрывки речи. Что-то про «другое ведомство» и «сами решат», «опечатать».
Я выглянул в окно. Ни медиков, ни следователей. Ничего. Только двор и старая шапка Элеоноры Федоровны. Странно. Я полагал, что вызовут медбригаду и заберут труп. Вряд ли там что-то серьезное. Сто процентов, что дед просто от старости скопытился. Но происходило, что-то совершенно неправильное.
Савелий Илларионович. Где-то я слышал это имя. Я должен понять. Я включил телефон, наспех установил блокировку входящих вызовов и открыл браузер.
Конечно. Это местный аким – глава администрации. Какое отношение он имеет к Элеоноре? Старуха совсем не внушала вид женщины, обладавшей такими знакомствами. Вот, свинство. Попал так попал…
Я пробежал глазами трудовую биографию градоначальника этой дыры. Возраст солидный. Ветеран труда. Большую часть ранней карьеры получил на заводе «Красная пирамида» (Че, блять?). Сначала в должности бригадира, быстро поднялся до директора, в чьем кресле и провел почти сорок лет. Далее степень экономиста, быстрый рост в администрации. В списке наград медаль за устранение последствий инцидента на заводе «Красная пирамида».
Я закурил. Что за завод? Город мелко промышленный, но о таком заводе я не слышал. Я набрал в поисковике новый запрос. И решительно ничего не понял. Непонятно, что производил завод столько лет. Несколько параграфов с пометкой о недавней редакции, в которых говорится о трагедиях на заводе. Непонятно. То ли взрыв, то ли возгорание. Причем завод числится как действующий и в сегодняшние дни. Что в принципе удивительно. Еще в 90-е почти все заводы были бездарно проданы нашими замечательными правителями иностранцам. Но не Пирамида.
Нашёл скан старой газетной полосы. Большая статья о заводе, фотографии награждённых, некрологи внизу. Половина текста закрашена чёрным. Причём закрашена не при сканировании: чёрные прямоугольники были на самой бумаге. Я увеличил изображение, потом плюнул. Ничего не разобрать.
Я сидел и тупо смотрел в экран смартфона и зачем-то читал эту околесицу. Из оцепенения меня вывел хлопок автомобильной двери. Я глянул в окно и оцепенел от ужаса. Меня нашли. Гребаный торчок сдал меня. Из черного БМВ в сторону подъезда двигались двое совсем не предвещающих хорошего бугаев в черном. Еще один стоял у машины и смотрел прямо на мои окна.
Сука! Что делать! Стук подъездной двери! Жужжание мух. Думаю. Подъезд. Не успею. Прятаться. Где?
Быстро схватив телефон, я еще раз смотрю в окно. За водителем показался силуэт в высокой белой шапке. Я слышу шаги в коридоре. Голоса. Водитель оборачивается к Элеоноре Федоровне. Шанс. Балконы друг под другом. Высота потолков небольшая. Сзади уже пробуют ручку двери.
Тихо выскальзываю на балкон. Цепляясь за шершавую стену, встаю на перила, пальцы одной руки хватают плиту балкона сверху. Вторая. Подтянуться, через перила. Треск дерева. Ломают мою дверь. Перекатиться на балкон. Голоса сверху.
Краем глаза, падая через перила, я видел амбала у машины – отворачивается от Элеоноры обратно к моему балкону.. Стараюсь не дышать. Сердце колотится.
Маты снизу, громкие звуки. Голоса на балконе ниже. «Сука, ну бомжатник же! Бляяя, воняет.». Звук зажигалки и запах дыма. «Нет его здесь. … Да сука, здесь кто жить сможет, воняет как в жопе… Значит попутал он, Ну может быть… Пусть он сука в глаза не долбится больше и смотрит внимательно. Вернется – подскочим. Все. Связь».
Сверху шуршание. «Быыыляяя! Он че сдох здесь что ли! Сука – черви же блять! Ну нахуй. Я вам че мусорщик что ли!».
Я услышал звук закрываемой двери. Выглянуть с балкона я боялся. Если меня найдут – я не жилец. Нурик не прощает кидков. Хлопок автомобильной двери, один, второй. Звук мотора. А где третий? Я лежал и ждал. Минута? Пять? Двадцать? А может час? Что делать?
Снизу может быть засада. Я повернул голову в сторону стены. Балконная дверь. Деревянная. Старая. Приоткрыта….
Надо было пересидеть. И, если получится, найти что-нибудь полезное.
Сука, там же жмур все еще лежит? Ну и похую. Лучше, чем замерзнуть на чертовом балконе. Я не поднимаясь аккуратно приоткрыл дверь в темный портал вонючей квартиры. Тихо. Змеей прополз в нее и только здесь осмелился сесть. Я находился в темном зале. Пятно было справа от балкона – здесь должен в этом же месте сидеть (Лежать?) труп деда. Темно….
∗ ∗ ∗
Фрагмент недописанного рапорта, капитана полиции (вымарано) Алибека Исаева:
«…по вызову был обнаружен характерный запах, исходивший из двери квартиры № 45. На требование представителя власти открыть дверь ответа не получено. Инициирован санкционированный взлом двери. В квартире обнаружен декапитулированный (зачеркнуто) декапитированный труп престарелого мужчины без признаков насильственной смерти (зачеркнуто), с неопределенными признаками смерти. По косвенным признакам смерть наступила… (Неразборчиво, много раз зачеркнуто)...»
∗ ∗ ∗
Я тихо крался по квартире в неверном свете с улицы. Глаза немного привыкли к темноте, но видел лишь очертания предметов мебели. Мозг лихорадочно работал пытаясь вспомнить, оставил ли я что-то внизу, что могло сказать, что я там был недавно. По всему выходило, что бардак, оставленный мною, мог быть как сегодняшним-вчерашним, так и недельным. Запахи наверняка перекрывались трупной вонью и прочими миазмами дома. Деньги. Я оставил пакет с деньгами в нычке за вонючим унитазом. Это проблема. Без денег я даже уйти не смогу. Я прислушивался к квартире снизу: тишина. Как и во всем доме. В этой девятиэтажной помойке просто не может быть таких тихих соседей. Что-то не так с этим домом. Тишина как в гробу. Или в мавзолее? В пирамиде? В этом городе слишком много символов пирамиды. Для некогда промышленно шахтерского городка.
У деда должна быть пенсия. Озаренный этой идеей я стал осматривать квартиру подсвечивая экраном смартфона. Я старался не смотреть в сторону дивана. Под аккомпанемент жужжания мух я стал перебирать правый отсек серванта. Такой же был когда-то у моей бабушки. Слева – всякая хрустальная и стеклянная дрянь. Снизу и справа закрытые отсеки. И все это на тонких нелепых ножках. Бабушка не была бы в ахуе с того, чем я занимаюсь… Не всегда я был таким…
На верхней полке обнаружились груды старых газет. Они были сложены четко по датам. Как будто их получали ежемесячно и сразу ложили на полку. Не читая. В выдвижном ящичке конверты. Запечатанные. Адрес – здешний. Не вскрытые. В конвертах были деньги. Я обрадовался, но тут же понял, что рано. В некоторых конвертах были яркие цветные купюры непривычного размера. «50 Тиын» прочитал я на одной из них. Я вскрывал конверт за конвертом. Во всех были деньги. Деньги менялись в этой стране с завидным постоянством. И почти везде я обнаруживал устаревшие недействительные банкноты. Кое-как я нашел несколько конвертов с еще действующими купюрами. Далее видимо дед перешёл на получение пенсии по карточке. Я оглядел обилие конвертов. Попытался как мог утрамбовать их обратно. Сколько же лет этому деду?
На глаза попался паспорт. Еще советского образца. Год рождения 1946…, трудовая книжка. Одна запись – Ордена трудового красного знамени Завод «Красная пирамида», 1 июля 1960 года… Больше записей нет.
Здесь же вложены пожелтевшие старые телеграммы.
«СРОЧНО ТЧК БОРИС НИКОЛАЕВИЧ ПОГИБ ПРИ АВАРИИ ТЧК ОБСТОЯТЕЛЬСТВА УСТАНАВЛИВАЮТСЯ ТЧК НЕ РАЗГЛАШАТЬ ТЧК»
«СРОЧНО ТЧК СВЕДЕНИЯ О ГИБЕЛИ НЕ ПОДТВЕРДИЛИСЬ ТЧК ПРЕДЫДУЩУЮ СЧИТАТЬ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ ТЧК»
Что за дичь?
Тишину жужжания мух нарушил звук двигателя машины. Я не обратил внимания какая тишина стояла на улице все это время. Я аккуратно прокрался к окну. От же блядство! Внизу было сразу несколько автомобилей. Черный Прадо. Явно правительственный номер. Газелька с красным крестом. Рядом копошились люди в серых защитных костюмах. А из Прадика в сопровождении двух амбалов в похоронно-черных костюмах ввразвалочку направлялся к подъезду невысокий полноватый субъект в сером пальто. Почему-то я был уверен, что направляются они именно сюда. В квартиру, в которой я нахожусь. Я не придумал ничего лучше, как почти с разгона заныкаться в облезлый шифоньер в груду каких-то пахнущих пылью и тленом тряпок. Я сполз спиной по дальней стенке шкафа и старался сидеть не дыша. Казалось, прошла вечность, когда послышались шаги и раздался скрип входной двери. Все сопровождалось нервным немного срывающимся голосом Элеоноры Федоровны, тараторившей какие-то объяснения. Раздались шаги в зале. Шифоньер был расположен слева от входа, и я слышал голоса справа приглушенно, будучи отделен в своем большом отсеке от говоривших узкой секцией с каким-то тряпьем (я не стал ее сильно осматривать, когда искал деньги).
Внезапно голос домкомши стих. Раздался властный тронутый хрипотцой голос: «Свет есть?».
«Нет, Савелий Илларионович. Борис Николаевич давно не пользовался Светобоязнь» - Элеонора Федоровна.
Щёлкнул фонарик. Через щель в дверце шкафа я увидел край дивана и ноги в тапочках. Облепленные мухами и опарышами вздувшиеся ноги покойника.
«Голова где?»
Тихое шуршание. Мужской голос: «Нашли. За диван закатилась».
«Упаковать отдельно. В подвал и в четвертый подъезд его» - говоривший явно был недоволен.
«Такая отдача была, Савелий Илларионович. Я и подумать не могла...» -кудахтала домкомша.
«Когда произошло?»
«Точно не знаем. Возможно, во вторник ночью».
«А сегодня у нас что?»
Тишина.
«Трое суток, Элеонора Федоровна. Трое суток вы ходили мимо этой квартиры».
«Он же ещё выходил. В понедельник сама видела. По графику».
«Меня не интересует, когда он выходил. Почему состояние не проверили?»
«Я думала, восстановится».
«Думать не надо. У вас инструкция есть. Вы её сорок лет выполняете. Что изменилось?»
Снова тишина.
«Ноль-первый?»
Ответил уже другой голос: «Стабилизировали. Пока».
«Контакт удержался?»
«До последнего. Потом оборвался».
«В столице знают?»
«Нет. Пока обошлось».
«Резерв?»
«Я уже присмотрела…» - снова Элеонора.
«В прошлый раз тоже присмотрели. Полгода потом разбирались. Последняя нагрузка была предельной. Вы знали».
Тишина.
«Последний контактер?»
Невнятное бормотание.
«Какой еще жилец снизу? Проверяли?»
Бормотание в ответ.
«Найти. Выяснить с кем говорил»
Звук удаляющихся. Шуршание в прихожей. Снова мельтешение фонарика и какая-то возня в районе дивана.
Снизу снова раздался грохот. Уже второй раз за вечер выносили дверь моей квартиры. Приглушенные вскрики. Глухие удары. Похоже моему караульщику не повезло. Может даже его приняли за меня. А ведь это мне весьма на руку, подумал я. Если меня, конечно, сейчас не найдут. Но возня с телом закончилась. Кончилось шуршание целлофана и звук скотча. И звуки покинули комнату. Приглушенные звуки автомобильных дверей. Мотор удаляющейся машины. Второй… и снова тишина. В этом доме удивительно тихие соседи. И очень, блять, странные, тихие соседи….