«Тетрадь дружбы Нацумэ» (2008 — н.в.)

Седьмой сезон перевалил за экватор, а значит, еще не поздно вспомнить об аниме Такахиро Омори («Адская девочка», «Дюрарара!»), выходящем вот уже 16 лет. Чем так цепляет «Тетрадь дружбы Нацумэ», и почему история про ёкаев так актуальна? О столкновении потустороннего с бытовым, прошлого с настоящим и чувственного с чувствительным рассказывает Лера Куприна.

🎐 Подписывайтесь на наши бусти или патреон, где выходят дополнительные материалы об аниме и манге

Такаши Нацумэ видит духов: маленьких и больших ёкаев, которые то лезут к парню с забавными (на их взгляд) играми, то угрожают расправой и требуют отдать загадочную тетрадь. Во время очередной погони он забегает на территорию храма и по неосторожности спотыкается о симэнава — канат, отмечающий священное место, по совместительству — запечатывающий духов. Тот рвется, выпуская наружу Мадару — ёкая, до смешного похожего на манэки-нэко. Оказывается, он был знаком с Рэйко — бабушкой Такаши, сражавшейся с аякаси налево и направо. Проигравшие (а выигрывала она всегда) писали имена на бумаге в знак того, что подчиняются и больше не могут сопротивляться тому, кто владеет артефактом. Так появилась тетрадь дружбы, которая, хоть так и называется, предполагает не узы товарищества, а взаимоотношения хозяина и слуг.

🎐 «Дороро» — злые ёкаи эпохи Эдо в экранизации Осаму Тэдзуки

Такаши решает использовать её иначе: он возвращает ёкаям имена, тем самым освобождая от службы и вертикали власти. Из-за чего предсказуемо натыкается на ехидные комментарии Мадары — могущественного оками, духа-волка, теперь сопровождающего его в обличии пухлого кота (Нянко-сэнсэй). Такова завязка первого сезона, где каждый эпизод выступает самостоятельной историей: можно смотреть в отрыве от остальных, ничего при этом не теряя (кроме пары лиц забавных ёкаев). Тип наррации обусловлен оригинальной сёдзё-мангой Юки Мидорикавы, выходящей с 2003 года: художница специально отрисовывала главы так, чтобы каждая работала как своеобразный ваншот.

За режиссуру «Тетради дружбы Нацумэ» отвечает Такахиро Омори, сформировавший эстетику, которую наследуют не только последующие сезоны, но и его полнометражный «В лес, где мерцают светлячки» (2011) — адаптация ранней работы Мидорикавы. Строго японская композиция, фокусирующаяся на дверях-сёдзи, торо (традиционные фонари из камня), идеально круглых окнах, обклеенных васи; мемориальном феномене коморёби; развешанные повсюду колокольчики-фурин и бумажные ленты — сидэ, чей звук дополняет визуал. В кадре часто мелькают синтоистские святилища и тории, названия эпизодов перекликаются с хокку (f.ex. «Кое-что уплывшее») и возникают на фоне икебан, а образ героев, сидящих на веранде-энгаве, легко соотнести с поэтикой фильмов Ясудзиро Одзу.

🎐 Созерцательный постапокалипсис в «Путевых заметках о поездке в Йокогаму за покупками»

Другое дело, что Омори привносит в адаптацию запоминающиеся образы и твисты, выходящие за рамки оригинала. Так, например, мы видим ёкаев, их надписи и поделки, лишь в режиме POV: они доступны только взору Нацумэ, а исключение на первых порах составляет его друг Танума, способный заметить отражения и тени аякаси. Отсюда рождается невероятной красоты образ: абрис пруда (тоже ёкая) с карпами на бумажной двери-фусуме в закатных лучах.

Если первый сезон действительно почти целиком посвящен арке с раздачей имен и устроен как альманах, то на втором повествование становится более размеренным и цельным. Одна история плавно перетекает в другую, и для полноты картины уже необходимо смотреть если не все серии, то как минимум бóльшую часть. Такая неторопливость позволяет четче прослеживать трансформацию героев, которых в «Тетради» не так много, но каждый достаточно комплексный, чтобы вызывать интерес на протяжении уже 81 эпизода.

🎐 Стрим о «Провожающей в последний путь Фрирен»

Сезоны чередуют и времена года. Мы больше узнаем о Такаши — сироте, кочующем от одних родственников к другим и только недавно обретшем дом в семье Фудзивара. Поначалу он молчалив и избегает людей с тем же успехом, что и ёкаев. Однако постепенно юноша меняется: всё больше улыбается и смеется, синхронно развивая отношения с ёкаями — и окружающими людьми.

На поверхностном уровне «Тетрадь» — типичная история взросления и анимированная энциклопедия ёкаев. Мы узнаем, что у аякаси есть иерархия, они могут употреблять в пищу как себе подобных, так и людей, а еще не разделяют друг друга по половому признаку (потому и гоняются за Такаши, принимая его за Рэйко). Некоторые из них вполне безобидны: странствующий Пожиратель дней, например, останавливается на ночлег в старых домах и в благодарность делает что-нибудь из обветшалых вещей снова новыми; дух земли, способный вселиться в какую-нибудь разбитую чашку, обязательно предупредит жильцов о приближающейся беде, а под настроение может спасти их даже в ущерб себе.

🎐 Пугающее и мистическое аниме для любителей острых ощущений

Если же копнуть глубже, то история сосуществования ёкаев и людей — актуальна и многослойна. Они во многом похожи: ссорятся и мирятся, устают и мерзнут, сооружают пирамиды из камней и наслаждаются видами, плачут и страдают, предают и вознаграждают (а еще обожают сакэ). Духи тоже могут влюбляться — даже в тех, кто пришел их изгнать или лишен способности разглядеть. Быть (не)увиденным — большой страх, преследующий вне зависимости от принадлежности миру реального и/или потустороннего (не зря в японской метафизике такого разделения попросту нет).

«Лучше держаться подальше от того, что не понимаешь», но Такаши со временем видит родство между собой и встречными аякаси. Одного он благодарит за то, что тот не испытывает ненависти к людям, сколько бы бед они на него ни навлекали, а сам в ответ терпелив к ёкаям, которые преследуют его всю жизнь. Потому что неважно — разные мы или нет: все мыслят и чувствуют одинаково. Недаром герой именно Нацумэ: в XX веке его предшественник Сосэки озвучил схожую мысль устами вашего покорного слуги — н̶я̶н̶к̶о̶-̶с̶э̶н̶с̶э̶й̶ кота.

🎐 Спасибо, что дочитали! Будет здорово, если вы поддержите развитие и новые материалы «Покебола»