Свиное Брюхо — том 1, глава 8

— Чжон-а, выйди проветрись.

Я вздрогнул. За спиной прозвучал голос шефа — как раз в тот момент, когда я, с трудом разлепив глаза на этой всё ещё непривычной для меня рассветной смене, тёр веки и механически домывал посуду. Последние пару дней мне везло — Сынпхё на глаза не попадался, и всё как-то обходилось. Но от слов шефа, отправляющего меня прямиком в логово зверя, я не смог скрыть дрожь в руках.

— Это ещё что такое?! Почему вы Чжона называете просто Чжоном?!

— А кто он тогда, по-твоему? Чокопай?

— Потому что вы только его по имени зовёте! А меня всё время Самсамчиль! *

*[В прошлой главе я не заострила на этом особого внимания, но, скорее всего, это ещё и отсылка к 삼삼칠 박수 — особому ритму аплодисментов (3 хлопка, пауза, 3 хлопка, пауза, 7 хлопков), который используется на спортивных мероприятиях. Его применяют для выражения поддержки и поднятия духа.]

— Ну надо же, дал Пак Су милое прозвище, и он уже решил, что можно мне на шею сесть.

— Ну блииин, тогда я с сегодняшнего дня буду звать шефа Ёнпхалем! *

*[Тут может быть отсылка и к чему-то другому, но пока искала информацию, наткнулась на ветку на Reddit, где писали, что 용팔이 — это прозвище мутных продавцов с рынка электроники Ёнсан (забавно, что шефа зовут так же). Раньше туда ходили за комплектующими для ПК и пиратскими играми, когда импорт был ограничен. Так что вполне возможно, шефа задело то, что его, по сути, сравнили с барыгой.]

— Ты, ты… паршивец. Сегодня точно тебе горло перережу!

— Ааа! Уберите нож для хлеба!

Глядя на этих двоих, которые и сегодня, как обычно, «дружелюбно» переговаривались, я снова убедился в собственной поразительной способности быстро ко всему привыкать.

— Ты слышал шефа, выйди проветрись немного.

Я повернул голову и увидел, что успевший подойти Манги хён… то есть Минги хён — уже стоит рядом и смотрит на меня снизу вверх, слегка покраснев. Вспомнились слова Соннён хёна, который подчёркнуто объяснял мне, что, в отличие от Пак Су хёна, краснеющего при виде любого мужчины выше себя, Минги хён просто ужасно стеснительный и потому всегда заливается краской.

— Нет. Я ещё тарелки не домыл. И овощи шеф просил нарезать.

Когда я, здоровый лоб ростом 179 сантиметров, своим низким голосом выдал фразу, больше подходящую новобрачной в фартуке в цветочек, мне даже самому стало себя немного жалко.

Если бы не нужда в деньгах, если бы не тот карманник… Подумав о том, что сейчас я мог бы вернуться в университет и ночи напролёт пить с друзьями, я снова тяжело вздохнул.

— Тебе тяжело, да? Вот поэтому и нужно сделать перерыв.

Надо же, оказывается, он такой заботливый.

Минги хён был невысокого роста, но крепко сложенный, с резковатыми, угловатыми чертами лица, и когда шеф ласково звал его «Ли Манги»*, я ещё тогда подумал, что у него лицо прямо как у чемпиона-силача.

*[Это отсылка к реальному знаменитому корейскому чемпиону по ссирым — традиционной борьбе в Южной Корее.]

Если, конечно, не учитывать один слегка шокирующий факт, что с первого же дня он краснел по любому поводу.

— Нет. На улице ещё холодно, да и с работой я справляюсь.

Ха, справляюсь? Да хуй там. Спать хочу жесть как, а ноги уже гудят от того, что стою несколько часов подряд. По правде говоря, я бы прямо сейчас выскочил наружу и устроил сладкое рандеву с сигареткой, но…

Я ещё пожить хочу.

Я выбрал стратегию «тише воды ниже травы» в надежде, что владелец рано или поздно отстанет от меня. Так что в моей нынешней системе выживания отдых был непозволительной роскошью.

— Холодно? Ты простыл?

На тревожный вопрос Минги хёна я вдруг подумал, что при всём своём суровом угловатом лице он выглядит неожиданно мило. Я остановился и полностью развернулся к нему.

— Да нет…

— Ли Минги! Быстро иди сюда работать.

Я чуть повернул голову и увидел Соннён хёна, который, пристально глядя в нашу сторону, звал Минги хёна. Тот снова слегка покраснел и поспешил к нему.

Подождите… он ведь только что на меня исподлобья посмотрел?

Когда Соннён хён, прищурившись, схватил Минги хёна за руку и потянул к себе, у меня в голове что-то щёлкнуло. Обладатель молниеносной адаптации и удивительной сообразительности… Хммм, да, мастер шевелить извилинами. Я уже всё понял.

— Хм.

То есть вы двое… ну, того?

Даже Хадзимэ Киндаити* расплакался бы от моей блестящей дедукции. Я приподнял уголок губ в фирменной улыбке «я уже всё понял» в стиле Киндаити, как вдруг за спиной раздался громкий голос:

*[Хадзимэ Киндаити — герой манги и аниме «Дело ведёт юный детектив Киндаити», гениальный школьник-детектив. Фразу «я уже всё понял» он произносил чуть ли не в каждом деле.]

— Ты чего лыбишься, как извращенец?

— Спасибо.

— Что?

— «Извращенец». В смысле «неизменное солнце». *

*[변태 — это извращенец, а 변함없는 태양 — неизменное солнце. Он просто взял первые слоги двух слов и склеил их в одно, типа превратив оскорбление в комплимент. В корейском сленге таких сокращений полно, ими реально пользуются в повседневной жизни, но тут совсем не тот случай. Это звучит дико притянуто за уши и отдаёт туповатым юмором.]

Похоже, после тёплого обмена репликами с Пак Су хёном шеф всё ещё был на взводе. Глядя на его застывшее лицо после моей шутки с душком 70-х, я решил, что вышло так себе, и даже слегка смутился. Но стоило мне улыбнуться и уже было выдавить из себя «простите», как вдруг огромная, похожая на черепаший панцирь, ладонь шефа резко взметнулась вверх.

Что? Неужели он сейчас меня ударит?

— Гре-е-е-ейт!

Перед глазами всплыло то самое леденящее воспоминание, которое я уже почти благополучно похоронил. Он щёлкнул пальцами над головой, изобразив тот самый жутковатый жест фламенко-танцовщицы с подсолнухом в волосах, и мне отчаянно захотелось бросить всё и выскочить наружу, забыв и про Сынпхё, и про всё остальное.

— Вот это ты шутканул! Чжон-и, ты мне определённо нравишься!

Чёрт. Пойду-ка я всё-таки выйду.

⁕ ⁕ ⁕

Думаю, привычка — это не только то, к чему привыкает тело, но и состояние, когда внутри всё уже идёт по накатанной. Когда ты регулярно и стабильно делаешь что-то в соответствии с внутренними биологическими часами, это даёт чувство спокойствия и устойчивости. Но стоит хоть немного сдвинуть этот ритм или лишить себя привычного действия, и внутри уже скребётся тревога. Даже если речь идёт о такой обыденной вещи, как перекур во время отдыха.

Так что если считать привычкой выходить покурить около двух ночи, то сейчас, когда уже перевалило за три, в том самом месте Свиного Брюха быть не должно. Но, увы, в тот момент, когда я открыл заднюю дверь, моё предположение сдуло вместе с холодным ветром. К тому же я ещё и встретился глазами с типом, прислонившимся к стене напротив.

— …Эй.

От неожиданности сердце заколотилось, но я выровнял голос и сделал вид, что мы знакомы. Я по-прежнему высунулся наружу лишь наполовину, готовый в любой момент юркнуть обратно за дверь, если он вдруг выхватит нож и кинется на меня. Однако он лишь сверлил меня взглядом и не предпринимал никаких действий.

Может, просто закрыть дверь и уйти? Нет, я же уже окликнул его. Если сейчас уйду, буду выглядеть полным идиотом.

И, как и при нашей прошлой встрече, хотя он тогда угрожал мне так, что было реально страшно, теперь, снова увидев его лицо, я почему-то не чувствовал страха.

Может, потому что я знал его раньше? Передо мной, без сомнения, стоял убийственный управляющий Ким, но в голове упрямо всплывал «Свиное Брюхо», осыпающий всех отборной бранью.

Бах. За моей спиной с грохотом захлопнулась тяжёлая железная дверь. Я подошёл к нему и прислонился к стене здания. Резкий запах табака тонкой нитью тянулся от сигареты, зажатой в пальцах Сынпхё, и я, сгорая от неизбежного желания закурить, уставился на неё.

На мгновение забыв обо всём, я зачарованно смотрел на сигарету, медленно тлеющую красным огоньком, как вдруг этот огонёк поднялся вверх.

Поднимается… А? Теперь опускается? А теперь в сторону…

— Дебил.

Вот же сволочь! Я метнул в него раздражённый взгляд, а он, как и в прошлый раз, щелчком пальцев отбросил сигарету, и она, описав дугу, упала на землю. Блин, какая потеря… даже половины не выкурил.

Пока я мысленно оплакивал сигарету, исчезающую под подошвой его ботинка, нога, давившая её, вдруг шагнула вперёд. И в тот же миг моё тело, вопреки воле, от удара его ноги полетело на землю.

— Угх! Ты что…

Но прежде чем я успел договорить, в темноте я увидел, как его нога снова поднимается.

— Хык!

Я инстинктивно сжался и, чтобы уклониться, перекатился в сторону, но в тот же миг раздался глухой звук, и тяжело опустившаяся нога ударила меня в бок.

Этот… этот ублюдок пинает лежачего?!

И пока эта мысль мелькала в голове, его нога уже меняла траекторию, снова целясь мне в бок.

— Угх!

Тело инстинктивно сложилось пополам. Я обхватил ноющий живот и сжался, но боль, от которой перехватывало дыхание, никуда не делась.

Чёрт, реально больно. Стоп! Это его нога опять поднимается?

— Подожди!

Не знаю, подействовал ли мой крик, пожалуй, самый громкий за всю жизнь, прокатившийся эхом по пустой площадке, но Свиное Брюхо всё-таки опустил ногу и без выражения уставился на меня сверху вниз. За это время я кое-как пришёл в себя и, с трудом разогнувшись, поднялся. Решив сначала попробовать уладить всё словами, я открыл рот.

— Ты почему ме…

Вопрос «какого хрена ты меня бьёшь?» так и застрял в горле, потому что его кулак влетел в меня так, что голову едва не развернуло на 180 градусов.

— Кха!

Пошатнувшись и отступив на несколько шагов назад, я снова почувствовал, как он приближается ко мне. Чтобы выжить, я ещё раз закричал:

— Я всё про тебя расскажу!

Его сжатый кулак, уже занесённый для удара, на короткое мгновение замер. В этот холодный день я чувствовал, как по лбу текли ледяные капли пота, и, ещё не успев толком осознать боль, вдруг ощутил облегчение от того, что всё ещё жив.

Свиное Брюхо дёрнул бровью и уставился на меня, будто спрашивая, что я вообще имею в виду.

— Ещё раз ударишь, и я всем расскажу о твоём прошлом.

— Что именно?

Если противник спрашивает «что?», по логике надо бы ответить, но эта хрень работает разве что в играх про покемонов, блин.

Когда я почувствовал, как ещё одна струйка холодного пота скатилась по виску, мой рот выдал слова, никак не согласованные с разумом:

— То есть… эм… да! Та записка, что ты мне дал! Та самая, с таким корявым почерком, что ни за что не скажешь, будто её писал шестиклассник! Она до сих пор бережно хранится у меня в ящике стола.

Одновременно с моими словами, которые я выплюнул довольно серьёзно, но прозвучали они как у подлого злодея, его кулак без промедления влетел в меня.

Мысль о том, что вот, оказывается, какой звук издаёт человеческая туша, ударяясь об асфальт, раньше мне в голову не приходила. Снова оказавшись в самом жалком виде, перекатываясь по земле, я услышал его безэмоциональный ответ:

— Делай как хочешь.

И в тот момент, когда я только-только попытался подняться, в мой бок, а точнее в то самое место, куда он уже бил, снова вонзился носок ботинка.

— А-а-а!

Стыдно, но боль была такой, что молчать было невозможно. Она вспыхнула в боку и разлилась по всему телу. Этот ублюдок… неужели он правда сейчас меня убьёт? Стой!

Пытаясь собраться, я почувствовал, как из уголка рта медленно течёт какая-то жидкость. Я вытер её тыльной стороной ладони, и в нос резко ударил металлический запах, который моментально прояснил голову.

Э… э-эт… это… кровь!

Я резко вскинул голову и уставился на него. Свиное Брюхо, засунув руки в карманы и собираясь снова пнуть меня одной ногой, на мгновение замер.

Ублюдок… Теперь я реально зол.

⁕ ⁕ ⁕

— Кьяааа!

Игнорируя вопль Пак Су хёна, наглядно продемонстрировавший, что даже мужчина с таким низким голосом способен визжать, я с помощью Соннён хёна кое-как улёгся на диван в комнате отдыха.

— Как вообще получилось, что у тебя синяки равномерно по всему телу?

Шеф спросил это с недоумённым видом. Я пробормотал оправдание, что просто упал, и замолчал.

— Что? То есть тебя кто-то избил?

Пак Су хён любопытно высунулся вперёд с этим вопросом, но Минги хён тихонько потянул его за руку, словно говоря помолчать.

— Может… ты встретил Сынпхё?

На вопрос шефа я снова ничего не ответил и продолжал молчать, как вдруг рука Соннён хёна, наносившая мазь, резко остановилась.

— Это управляющий Ким тебя так?

Редко когда в голосе Соннён хёна можно услышать удивление. Уже представив реакцию остальных, я почувствовал себя паршиво. В конце концов, я ведь говорил, что мы друзья… Если я вернулся в таком виде, они наверняка решат, что я всё это время им врал.

— Да быть не может!

— Но ты же жив!

Минги хён и Пак Су Хён выкрикнули это одновременно. Я уже собирался согласиться, но вдруг резко отвернулся.

Жив? То есть я, по их мнению, должен был умереть?

— Если это правда управляющий Ким тебя так, то…

— То что?

Я поднял на Соннён хёна взгляд примерно с выражением «ну давайте, насмехайтесь уже надо мной». Но его лицо оставалось серьёзным.

— Тогда, похоже, вы и правда друзья.

Если бы кто-то сейчас увидел, как у меня полностью застыло лицо, он бы понял, насколько я был потрясён. Но, к сожалению, среди присутствующих не нашлось никого, кто заметил бы моё окаменевшее, бесстрастное выражение.

Серьёзно… что за жизнь вообще была у этого мудака?

— Эй, вы! Хватит тут кучковаться и языками чесать, марш работать!

Шеф махнул своей огромной рукой, поднимая троих на ноги. Те, с видом, будто у них осталось ещё с десяток вопросов, нехотя направились к двери. Но прежде чем Минги хён, шедший впереди, успел её открыть, дверь распахнулась сама, и внутрь буквально влетел человек.

— Это правда?! Друг Сынпхё действительно здесь?!

Как только обладатель очень взволнованного и, казалось, злого голоса, растолкав людей, предстал перед моими глазами, я сразу понял, кто это.

Номер один этого заведения сегодня, похоже, был в образе охотника — леопардовая безрукавка с высоким воротом и взгляд, сверлящий меня насквозь.

— Ч-чего!? Так это ты друг Сынпхё? Не верю!

Я и сам в это не особо верю.

Я уже собирался открыть рот, чтобы что-нибудь сказать, но шеф, подняв один палец, оттолкнул им его голову в сторону и заговорил первым.

— Кто разрешил тебе сюда самовольно входить, Намбовон. *

*[от англ. Number one]

— Я же просил не называть меня так!

— Как хочу, так и говорю. Ты же в этом заведении Намбовон, так?

— Намберван!

— Да одно и то же. В любом случае, проваливай.

Нахмурив брови и явно показывая, что ему действительно неприятно, шеф продолжал тыкать его пальцем. Намберван, не сводя с меня глаз, открыл рот.

— Не ври. Сынпхё никогда и никому не открывает своё сердце, у него не может быть никаких друзей. И первым, кто сможет приблизиться к нему, буду именно я. Так что…

— Чёрт. Реально бесит.

Я медленно поднялся со своего места и, разлепив окровавленные губы, посмотрел на него сверху вниз. Его круглые карие глаза широко распахнулись, и он, будто испугавшись, шагнул назад.

Остальные с любопытством наблюдали за нами, и от этого мне стало ещё паршивее. Я нахмурился, а номер один дрожащим голосом, всё ещё пытаясь сверлить меня взглядом, сказал:

— Т-ты… ты… думаешь, я… я испугаюсь? На самом деле приблизиться к Сынпхё могу только я…

— Ты идиот?

— Ч-что?

— Даже если сейчас сердце Сынпхё стало железным, как у киборга, ты правда думаешь, что с самого рождения у него не было ни одного друга или человека, которому он мог открыть душу?

Конечно, в том прошлом, которое знал я, так оно и было.

— Чем больше я слушаю, тем сильнее кажется, будто вы все обращаетесь с Сынпхё как с каким-то волком-одиночкой, человеком, который наглухо закрыл своё сердце. Но разве это не просто иллюзия, выросшая из слухов, которые сами же люди и распустили? Он хоть раз сам это подтверждал? Говорил, что у него нет ни одного друга?

После моих слов воздух в тесной комнате отдыха будто внезапно стал тяжелее.

— Тогда получается, ты и есть тот самый единственный друг?

На вопрос раздосадованного Намберван я только скривился ещё сильнее. Из-за распухшей щеки каждое движение рта отзывалось болью, так как разорванная изнутри щека задевала коренные зубы.

— Сам не знаю. Судя по тому, как он меня отделал, может, я для него и не друг вовсе. Но всё равно я не могу поверить в эти разговоры о том, что он живёт какой-то нечеловеческой жизнью и совсем не интересуется другими людьми. Потому что я уверен, что не существует человека, который мог бы так полностью контролировать своё одиночество.

Вообще-то я и раньше думал, что слухи о нём просто раздуты, а люди слишком бурно реагируют на человека, который, по сути, ничем особо не выделяется. Просто сейчас я вспылил из-за слов Намберван, который, похоже, симпатизирует Свиному Брюху, и ляпнул всё это вслух.

Но, увидев, как остальные, кроме шефа, уставились на меня в полном оцепенении, я понял, что, похоже, немного их шокировал.

— За каждую минуту бесполезного трёпа буду вычитать из зарплаты.

Реплика шефа, внезапно разорвавшая тяжёлое молчание, будто привела всех в чувство, и они поспешили выйти из комнаты отдыха. И конечно, то, что перед уходом Намберван бросил на меня взгляд, полный ненависти, было вполне ожидаемо.

— В этом есть доля правды, — сказал шеф, сев напротив меня и потянувшись к аптечке.

— В чём именно?

— Среди ребят из организации много тех, кто боготворит Сынпхё. Ну и ещё из-за того случая два года назад…

Он недоговорил фразу и, найдя в аптечке нужную мазь, бросил её мне на колени.

— Что за случай два года назад?

По выражению лица, с которым он украдкой на меня глянул, было видно, что на мгновение он всерьёз задумался, стоит ли вообще мне это рассказывать.

— Понимаешь, в организации полно тупорылых ублюдков. Если говорить по-хорошему — здесь ценят способности. А если по-плохому — это такое дерьмовое место, где никакие связи не спасут, если ты полный ноль. Тебя даже подчинённые за человека считать не будут и при первом же случае размажут. Похоже, Сынпхё это тоже понял, поэтому даже в старшую школу не пошёл, а сразу вступил в организацию. И с тех пор так и живёт.

Что? Не пошёл в старшую школу?

Когда я, удивившись, широко раскрыл глаза, шеф, будто ему было досадно, достал из кармана и поднёс ко рту не сигарету… а палочку пеперо.*

*[Палочки Пеперо — это печенье в виде длинной тонкой соломки, покрытое глазурью. Одна из самых популярных фабричных сладостей в Корее. Настолько популярная, что с 1997 года в стране ежегодно 11 ноября отмечают день Пеперо.]

— Для него, может, даже стало минусом то, что он сын того ублюдка Санмуна, короля извращенцев. Я, конечно, в делах организации особо не разбираюсь, но, когда люди имели дело с Сынпхё, они, похоже, думали, что он займёт место благодаря связям. Поэтому его просто игнорировали. Он и раньше был мрачным типом, но после окончания средней школы он действительно…

Тихо вздохнув и с хрустом сжевав одну соломку пеперо, шеф снова заговорил:

— Будто стену вокруг себя возвёл. Кроме разговоров по работе, вообще ни слова не говорил. Только ходил и распространял вокруг себя эту жуткую убийственную ауру. Сейчас, похоже, он научился её скрывать, так что это уже не так бросается в глаза, но, если посмотреть с другой стороны, этот тип становится всё опаснее.

Мне стало не по себе. Будто я вдруг увидел совсем другую сторону этого парня, совсем не того, кого до сих пор считал просто обычным бандитом. Свиное Брюхо словно всё дальше отдалялся и превращался в какое-то чуждое существо.

Кстати, этот Санмун, которого называют королём извращенцев, — он глава организации?

Я уже собирался снова спросить про тот случай двухлетней давности, но шеф опередил меня другим вопросом.

— Как ты уже понял по реакции этих извращенцев, ты первый, кого Сынпхё, признав знакомым, отпустил на своих двоих целым и невредимым. Более того, ты сам сказал, что ты его друг. Слухи уже разлетелись повсюду. Так что ты теперь будешь делать?

Что? Слухи уже разлетелись? Чёрт.

— А что мне делать?

— Я про заведение спрашиваю. Ты больше не будешь сюда приходить?

— Нет. Буду.

— Хм. А владелец тебя ни о чём не просил?

— Попросил, но…

Я выдавил мазь, которую из-за разговора толком так и не намазал, кое-как размазал её по синякам и сухо ответил:

— Я отказался.

Хотя, конечно, есть ещё и тот момент, что из-за угроз я всё равно не могу просто взять и бросить эту работу.

— Правда? И как тогда собираешься избегать Сынпхё?

Я закрыл крышку мази и, швырнув тюбик обратно в аптечку, прямо посмотрел на шефа.

— Не собираюсь я его избегать. Меня бесит, что он меня избил, так что при следующей встрече я тоже собираюсь его отдубасить.

⁕ ⁕ ⁕

Перевод: impromptu

➱ Следующая глава

Оглавление